Михаэль Пайнкофер – Клятва орков (страница 22)

На каждой кости было всего одно очко.

— Пять, — сосчитал Нестор. — Жалкое зрелище.

Бальбок состроил простодушную физиономию и заглянул в стакан, словно не в силах поверить, что это уже все. Нестор взял стакан в руки и тоже бросил кости — и набрал в общей сложности двадцать три очка.

— Потрясающе просто, — ехидно прокомментировал Раммар.

Нестор сделал вид, что не заметил насмешки.

— Да, дорогой мой орк, — произнес он. — Похоже на то, что я выиграл. Придется тебе в свое время расплатиться с карточным долгом.

— Карточным долгом? — Бальбок сделал большие глаза. — Что это такое?

— Цена, которую ты должен заплатить, потому что я у тебя выиграл, — пояснил Нестор. — Дай мне что-нибудь свое. Но это должно быть что-то ценное. Карточный долг — долг чести, друг мой.

— Н-но у меня ничего нет, — совершенно озадаченно ответил Бальбок, и это было правдой. Потому что после восстания файхок'хай и бегства из Гнилых земель у обоих братьев действительно не осталось ничего, кроме того, что было на них надето.

— Ты мог бы дать мне свою секиру, — предложил Нестор.

— Тогда мне нечем будет защищаться, — заметил Бальбок. — Кроме того, она для тебя слишком тяжелая.

— Это точно. — Нестор сделал вид, что усиленно размышляет, хотя ставка в игре для него уже была решена. — А как, в таком случае, насчет долга крови?

— Долга крови?

— У нас, людей, есть неписаный закон, согласно которому кто-то, чья жизнь была спасена, должен своему спасителю — пока в свою очередь не спасет ему жизнь.

— Идиотский закон, — заявил Раммар, прежде чем Бальбок успел что-либо ответить. — Орки никогда не сделают ничего подобного. Спасать жизнь другого орка — самое глупое, что можно сделать — никогда ведь не знаешь, не проломит ли он потом тебе череп.

— Может быть, — подытожил Нестор, — но среди нас, людей, закон действует, и поскольку ты играл с человеком, Бальбок, то закон распространяется и на тебя.

— Честно? — судорожно сглотнул Бальбок.

— Я ведь сразу сказал тебе, что не надо играть с человеком, — возмутился Раммар. — От этого подлого молочнолицего за пятьдесят кнум'хай несет ложью и обманом! Но тебе обязательно надо было…

— Карточный долг — долг чести, — настаивал Нестор. — С этого момента я словно спас тебе жизнь, Бальбок. И если я когда-либо окажусь в опасности, ты должен в ответ спасти мне жизнь.

— Слабоумие какое-то! — прошипел Раммар, отворачиваясь.

Бальбок же воспринял все всерьез. Нестор воззвал к его чести, и, хотя оркам неведомо такое понятие, как проявление чести относительно карточных долгов, худощавый хотел доказать, что ему подобные тоже обладают порядочностью — пусть даже понимают под этим словом совсем иное, чем люди…

— Довольно болтовни, — решил Раммар. — Сейчас я хочу спать, так что немедленно заткнитесь! Бальбок — ты дежуришь первым!

— Я? А почему именно я? — Бальбок недовольно покачал головой. — Я устал. Пусть сторожит карлик, — он указал лапой на Ортмара, молча сидевшего у костра.

— Хочешь вложить мою жизнь в руки бородатого сморчка, который едва не убил меня? — Раммар бросил на брата строгий взгляд. — Радуйся, что Курул не найдет тебя так глубоко под землей, иначе он убил бы тебя на месте за такую тупость.

— Но я…

— И если ты немедленно не успокоишься, то будешь убит мною! — энергично добавил Раммар.

После этого он улегся и отвернулся — и уже в следующий миг громкий храп доложил о том, что толстенький орк уснул.

Остальные воины последовали его примеру и тоже улеглись на боковую. Утомленные долгим маршем и всякими неприятностями прошедшего дня, они тут же отправились в царство снов. И только карлик вместе с худощавым орком остались у костра.

Бальбок сидел напротив бородача, прислонившись спиной к колодцу, сжимая в руках секиру. То, что они смотрели друг на друга и не произносили ни слова, орку совсем не мешало. Он не любил говорить, а общаться на языке людей стоило ему некоторых усилий. Он даже последнее время невольно начал смешивать слова обоих языков. Вполне вероятно, сказал он себе, что в какой-то момент его перестанут понимать и люди, и орки…

— Устал? — внезапно спросил карлик.

Бальбок пожал плечами.

— Да нет, ничего.

— Если хочешь, ложись и спи. Я подежурю.

— Доук, — покачал головой Бальбок. — Раммар мне асар надерет, если я это сделаю.

— Да ему ведь знать ничего не нужно. Я тебя разбужу раньше, чем он проснется.

Глаза Бальбока превратились в узкие щелочки.

— Скажи-ка, — произнес он, — насколько глупым ты меня на самом деле считаешь? Вы, наверное, думаете, что с Бальбоком можно делать все, что угодно. Сначала человек со своими глупыми играми, теперь ты со своей тупой болтовней. Но позволь сказать, что Бальбок Беспощадный на такое не купится. Я останусь здесь и буду дежурить, и если тебе это не подходит, то, пожалуйста…

Он умолк на полуслове, когда заметил, что, пока говорил, лицо Ортмара менялось все сильнее и сильнее. Глаза карлика расширились, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Ты меня не обдуришь, — заявил Бальбок. — Думаешь, я попадусь на такую простую удочку? Не надо обманываться, карлик, — даже глупый орк в тысячу раз хитрее, чем один из вас.

Ортмар ничего не ответил. Вместо этого он широко раскрытыми глазами продолжал смотреть на Бальбока, который от этого жутко рассердился.

— Чего таращишься так, умбал? — набросился он на карлика. Он не только стал подбирать слова, как Раммар, но даже попытался перенять его тон, потому что и то, и другое производило на него самого немалое впечатление. — Если ты немедленно не прекратишь на меня пялиться, я познакомлю тебя со своей секирой и…

Ортмар не отреагировал. Ни рот не закрыл, ни смотреть не перестал, поэтому Бальбок решил, что пришло время исполнить свое обещание. Он хотел подняться, когда почувствовал, как что-то легло сзади на его плечо.

Что-то холодное и влажное — и оно шевелилось…

Бальбок застыл.

Он медленно повернул голову и, к своему ужасу, увидел, как по его левому плечу ползут два беловатых щупальца, мерзко дергаясь и подрагивая. И, словно страшных щупалец было недостаточно, за ними следовала беловатая голова величиной с кулак. Все это принадлежало студенистому существу, лишенному глаз и ушей, зато имевшему зубастый круглый рот.

Бальбок отреагировал на уровне инстинктов орка: его сжатая в кулак лапища дернулась и нанесла удар, прежде чем он сам успел что-либо сообразить. Орк двинул чудовище со всей силы — и превратил его в лепешку!

Послышался отвратительный чавкающий звук, и Бальбок почувствовал, как эта тварь сползает по его спине, по которой только что взбиралась. Орк с отвращением развернулся — и понял, что взгляд Ортмара фон Бута был обращен не на него…

Бальбок не поверил своим глазам.

Из открытой шахты колодца выползало множество таких уродцев без рук и ног, похожих на гигантских червяков. Их щупальца постоянно дергались в разные стороны, и с каждым мгновением их становилось все больше и больше. Бальбок с ужасом заметил, что тварь, с которой он расправился, была очень мелкой, остальные бледные монстры, вылезавшие из колодца, были размером со взрослого орка и, судя по всему, такие же тяжелые — и они ползли прямо на спящих товарищей.

— Шнорш, что это такое? — в ужасе воскликнул Бальбок.

— Не задавай глупых вопросов! — хрипло ответил Ортмар фон Бут. — Это пещерные пиявки, и они нацелились на нашу кровь!

Раммар спал сном неправедника.

За прошедший день он ругал, обижал и издевался над своими подчиненными, иными словами, он честно исполнил все, что, по мнению орков, надлежит исполнять хорошему командиру. Довольный собой, он уснул, и по причине пережитых волнений сон его был настолько глубок, что не проснулся он даже тогда, когда тишина в старой пещере сменилась громкими криками.

Раммар видел сон.

Толстенький орк представлял себе, что находится далеко в Гнилых землях, где, став сильным повелителем, правит не только больбоугом, но и всеми орками сохгала. Соответствующих масштабов было и поклонение, которым окружали его сородичи, особенно противоположный пол.

Одна пышная орчиха, сорвавшая с себя доспехи и оставшаяся только в каких-то поеденных молью лохмотьях, как раз принялась за него. Она медленно ползла по нему, негромко постанывая и не сводя с него страстного взгляда.

Раммар закатил глаза и издал хриплый стон, в то время как она скатилась с него и принялась обрабатывать его шею своим тоунга.

— Давай, давай же…

Он чувствовал ее немалый вес, ощущал безграничное влечение. Она ощупывала его лицо, и, к своему огромному удивлению, Раммар выяснил, что лапы у нее были не жесткими и не мозолистыми, как то должно быть, а холодными и клейкими.

Он замер, но уже в следующий миг баба опять принялась за его шею, от чего орк снова откинулся со стоном назад и принялся наслаждаться, пока что-то не тяпнуло его!

Дюжины мелких зубов разорвали его кожу, вонзаясь в артерию — и Раммар пробудился.

Первое, что он почувствовал, была ужасная вонь.

Затем он обратил внимание на шум и крики вокруг.

А когда открыл глаза, то обнаружил, что на нем была ни в коей мере не желавшая совокупиться орчиха, а трепещущая студенистая масса, у которой, к ужасу Раммара, были щупальца и убийственная пасть, из которой текла черная кровь.

Его кровь…