Михаэль Кречмер – Барабан Будды (страница 15)
– Ты сам дурак!!! Ты мстишь мне за то, что я не согласился участвовать в твоих махинациях? Я честный бизнесмен, работаю, межу прочим, по лицензии…
– Говно ты, а не бизнесмен! – отрезал Хаимов.– Пойдем, Анчоус!
Перед тем как окончательно захлопнуть за собой дверь, он обернулся в сторону Шауля и рявкнул:
– Если узнаю, что ты блядям больничный не оплатил- сам будешь на работу в гипсе приходить!
Моше Хаимов быстро ссыпался вниз по лестнице, так что Итай едва успел за ним. Ему даже показалось, не успей он занять заднее сидение мотоцикла, Моше ухал бы один. Через пару кварталов Моше вдруг остановился, снял шлем и пристально посмотрев на Итая сказал:
– Есть две самые большие глупости, которые можно совершить. Первая из них – это помогать людям. Ее ты, Анчоус, уже совершил…
– Это как?
– Но ты же помог мне вчера…. Но если тебя это утешит, я уже успел совершить обе самые большие глупости…
– И какая же вторая?
– Помогать людям и ожидать в ответ благодарности…
Высадив Итая возле дома Джо, Моше развернул мотоцикл и скрылся в переулке, выпустив в и без того загазованный тель-авивский воздух клубы вонючего дыма.
Глава 10
В тот же день, ближе к вечеру, Итай в компании Нкваме и Джо поднимались в новую квартиру, куда Итаю предстояло временно переехать, дабы не смущать своим присутствием Джо и ее подруг. Виталик и Марина, у которых Итаю предстояло снимать комнату, были старыми знакомыми Нкваме и, по его словам, весьма нуждались в деньгах. Услвшав о том, что Нкваме нашел для Итаяподходящую комнату, Джо стала уверять, что Итай ей нисколько не мешает и она с девочками прям-таки счастливы его приютить совершенно бесплатно. И даже, как показалось Итаю, довольно заметно огорчилась, когда Итай все-таки решил принять предложение Нкваме.
На радость Джо, дом, где жили друзья Нкваме, был расположен очень близко от ее дома. Пройдя половину квартала, они оказались на довольно неказистой улице, примыкающей к Новой Автостанции, так что пассажиры автобусов могли легко увидеть, что творится в квартирах на верхних этажах.
Виталик и Марина, чьим квартирантом предстояло стать Итаю, жили на предпоследнем этаже мрачноватого пятиэтажного дома. Судя по обилию медных табличек возле зияющей разбитым стеклом двери в подъезд, когда-то здесь обитали не менее десятка контор- зубоврачебный кабинет, оффис бухгалтера-аудитора, несколько страховых агентов и нотариусов. Но сейчас подъезд казался абсолютно нежилым. Правда, лестница была на удивление чистой, а за дверьми некотрых из квартир Итай уловил какую-то возню. Наконец Нкваме остановился возле добротной коричневой двери, на которой вескла изрядно потускневшая табличка: «Dr. Benjamin Pasternak. Dental sergeon».7
– Да… Мне и вправду надо поменять пломбу.-чтобы приободритьсебя Итай попытался пошутить. Тем временем Нкваме стукнул пару раз кулаком по двери.
– Эй «Доктор»!! Открывай давай!! – громовой голос Нкваме эхом разнесся по гулкой лестнице.
Через пару минут дверь открылась. На пороге стоял щуплый, невысокого роста молодой человек. На вид ему можно было дать лет двадцать пять. Одет молодой человек был в черные, потерые джинсы, такую же черную майку с логотипом группы Металлика и почему-то розовый жилет со множеством кармашков и заклепок. Его руки были украшены татуировками от запястий до плеч. В левом ухе висела серьга, а голову украшала невообразимая прическа- ирокез.
– Чего барабанишь?! Мы еще не оглохли тут… – сурово сказал молодой человек, обращаясь к Нкваме и проигнорировав остальных присутствовающих.
– А вы что- опять дрыхните? Или нажрались? – засмеялся Нкваме.
– Чегоо? – Виталик (а это был конечно он) вконец разозлился и несильно боднул Нкваме в живот. В ответ на это Нкваме легко скрутил Виталика и приподняв его за ноги хорошенько тряхнул.
– Аа!!Нкваме! С ума сошел!! Хватит! В натуре!! Я же пошутил!! – уже не так грозно закричал Виталик, пытаясь схватить Нкваме за брюки.
На жалобный крик Виталика из глубины квартиры вышла девушка. В отличие от худосочного Виталика, Маринка была довольно высокой и немного полноватой. На ней были мягкие тапки с помпонами, короткие шорты и безразмерная байковая фуфайка. Ее темные волосы были растрепаны, но несколько разноцветных прядок падали на глаза. Лицо украшал пирсинг в носу и над правой бровью, а вокруг глаз был толстый слой макияжа драматических синих оттенков. Вместе с черным лаком на ногтях это придавало Марине вид по-готически загадочный. Но несмотря на мрачноватый готический образ, Марина улыбалась во весь рот.
– Привееет! – протянула она, окинув взглядом присутствующих. – Нкваме, оставвь Виталика в покое. Мне он пока что нужен живым.
– Ты пользуешься тем, что я не могу тебе отказать! – сокрушенно сказал Нкваме и аккуратно поставил Виталика на место.
