Михаил Ахманов – Клим Драконоборец и Зона Смерти (страница 15)
– Так, братва, – сказал Соловей, поднимаясь. – Обмыслил я это дело, и мнится мне, что карлик с этой крысиной задницей шастают тут не зря. Клад ищут, прокляни меня все покойники, коим я кровь пустил! Прежде тут великаны лемурские жили, втрое выше Бохи, позакопали кладов, да только не взять их честному люду – все в колдовстве. А эти, видать, знают как и где… Давай, Костомар, этого тащи! – Он ткнул пальцем в Клима. – Да стяни с него обувку! Жечь ее не надо, пригодится!
Верзила кивнул, сбросил рваную безрукавку и напряг мышцы. Они перекатывались по его плечам и груди, как стая чудовищных змей.
– Я мигом, атаман, только сапоги примерю. Как раз по мне!
Боха натянул один сапог, и Клим в бессильной ярости скрипнул зубами. Он дернулся в веревках и заметил, что свистун-атаман глядит на него с нехорошей ухмылкой – видно решил, что пленник в ужасе и панике.
– Брось сапоги, идиот! Брось, не двигайся, иначе…
Выкрик Клима оборвался, когда Костомар притопнул и сделал первый шаг. Второго не понадобилось – верзила исчез, будто растаяв в воздухе. На месте, где он стоял, темнело лишь пятнышко выжженной травы.
– Боха! Где Боха? – Челюсть у Соловья отвисла, он озирался в явном недоумении. – Боха! Ты где, гаденыш?
– Это не простые сапоги. Тот, кто надел их, первым доберется до клада и выгребет все, – молвил Клим с горькой усмешкой. – Пожалуй, вам стоит поискать Боху. Где-нибудь в окрестностях, у ближнего ручья.
Главарь бандитов отреагировал мгновенно.
– Сруль, Чернявый, берите рогатины и за мной! Поганка, останешься здесь! Стереги ублюдка! Можешь шкуру с него спустить!
Схватив топор, он пронзительно свистнул и метнулся в лес. Два разбойника бросились следом, но Поганка, как было велено, осталась. В ее руке сверкнул клинок – десантный нож Клима, острый как бритва. Очень подходящая штуковина, чтобы снять кожу живьем.
Скоморох открыл глаза, застонал, заворочался, попробовал сесть. И вдруг завопил во всю мочь гномьей глотки:
– Девка, эй, девка! Нож опусти! На кого руку поднимаешь! Это король! Наш король, владыка Хай Бории! Хочешь резать? Меня режь, а его не тронь!
– Это, друг мой, вопрос верного выбора, – заметил Клим. – Или она получит мое королевское прощение и мешок золотых в придачу, или ткнет меня ножом и сдохнет в канаве, как всякий, кто покусится на короля. Ибо моя магия…
Разбойница подкинула в ладони нож.
– Не надо лишних слов, государь. Я знаю, кто ты, ты знаешь, кто я. Сейчас я разрежу веревки и гнома освобожу. Скроемся в чаще! Твой слуга совсем плох, и нам против них не выстоять. Особенно если атаман вернется с Бохой.
Клим перевел дух и улыбнулся.
– Об этом, барышня, можно не беспокоиться. Отложи-ка ножик и вытащи из-под меня флягу. Я хочу пить.
– Но, государь…
– Делай, что я сказал.
Пиво было теплым и прогоркшим. Клим глотал его без удовольствия, как принимают лекарство. Потом дернул веревку на запястьях, и она лопнула, будто свили ее из тонкой паутины. Одним движением он освободил ноги, порвал путы на груди, уперся ладонями в землю и встал. Разбросав еловые ветки, нашел флакончик с эликсиром и сунул за пазуху. Топнул, и почва под его ногой просела выше щиколотки.
Поганка смотрела на него во все глаза.
– Королевская магия, – промолвил Клим, чувствуя, как приливает необоримая сила. Он уперся ладонью в ствол, и сосна заскрипела и покачнулась. – Самое время разобраться с этим свистуном.
– Возьми нож, государь!
– Пока без надобности, красавица. Займись Црымом. Разрежь веревки и дай ему воды.
Он начал спускаться с пригорка, стараясь не делать резких движений. Эликсир бушевал в крови. Сейчас он мог вырвать с корнем столетнюю сосну и швырнуть ее в небо.
За деревьями послышались невнятные звуки – разбойная троица возвращалась с бесплодных поисков. Первым на Клима выскочил Сруль, выпучил в изумлении глаза, но не успел даже крикнуть и поднять рогатину, – от удара кулаком голова его треснула и провалилась в плечи. Стряхнув кровь и обломки костей, Клим остановился, разглядывая атамана и шагавшего за ним Чернявого.
– Как дела, ретивые мои? Клад уже поделили?
Соловей остолбенел. Взгляд его метался то к телу мертвеца, то к Климу, то к пригорку, где еще дымил костер. Он уже не был похож на волка – скорее, на злобного пса.
– Бей его! Бей гниду! – прорычал атаман, выталкивая перед собой Чернявого. Наставив рогатину, тот бросился на короля.
