Михаил Ахметов – В бой идут одни новички (страница 37)

— За проявленные в бою мужество и храбрость, — отчеканил флаг-капитан, глядя куда-то вдаль и зачитывая видимый только ему одному микротекст, — за верность идеалам и целям Альянса пилот Траусти Тарсон, благодаря боевому мастерству которого была одержана решительная победа над врагом и спасены жизни тысяч наших военных, награждается орденом Галатеи и удостаивается звания пилота первого класса!

— Пилот Тарсон, шаг вперед, — негромко приказал Петрос.

Под пальцами вице-адмирала щелкнул миниатюрный замок, и через несколько секунд на груди молодого человека засветилась небесно-синим цветом одна из самых почетных наград Альянса.

Ошеломленный пилот, в глубине души ожидавший не поощрения, а нагоняя за неподчинение в бою приказу своего командира, замер на месте, боясь пошевелиться.

— Хорошо смотрится, — кивнул командующий и чуть прищурился на пилота.

— Вечно служу Альянсу! — сообразив, выпалил Траусти и торопливо сделал шаг назад, заливаясь краской от своего промаха.

Петрос чуть улыбнулся и сделал едва заметное движение головой в знак того, что он понимает душевное состояние пилота и не сердится на его оплошность.

Но это было еще не все. Не успел Траусти перевести дух, как одного адмирала совершенно неожиданно сменил другой, но уже васудеанский. Пилот мог только таращить глаза в удивлении, изо всех сил стараясь сохранить подобающее моменту серьезное выражение лица.

Анххаф оказался не очень многословен, но от того, что он произнес, молодому человеку стало казаться, что все это происходит не с ним, а с каким-то другим всем известным и прославленным асом. Адмирал союзников в обычном своем высокопарном стиле воздал хвалу мастерству пилота и наградил его орденом Империи Васуды, сообщив при этом, что для него было бы честью принять Траусти в свою императорскую эскадрилью на флагманский «Псамтик». «Сегодня мы чествуем воина, сокрушившего врага в сражении не только мастерством, но и духом своим и яростью», — закончил он под доброжелательными взглядами стоящих рядом с ним офицеров.

Воин, сокрушивший врага духом и яростью, ощутил краем взгляда сияние двух орденов на своей груди, и уже предчувствуя благородную тяжесть погон пилота первого класса на плечах, все-таки смог взять себя в руки и, не запинаясь, еще раз произнести уставные слова благодарности.

Снова прозвучал финишный аккорд гимна, венчая собой церемонию награждения новорожденного аса Альянса. Траусти, не чуя под собой ног, уже собирался сойти с платформы и снова встать в строй, но флаг-капитан жестом удержал его на месте. «Вы удостоены чести быть здесь с нами до окончания церемонии, — негромко сообщил он, — прошу вас пройти сюда, к господину Бланкару». Здесь только Тарсон заметил улыбающегося ему Огюста, который под прицелом летающих вокруг беспилотных камер делал ему осторожные приветственные знаки.

Платформа снова мягко двинулась вперед, вдоль выстроившихся в ряд боевых машин, но прежде чем опять зазвучала музыка, пилот услышал обращенные персонально к нему слова Петроса. Он торопливо повернулся к командующему и встретил его серьезный взгляд.

— Ты настоящий сын своего отца, Траусти, — негромко произнес прославленный в боях адмирал, — и он мог бы сейчас тобой гордиться.

ГЛАВА 9

— На Альтаире отыскали новые артефакты цивилизации Древних. В нашей академии объявлен набор добровольцев для экспедиции. Нужны специалисты по лингвистике. Такие, как я. Для нас уже подготовили крейсер, — Кариола в ожидании посмотрела на мужа.

— Тыс ума сошла? Даже не думай лететь! Альтаир совсем недалеко от места боевых действий. Вашему начальству что, больше нечего делать? — Эрик резко повернулся к ней. — К тому же ты на третьем месяце! Тебе даже полуторную перегрузку испытывать нельзя!

Кариола легко повернулась на бок и ласково погладила своей рукой его по лицу.

— Ты так осунулся за последнее время, — вместо ответа произнесла она, заглядывая ему в глаза, — как будто за последний месяц ни разу не спал.

Эрик погрозил ей пальцем.

— Не увиливай, Кари, — сказал он, — сейчас мы говорим о тебе. А я военный пилот, мы все сидим на стимуляторах во время боевых действий. Просто обычно все это проходит под строгим контролем, а теперь нам не до таких мелочей.

— Но сейчас же везде говорят, что ситуация на фронте с Шивой стабилизировалась, — робко сказала она, — и твое командование вполне могло бы дать вам хоть немного времени, чтобы отдохнуть. А тебя опять отпустили всего на двое суток. Или это неправда?

— Ну почему же неправда, — он неопределенно пожал плечами, — пока действительно шиван остановили возле Денеба и даже уничтожили несколько их больших кораблей. Но и мы сами понесли немалые потери, — он нахмурился, вспоминая, — и еще, там не было Люцифера.

— Вот видишь, — обрадованно воскликнула Кариола, — может быть, и с ним что-то случилось. А нам сказали, что опасности в нашей экспедиции почти нет, зато есть крайняя необходимость для наших военных и Альянса вообще.

— Какая может быть связь между астроархеологией и войной?

Кариола с видом комического превосходства посмотрела на своего мужа.

— Ты же знаешь, что наша группа занимается переводом всех найденных текстов Древних, — сказала она, — и я тебе говорила, что Древних уничтожила другая цивилизация, сильно похожая на шиван, что, конечно, — она слегка запнулась, — немного странно, поскольку все это произошло целых восемь тысяч лет назад. Но тем не менее, — продолжила Кариола, — в последних текстах погибшей культуры, которые мы обнаружили, было обнаружено упоминание о том, что Древние нашли какое-то уязвимое место у своих врагов.

— И что же они им не воспользовались? — скептически хмыкнул он.

— Мы пока этого не знаем, — серьезно сказала Кариола, — но все следы ведут именно на Альтаир, там произошли все последние для Древних события. Может быть, они просто не успели?

— А может, это место оказалось у шиван не таким и уязвимым? — в тон ей ответил Эрик. — Кари, это все очень неопределенно, но я точно знаю одно. — Он твердо посмотрел на жену. — Пока война не закончена и моя жизнь постоянно висит на волоске, я должен точно знать: если что-то со мной случится, то мой сын и ты останетесь живы.

Кариола опустила голову и посмотрела прямо перед собой.

— А долго ли мы будем живы, после того как Шива заполонит все обитаемые звездные миры? — глухо спросила она, не глядя на мужа. — Даже если ты заберешь нас на Дальние Рубежи, это ведь только отсрочит конец. Пойми, это тоже моя война, и я должна лететь на Альтаир хотя бы ради нашего будущего и нашего сына.

Он крепко прижал к себе Кариолу и надолго замолчал.

— У меня сердце разрывается, когда я думаю об этом, — наконец очень тихо сказал он, целуя ее куда-то между глазом и щекою, — когда уходит ваш корабль?

Она изо всех сил приникла к Эрику.

— Послезавтра. Не беспокойся, капитан крейсера очень известный и храбрый офицер. Нам сообщили, что с таким командиром можно ни о чем не волноваться. Может быть, ты о нем слышал? — Кариола посмотрела на мужа. — Его зовут Акен Бош.

С легким шипением раскрылась металлическая дверь отсека. Кариола, чуть вздрогнув, подняла голову, окидывая взглядом вход в свою импровизированную тюрьму.

— Поздравляю вас с хорошими новостями, — на пороге отсека стоял, улыбаясь, Таланд, — а где Аллена? — он в ожидании огляделся по углам небольшой комнаты, отведенной под содержание обеих пленниц.

— Она в душевом блоке, — сухо ответила Кариола, усаживаясь на своем месте, — что вам угодно?

— Позвольте мне пройти, и я вам все расскажу, — Таланд, немного смущенный холодным приемом, сделал осторожный шаг вперед.

— С каких это пор тюремщики спрашивают разрешения? — слегка презрительным тоном спросила женщина, подбирая сзади свои рассыпавшиеся волосы. — Раньше вы не утруждали себя подобной вежливостью.

— Вы несправедливы ко мне, госпожа Тарсон, — в голосе Таланда было неприкрытое огорчение, — я всегда относился к вам и Аллене с большим уважением как к ученым и… — он слегка запнулся и покраснел, — и как к женщинам.

Он осторожно прошел в комнату и присел на стул, прямо под большим квазииллюминатором, уже неделю показывающим одну и ту же картину — вид на оранжевое солнце Гамма Дракона.

— Что это меняет? — равнодушно спросила Кариола. — Этот отсек все равно остается тюрьмой, даже если надзиратель относится к нам с большим уважением. Или что-то изменилось?

— Да какой же я надзиратель, — уже совсем отчаянным голосом сказал Таланд, — я такой же ученый-ксеноархеолог, как и вы. Аллена! — он вдруг повернулся на стуле в сторону, сжав свои руки. — Неужели вы тоже так плохо про меня думаете?

Кариола обернулась, в полуоткрытом проеме узенькой двери, ведущей в крохотный душевой блок, торчала растрепанная голова ее подруги с мокрыми после купания волосами.

— Конечно, я о вас так не думаю, — Аллена лучезарно улыбнулась коллеге-ксеноархеологу, — вы для меня единственный луч света в этом темном царстве.

Завернутая в одно покрывало, она прошла в комнату, по пути одарив гостя обворожительным взглядом.

— И для Кариолы тоже, — с ударением сказала и сердито посмотрела на свою подругу, осторожно пробираясь мимо нее, — просто она сегодня в плохом настроении.

Аллена присела на свою кровать и, склонив голову вправо, стала оттирать свои мокрые волосы свободным концом покрывала.