– Марина! – представилась девушка и протянула Итаю руку. С Нкваме и Джо она поздоровалась гораздо теплее, наградив обоих дружеским поцелуем и объятиями.
Виталик, тем временем, коротко пожав руку Итаю, начал пристально изучать принесенную им гитару. Взяв несколько аккордов, он уже с гораздо большим интересом посмотрел на будущего квартиранта.
– Давно играешь?
– Давно. Двенадцать лет, я думаю. Я раньше играл в школьном ансамбле..
– Круто! Ну мы сегодня вечером поджемуем! – обрадованый Виталик хлопнул Итая по плечу.
– А соседи что на это скажут? – наконец вступила в разговор Джо.
– Маринка! Что мы делаем, когда соседи приходят жаловатся? – Виталик подмигнул подруге.-А ну давай! Раз! Два! Три!
На счет» три» Виталик и Марина согнули правую руку в неприличном жесте. Происходящее вызвало приступ бурного веселья, и даже Итай вдруг почувствовал, что мрачные мысли на время отступили.
– Ну это, конечно, если не заявится сам доктор Пастернак. – добавил Виталик.
– Проходите! Я сейчас кофе сварю! – всполошилась Марина.
– Мне пора на работу. – с сожалением сказал Нкваме.
– Мы пойдем- извиняющимся тоном добавила Джо.
Перед тем как уйти, Джо взяла от Итая клятвенное обещание быть постоянно на связи и неожиданно бросилась ему на шею и поцеловала в губы. Пока Итай опомнился, Джо и Нкваме уже спускались по лестнице.
Как это следовало из таблички на двери, когда-то квартира Виталика и Марины была зубоврачебной клиникой. Куда подевался почтенный доктор Пастернак, который, судя по табличке, исправно принимал пациентов ежедневно, кроме субботы, с 10 утра до 16 часов вечера, было неизвестно. Но от его клиники осталось потертое зубоврачебное кресло, добротный стол и еще кое-какая канцелярская мебель- в остальном же обстановка в квартире состояла из нескольких матрасов и пуфиков. Кроме этого, в квартире проживал тощий серый кот по кличке Элвис. Вид у кота был безнадежно помоешный, хвост был непомерно длинным, а выражение морды исключительно страдальческим. Правда, по словам Марины, несмотря на свои габариты кот жрал за троих…
В общем, было ясно, что банальный житейский комфорт для новых знакомых Итая явно не находится на вершине пирамиды предпочтений. На невинный вопрос Итая, кому же принадлежит квартира, Виталик и Марина ответили новым приступом безудержанного хохота.
Как выяснилось немного позднее, в тель-авивском муниципалитете дом числился как нежилой, однако энергетическая компания и компания, занимающаяся водоснабжением об этом не знала… Виталик и Марина были самыми обыкновенными сквоттерами, занявшими пустующий офис, как, впрочем, и остальные обитатели дома.
Комната, которую предлагалось занять Итаю была крохотной. Обстановка состояла из матраса и небольшой облезлой тумбочки. За все это Виталик попросил какие-то сто шекелей в неделю.
– Это, все-таки, Тель-Авив, приятель. Согласись, что в любом другом квартале тебе за сто пятьдесят баксов в месяц тебе не дадут даже поставить ящик с песком для Элвиса, а мы тебе предлагаем целую комнату… – объяснил Виталик.
В довесок к комнате Итаю разрешалось свободно пользоватся санузлом и кухней. Кухонная утварь состояла из доисторического пузатого холодильника, маленькой электроплитки и электрического чайника. Как выяснилось, ребята питались в основном яйцами, сосисками, готовыми гамбургерами и странными начиненными мясом равиолями, огромный пакет которых хранился в морозильнике.
– Это называется «пельмени» – пояснила Марина. Запасами продуктов также любезно разрешалось пользоваться («Сам докупишь, если сожрешь слишком много…“).
Стены жилища были густо завешаны разнообразными плакатами, частью покупными, частью самодельными. По этим плакатам было несложно составить представление о музыкальных вкусах пары, которые явно находились где-то между классическим хард-роком, панком и разномастными металлическими командами.
Кроме этого, на стенах жилища Итай заметил небольшие, отпечатанные на принтере плакатики. Плакаты были на русском языке, и Марина с удовольствием объяснила Итаю их значение. Один из плакатов гласил: «Если тебя послали на хер- иди туда с таким лицом чтобы те, кто тебя послал попросились бы вместе с тобой». На плакате был нарисован широко улыбающийся человечек в шортах и бандане, бодро шагающий, по всей видимости, по вышеуказанному адресу. Другой плакат был лаконичней- «Пусть всегда будет пиво!». И сосиски – было приписано зеленым фломастером. К плакату была приклеена вырезанная из цветной фотографии голова Виталика. К голове без малейшего намека на шею было пририсовано огурцеподобное туловище с тонкими спичками рук и ног. В правой руке плакатный Виталик держал гигантскую кружку пенного напитка. На другом листочке была нарисована перепуганная деваха с разноцветными волосами, отдаленно напоминающая Марину. Нарисованная деваха в отчаянии заламывала руки, ее глаза были круглыми как плошки, а рот был широко открыт в немом крике. Надпись на плакате гласила: «Караул! Меня заперли в подвале пирамиды Маслоу.»