Михаэль Пайнкофер – Князь орков (страница 53)

— Ты что, считаешь меня настолько глупым, толстяк? Вы тут же попытаетесь напасть на меня, если я отдам вам оружие.

— Даю слово, что это не так, — заверил его Раммар.

— Слово орка! — Корвин покачал головой. — И ты думаешь, что я поверю ему? — Он невесело рассмеялся.

В следующий миг грянула гроза. Налетел сильный ветер, и все небесные хляби разверзлись и пролились дождем. Громыхало так, что казалось, будто Курул готовит конец света; бело-голубые молнии пронзали тучи, но все они поражали цели на равнине Скарии, а не в лесу. Даже орки поняли, что что-то здесь не так, и Бальбок выразил это кратко.

— Эльфийское колдовство, — презрительно сказал он.

— А если даже и колдовство, — проворчал Корвин. — Или вы наконец сдвинетесь с места, или я зарублю вас тут же! Мне все равно, но решайте быстро, потому что у меня нет ни малейшего желания промокнуть из-за вас до нитки.

Раммар и Бальбок переглянулись и решили, что лучше иметь дело с угрожающим лесом, чем с очевидно сумасшедшим охотником за головами. Собрав всю свою волю в кулак, братья медленно преодолели барьер, и в следующий миг их приняла затхлая темнота под деревьями.

Непогода осталась позади, как будто они вступили под сень крепости. Лиственный покров был настолько плотным, что не пропускал барабанивший по нему дождь, свист ветра превратился в тихий шепот, и даже гром звучал теперь как отдаленный шум. Мох заглушал шаги орков, когда они двигались меж древними кряжистыми стволами, кора которых напоминала шкуру дракона.

Аланна шла впереди в своем белом наряде, светившемся в лесном полумраке. Раммар и Бальбок нерешительно плелись за ней, Корвин замыкал арьергард. Мельком взглянув на охотника за головами, Раммар заметил, что тот нервничает. Меч свой Корвин не вложил в ножны, и недоверчиво оглядывался вокруг при каждом шорохе.

А шорохов в Тровне было много.

Поначалу слышались только крики птиц, но чем глубже путешественники забирались в чащу и чем темнее становилось, тем более жуткие и непривычные звуки раздавались вокруг: глухое рычание, издаваемое, вполне возможно, каким-нибудь крупным хищником, затем резкий крик жертвы, то вдруг — пронзительный визг, пробравший орков до костей, то хихиканье, блуждающее меж деревьями. Ко всему этому прибавлялись звуки, издаваемые собственно лесом: немолчное шуршание и поскрипывание, напоминавшее о том, что деревья — существа живые. Оба орка прямо возненавидели этот лес. Не то чтобы им не нравились темные, затхлые места, но от этого леса у любого уважающего себя чудища должны были поползти по спине мурашки.

— Мне это не нравится, Раммар, — высказал Бальбок свои ощущения, неохотно переставляя ноги.

— Знаю, брат. Мне это тоже не нравится.

— Что у вас там? — с ухмылкой поинтересовался Корвин, хотя в его взгляде тоже поселился страх. Охотник за головами понял их, хотя они и разговаривали по-орочьи. — Здесь же влажно, темно, воняет гнилью — вы должны чувствовать себя как дома.

— Доук, — сказал Бальбок, качая головой. — Это совершенно не так, как дома. Это сделали эльфы!

— Сделали эльфы? — рассмеялся Корвин и снова высказал свое личное убеждение: — Ты выдумываешь. Это такой же лес, как и все остальные.

— Орк прав, — сказала Аланна, остановившаяся, чтобы дождаться спутников. — В давние времена, еще до Второй войны, равнина Скарии простиралась до самого моря. Лес возник позже — как укрепление, созданное с целью отделить Империю эльфов от всего остального мира, а также для того, чтобы скрыть Тиргас Лан, древний город королей.

— Это что же, — удивленно спросил Корвин, — вы приказали — и вырос целый лес?

— Не обычный лес, — напомнила ему Аланна. — Тровна — отверженная земля. Над ней тяготеет проклятие, которое должно отгонять преступников и грабителей — таких же преступников и грабителей, как мы.

— Да, — согласился Корвин. — Но, в отличие от каких-то там приблудных грабителей и преступников, мы знаем дорогу.

— Это ничего не меняет в наших намерениях, — пояснила Аланна. Она снова повернулась и отыскала тропинку между двумя близко стоящими, заросшими лианами и мхом деревьями.

Раммар и Бальбок с ужасом поняли, что в Тровне все было больше обычного. Листья гигантских папоротников образовывали над головами второй купол, а некоторые грибы были размером им до бедра. Орки надеялись, что подобный гигантизм не коснется здешних животных. Слишком хорошо они помнили встречу с гигантским пауком.

Тропа вилась по лесу, и вскоре стемнело настолько, что не видно было даже на десять кнум'хай. Кроме того, орки давным-давно перестали ориентироваться среди чужих и путаных запахов. Если бы Аланна не шла впереди в своем сверкающе-белом платье, они давным-давно потерялись бы.

