Михаил Ахманов – Вест-Индия (страница 56)
Шейла закусила губу, ощупала бант на талии, и Серов уже было решил, что губернатор покойник. Однако она совладала с яростью и тихо произнесла:
— Боюсь, вы опоздали, мсье. Зачем мне кавалер Сент-Онж, когда я сделалась маркизой де Серра? Вот мой супруг перед Богом, и я ношу его дитя.
— О! Любопытная новость! Вы не шутите?
— Через восемь месяцев узнаем. — Совсем успокоившись, Шейла мило улыбнулась. — Или через семь.
Губернатор покосился на Серова:
— Ну, что-то такое я предполагал… Однако брак, не освященный церковью, права опекунства не дает. Поэтому, маркиз…
— Деньги на бочку! — молвил Серов и вытащил до половины шпагу.
Де Кюсси схватился за колокольчик:
— Спокойно, мой дорогой Серра, спокойно! Вы ведь не думаете, что обманули меня своим подарком и нарядами? Каждый корабль из Франции привозит массу прощелыг и самозванцев, столько маркизов, баронов и графов, что хватит на целый королевский двор. Опасные, очень опасные люди! И потому, встречаясь с ними, я удваиваю пост в кордегардии. Стоит мне позвонить…
Серов оставил шпагу в покое и вытащил свой хронометр. Полдень без трех минут…
— Жаль, что наши переговоры в тупике. Однако, губернатор, сейчас мы их продолжим и, как я надеюсь, завершим к взаимному согласию. Помнится мне, в двенадцать форт стреляет холостыми… Ставлю свой нормандский замок против этого особняка, что вас ждет нечто удивительное. Большой сюрприз! — Он поднял палец, не спуская глаз с циферблата. — Совсем скоро… прямо на площади, у ваших дверей… смотрите внимательно…
Вдали грохнула пушка, затем раздался пронзительный свист и снова грохот, уже гораздо ближе. Пудовый снаряд врезался в землю точно перед лестницей, взметнулись густые клубы пыли, дом задрожал, и снизу, с первого этажа, послышались панические вопли. Выглянув в окно, Серов увидел солдат и чернокожих слуг, бежавших по лестнице. Кажется, они решили, что битва между корсарами началась, и первые ядра посыпались на город.
— Пожалуй, я не буду ставить замок против вашей резиденции, — произнес Серов. — Скоро начнется бомбардировка казармы, и хотя Саймон Тегг, мой канонир, лучший наводчик в Вест-Индии, пара ядер может свалиться вам на крышу. К чему мне развалины?
Де Кюсси был белее своего парика. Он поднял лицо к портрету, но король, игнорируя губернатора, мрачно взирал на сундук; он повернулся к Шейле, но она, мило улыбаясь, вытащила из-за банта пистолет. Наконец взгляд де Кюсси обратился к Серову. Едва шевеля губами, он вымолвил:
— Будь я проклят! Вы захватили форт! Мой форт!
— И это решает все проблемы, не правда ли? В первую очередь с Ашером и Пикардийцем — если шевельнутся, я их просто утоплю. А с вами… с вами, мой дорогой де Кюсси, тоже вопрос исчерпан. Моя невеста мисс Шейла Брукс просит вернуть капиталы, вложенные в Вест-Индскую компанию, и так как просьба срочная, не требует процентов. Расчет — на пирсе перед церковью, сегодня, через два часа. И не тяните время, губернатор, иначе Сэмсон вам напомнит, что долг положено платить.
Серов отсалютовал королю, чей портрет от сотрясения перекосило, и подал руку Шейле. Они направились к дверям, но хриплый булькающий голос губернатора настиг их на пороге.
— Серра… вы опрометчивы, Серра… Деньги я пришлю, но это не поможет вам… нет, не поможет! Вы считаете, что все решают пушки, а это не так. Вы справились со мной, но Пикардиец и Ашер потребуют свою долю. Если вы обстреляете их — пусть даже уничтожите! — об этом станет известно, и вам отомстят. Отомстят другие из Берегового братства! Вам не уйти от расплаты, и ваша победа — на час! В лучшем случае, на день, неделю или месяц!
— Дольше я тут не задержусь, — сказал Серов и вышел вон.
Когда они спускались по лестнице в пустынный холл, Шейла, хмуря брови, заметила:
— Он прав, дорогой, нам будут мстить. Не только за Ашера и Пикардийца, если мы их тронем — это лишь повод… Но слухи о наших богатствах, о миллионах песо, скоро облетят все острова, вызовут зависть, подогреют жадность. И многим захочется отнять то, чего на самом деле нет…
— Вот еще причина, чтобы оставить эти края, — молвил Серов. — Если ты согласна, если забудешь про счеты с испанцами, мы уйдем. На восток, мое счастье, в Россию… К новой жизни и новой судьбе.
Девушка кивнула:
— Я тебя никогда не покину, Эндрю. Мама… — в ее глазах блеснули слезы, — мама говорила, что Господь дает один раз и нельзя пренебрегать его подарком.
— Он послал тебе только меня? Или что-то еще? — спросил Серов, обнимая ее за талию. — Ты сказала, что ждешь ребенка… Это правда? Или ты просто хотела отделаться от губернатора с его племянником?
Слезы Шейлы вдруг высохли, разгладилась морщинка меж бровей, глаза заискрились, и на губах мелькнула улыбка — чарующая, загадочная. Лицо ее стало безмятежным, напомнив Серову мадонн Рафаэля — тех, что склонялись над младенцем с материнской нежностью. Она прижалась к нему, подняла взгляд и прошептала:
— Бог не скупится, милый. Когда он дает, то дает щедро.
Глава 18
ПОЕДИНОК
— Смотрят, сучьи дети, — сказал боцман Стур, не отрываясь от подзорной трубы. — Смотрят! Пил и Дойч на квартердеке, еще ван Мандера вижу и трех парней со стекляшками. Передают их друг другу и машут руками, будто велено шкоты тянуть… Ага, вот и Садлер появился, старый хрыч! Покажи им, капитан! Так покажи, чтобы в глазенках затмилось!
Серов зачерпнул пригоршню монет, поднял повыше и наклонил ладонь. Хлынул сверкающий на солнце ручеек, раздался мелодичный перезвон — его, пожалуй, не услышали на «Вороне», но, несомненно, разглядели блеск драгоценного металла. Де Кюсси не смог рассчитаться одним серебром и, кроме песо, прислал золотые дукаты, что стало большим облегчением — легче считать и вес намного меньше. Тяжкие сундуки с серебряными монетами Серов отправил на «Русалку» капитану ван дер Вейту, а золото отмерял своей команде в обещанных Джозефом Бруксом размерах: по тысяче песо на нос, а тем, кто штурмовал рудник, еще пятьсот. Происходило это на пирсе рядом с церковью, и с палубы «Ворона», в подзорные трубы и даже невооруженным глазом, можно было разглядеть блестящий дождь, что падал в руки верных и раскаявшихся.
Верных, не считая самого Серова, Шейлы и Сэмсона Тегга, который сидел с голландцами в форту, осталась дюжина, а своевременно раскаявшихся было еще десятка два. Их, обойдя кабаки и притоны, собрал Мортимер, объясняя всем и каждому, что нынче его подельник — капитан, что справедливость и порядок будут восстановлены, и что щедротами мисс Шейлы все получат долю, хочешь в золоте, а хочешь — в серебре.
Это, разумеется, была диверсия, финансовый подкоп под кресло Эдварда Пила. Со времен фараонов битвы и войны выигрывались не столько храбростью солдат и гением вождей, не столько силой оружия и многолюдством армий, сколько основой военной мощи, что коренилась в финансах и экономике. Если деньгами распорядиться с умом, то непременно будешь в победителях — этот тезис оставался верен для всех народов и эпох. Нередко им пренебрегали, как многими простыми истинами, которым трудно достучаться до слишком жадных и корыстных, или отвергали из романтических побуждений, считая, что булат сильнее злата. Но к Серову это не относилось; он, уроженец двадцатого века, был прагматиком и твердо знал, что и почем покупается за баксы. Или за песо и дукаты, что ситуацию принципиально не меняло.
— Похоже, ты их достал, капитан, — ухмыльнулся боцман, глядя в зрительную трубу. — Фарук, нехристь блохастый, к Пилу шагает, а с ним целая толпа… Так и валят на ют, к квартердеку!
— Наблюдай за ними, Уот, — сказал Серов. — Сейчас последних отоварю, и двинем к шлюпкам.
Четыре большие шестивесельные шлюпки покачивались у пристани под охраной Страха Божьего и Кука. Все остальные тоже были при деле: Хрипатый Боб проверял снаряжение — у всех ли кинжалы и тесаки и каждый ли мушкет заряжен; братья Свенсоны возились с абордажными крючьями, привязывая к ним канаты; Тернан и Джос раздавали порох, а Шейла Джин Амалия, уже не в платье, а в безрукавке и лосинах, отсчитывала деньги. Кактус Джо и Рик Бразилец стояли в оцеплении вместе с Аланом Шестипалым, Люком Форестом и еще тремя молодцами, отгоняя досужую публику. Время было опасное, и жители Бас-Тера сидели по домам, но к нищим, пропойцам и тем из шлюх, что посмелее, это не относилось — они, заслышав звон монет, вились вокруг как мухи, клянча подачку или предлагая поразвлечься.
Серов, сидевший на бревне у сундука с откинутой крышкой, кивнул Тиррелу:
— Твоя очередь, Клайв. Раскрой кошель и подходи.
Корсар приблизился, пряча глаза. Кошельком ему служила огромная торба бычьей кожи, куда Шейла начала пересыпать золото. Монеты были большие, в пять и десять дукатов, и бренчали они как райские колокола.
— До чего приятная песня… прямо хор ангелов… Храни вас Господь, мисс Шейла! — Тиррел с виноватым видом покосился на девушку, потом на Серова и буркнул: — Ты меня прости, капитан… сэр… черти попутали… там, на Ориноко, не за того я кричал… Тебя, может, и не подняли бы на квартердек, но кричать за Пила точно не стоило.
— Повинную голову меч не сечет, — молвил Серов на русском, а на английском добавил: — Отслужишь, Клайв. Тут несколько твоих парней, бери их под свою команду. — Дождавшись, пока Шейла отсчитает деньги Хенку и Мортимеру, он спросил: — Монету с собой возьмете, или отправить Теггу в форт? Там, пожалуй, будет надежнее.