– Нечего суетиться под клиентом, – сказал Клим. – По законам королевства приговариваю злодеев к смерти. Обоих!
Он свернул Чернявому шею. Затем стремительно шагнул вперед, выбил из рук Соловья топор и приподнял его, ухватив за пояс. Пояс, кстати, был его собственный.
– Откуда ты, харя уголовная? Не из моих подданных, это точно. Какими ветрами к нам занесло?
Соловей хрипел и бился, глядя на Клима с ужасом. Решив, что подробный допрос учинять не стоит, Клим стукнул его затылком о сосну. Затем потащил трех мертвецов на пригорок, всех разом, взявши кого за шиворот, кого за ноги. Уложив их друг подле друга, шагах в десяти от костра, снял с атамана пояс, а за ним обнаружил свой кошелек.
Приблизились Црым и девица-разбойница. Она промыла рану на голове шута, но тот был бледен до синевы, охал и ковылял с трудом.
– Прости, твое величество, только на миг задремал… сторожил всю ночь с усердием… на миг, говорю… вот они и подкрались, дали по башке, и я отключился… прости, ради Благого Господа…
– Шельмец ты и обалдуй! Поведаю королеве, какого мне помощника навязали, будет тебе стыд и позор, – сказал Клим, возлагая руку на голову шута. – Ладно, время вспять не поворотишь, сделанного не вернешь! Сейчас тебя полечим.
Края раны сошлись, рубец подернулся алым, но тут же побледнел и исчез. Целительная королевская магия работала безотказно. Црым на глазах ожил, выпрямился и отвесил поклон.
– Вира лахерис, государь! Благословенна рука твоя и нога тоже, если захочешь меня пнуть! Что повелишь? Снова встать на стражу?
– Ложись и спи. После лечения нужен отдых, – распорядился Клим. Затем бросил взгляд на мертвого атамана, посмотрел на разбойницу и произнес: – Не хайбориец это, девушка. В чертах его вижу природное окаянство… Откуда он, красавица моя?
– Тавр с берега Дикого моря, – пояснила Поганка. – Так он говорил, твое величество.
– И много там таких свистунов?
– Не ведаю, государь. Но если пошлешь меня в те края, выясню все доподлинно.
– Вас было шестеро. Где еще один злодей?
– Дерибан погиб. Разорвали волки… волки, кубелы или медведи, а может, кто-то еще. Наверное, Хозяин им велел.
Клим уставился на разбойницу. Красотой она не блистала, но ее лицо было живым, подвижным, и казалось, может она обернуться кем угодно, девушкой или зрелой женщиной, юношей или даже мужчиной, если нацепит бороду и усы. И фигура ее была подходящая, груди почти незаметны, зато плечи широки, стан крепок, а длинные ноги созданы для бега.
– Настоящий боец невидимого фронта, – одобрительно пробормотал Клим. – Ты мой счастливый сюрприз, девушка, так что не могу я звать тебя Поганкой. Другое имя есть?
– Мата, мой повелитель. Мата из Подкаменья, дочь пекаря Илиркея. Служу в твоей Тайной канцелярии уже одиннадцать месяцев.
– Мата, хм… Что ж, дай мне клинок и преклони колени.
Она вернула ему десантный нож и опустилась в траву. У нее были серые глаза и странный переменчивый взгляд, то простодушный, то строгий, то лукавый и будто бы насмешливый.
Клим коснулся лезвием ее плеча.
– Посвящаю тебя, Мата из Подкаменья, дочь Илиркея, в рыцари плаща и кинжала и нарекаю новым именем. Отныне ты Мата Хари! Поднимись!
Но она не шевельнулась.
– Мата Хари? Почему, государь?
Излагать историю несчастной танцовщицы и шпионки Маргареты Зелле Клим не стал. К тому же помнилось ему немногое – только ее сценический псевдоним, окруженный ореолом романтики и тайны.
– Некогда это имя носила отважная женщина, разведчик в стане врага, – промолвил он. – В другом мире, в другое время. Теперь это имя твое.
– Благодарю за честь, мой господин. – Она поднялась с колен и спросила: – Что мне делать теперь? Желаешь, чтобы я отправилась к таврам?
– Нет. Для тебя есть другое задание. Разыщи Костомара и мои сапоги.
– Это совсем просто, твоя милость. – Мата как-то по-особому прищелкнула пальцами, и с сосны с карканьем сорвался ворон. – Я попрошу, и птицы найдут кого угодно.
– Не просто, – возразил Клим. – Сапоги семимильные, и куда Костомар в них ускакал, бог ведает. Да и мужик он крепкий. Справишься? Неволить тебя не буду.
Но девушка лишь упрямо стиснула губы. Над ней уже мельтешил добрый десяток воронов.
– Поиски могут затянуться. Сапоги доставишь в столицу, в мой дворец.
– Голову Бохи тоже?
Клим не ответил. Накатывала знакомая слабость, неизбежная расплата за перерасход сил. Зелье делало из него богатыря, но потом он нуждался в пище и отдыхе. Вот только есть было нечего – разбойная ватага прикончила сухари, рыбу и пиво.
– Что с тобой, государь? Ты побледнел, и пот на лбу…