Наконец лианы сплелись настолько тесно, что идти дальше стало невозможно. Корвин хотел прорубить путь мечом, но Аланна удержала его.

— Лес должен открыть дорогу сам, — сказала она. — Будет лучше подождать до утра.

Поскольку все устали от длительного перехода, никто не возражал. Оркам пришлось смириться с тем, что охотник за головами сплел из лиан веревку и привязал их к дереву. Сам Корвин сел с эльфийкой неподалеку, где они, насколько мог слышать Раммар, и перешептывались до поздней ночи. Орк не понимал, что они говорят, но чувствовал, что прав в своем предположении. Между охотником за головами и эльфийкой была эта ужасная вещь, которой не бывает между орками, а среди людей она постоянно приводит к неприятностям…

В какой-то момент он провалился в беспокойный сон, и его все время мучили кошмары. В них он снова видел себя и Бальбока в крепости Рурака. Они висели на потолке вниз головой, а колдун стоял перед ними с искаженным от ярости лицом. Он обвинял их в том, что они предали его, и предрекал им жуткую смерть, а в следующий миг с магом произошло ужасное превращение. И без того тонкая кожа его лица лопнула, под ней открылась гнилая плоть. Глазные яблоки превратились в кашеобразную слизь, которая тут же закапала из глазниц, и Рурак разразился таким отвратительным смехом, что Раммар в ужасе закричал.

Собственный крик пробудил его ото сна.

Он обнаружил себя на небольшой полянке. К его огромному удивлению, он оказался привязанным к дереву, а рядом был Бальбок. Рурака и близко не было, зато Раммар увидел удивленные лица Корвина и Аланны.

— Что за крики, толстяк? — набросился на него охотник за головами. — Хочешь натравить на нас всех существ этого проклятого леса?

— У тебя был кошмар? — с понимающей улыбкой поинтересовалась Аланна, и внезапно Раммар понял, что она рассказала им о лесе Тровны далеко не все.

— Чепуха! — солгал он, невольно качая своей бесформенной головой. — Мы, орки, как правило, так утром и просыпаемся, когда особенно хорошо поспим.

— Правда? — У Бальбока вытянулось лицо. — Так, значит, я никогда в жизни хорошо не спал…

— Сделайте одолжение, избавьте меня от своей болтовни, — проворчал Корвин, развязывая путы. — Аланна говорит, что нам предстоит долгий путь. Пора выступать.

— Выступать? Куда? — зевнул Раммар. — Признайся, эльфийка: мы потерялись в этом шноршевом лесу и повсюду нас окружают одни лианы.

— Ах, вот как? — ответила Аланна. — А ты оглядывался по сторонам?

Раммар поднял голову — и к своему безграничному удивлению увидел, что за ночь полянка изменилась. Лианы исчезли, а деревья, похоже, не только расступились, но и казались не такими угрожающими, как раньше. И, словно приглашение, то тут, то там сквозь густой лиственный покров падали теплые лучики света.

— Как… как это возможно? — удивленно спросил Раммар. Бальбок тоже таращил глаза.

— Я же говорила: лес откроет дорогу. Нужно только дать ему достаточно времени.

— Но как?.. — спросил Раммар, чтобы самому себе раздраженно ответить: — Эльфийское колдовство.

Аланна усмехнулась.

— Для вас, орков, все, что не движется, — мертвое, не так ли?

— И не только это, — подтвердил, кивая головой, Бальбок. — А также то, что не дерется, не пьет и не нападает из-за угла, по-настоящему не живет.

— Для кого как, — проворчал Корвин.

— Помолчи, — проворчал Раммар.

— Лес — живой, — продолжала Аланна, не обращая внимания на слова Бальбока, — и он был пробужден к жизни только по одной причине: чтобы скрыть то, что не должно быть обнаружено. Смысл его существования заключается в том, чтобы держать подальше непрошеных гостей и преграждать им путь, заботясь о том, чтобы они никогда не нашли того, что скрыто. Только одну, ту, что знает дорогу, пропустит он, как это было предсказано Видящим Фаравином.

— Тебя, — предположил Раммар.

— Так и есть. Я знаю путь, а лес знает меня, поэтому он беспрепятственно пропускает нас. Теперь ты понимаешь, почему за ночь исчезли лианы?

Раммар и Бальбок недоверчиво переглянулись.

— Да, — ответили они в один голос. — Эльфийское колдовство!

Аланна вздохнула и отвернулась…

Они собрали поклажу и продолжили путь. Определить, в каком направлении они двигались, было невозможно, несмотря на солнечный свет, сочившийся сквозь густые кроны деревьев. Корвин снова велел оркам идти впереди, чтобы можно было наблюдать за ними, и в это утро Раммар и Бальбок даже ухом на это не повели: у них были заботы поважнее.

— Я голоден, — ворчал Бальбок. — Если я не получу еды, то дальше идти не смогу.

— Ах ты, проклятый обжора! — ворчал Раммар. Немного тише он добавил: