Михаэль Кречмер – Барабан Будды (страница 11)

Первое, что увидел Итай была Джо в компании двух филлипинок, которые как ему показалось только и ждали его пробуждения. Две девушки показались ему очень похожими. Обе были невысокими и чуть полноватыми. Обе приветливо заулыбались во весь рот при виде Итая

– Good morning! – сказали девушки хором

– Morning! – только и выдавил из себя Итай. После сна на неудобной кровати болела спина, от холода першило в горле, и перспектива начинать утро со светской беседы, не умывшись и не выпив кофе Итая явно не вдохновляла.

– Мария! – представилась одна из девушек и протянула руку для рукопожатия не переставая улыбаться. Итай пожал протянутую руку, второй рукой безуспешно пытаясь поймать сползшее на пол одеяло.

– Тереза! – представилась вторая соседка Джо и тоже протянула руку.

Что же касается самой Джо, то она говорила, не переставая, о том, что встала пораньше чтобы постирать одежду Итая, которая была грязная и мокрая. Только вот сушилки у них нет. Всю стирку они сушат за окном, а поскольку солнце сейчас нет и не предвидится, то высохнут джинсы только через несколько дней. Но если это какая-то проблема, то она попросит у Марии ее фен и попробует с его помощью высушить брюки. И Мария обязательно поможет, потому что они как сестры, и всегда помогают друг другу… Ну а пока Итай может взять чистое полотенце и идти в душ, пока они с девочками что-нибудь придумают и приготовят завтрак. И уже обращаясь к соседкам по квартире, Джо пообещала в конце месяца увеличить свою долю в общем счете за воду и коммунальные услуги…

В крохотном санузле Итай порылся в шкафчике и обнаружил обещанное чистое полотенце. Также он увидел стаканчик с тремя зубными щетками, флакон дешевого жидкого мыла, зубную пасту и бритвенный станок. «Это тут зачем?» – подумал Итай и провел рукой по лицу. Недолго думая, он намылил жидким мылом лицо и тщательно побрился. После этого выдавил зубную пасту на палец и попытался почистить зубы. Неприятный утренний привкус исчез, и Итай включив воду, зашел за нейлоновую занавеску, огораживающую небольшое пространство душа. Вода была едва теплая, но Итай стоически вынес испытание и даже помыл голову дамским шампунем, обещающим придать волосам «здоровый блеск и шелковистую мягкость».

Решить проблему с одеждой Итая оказалось не так-то просто. Все имеющиеся в наличии предметы одежды помимо того, что были женскими (что не было такой уж большой проблемой), но и еще и категорически на Итая не лезли. В итоге он остановился на широченных спортивных трусах Терезы и старой футболке Джо с изображением мисс Пигги.

За завтраком, состоявшим из большого омлета с луком и зеленью, багета с маслом и большой чашки растворимого кофе Итай узнал почти все о людях, с которыми волею судьбы ему пришлось столкнуться. Мария и Тереза вместе приехали с Филиппин. Вместе работали сиделками в одной и то же компании по найму, там же встретились с Джо, которая только приехала и ужасно скучала по оставшейся дома маме с дочерью.

– Сколько лет ты не видела Фибикеме? – спросил Итай.

– Два с половиной года… я не могу чаще ездить домой. Это очень дорого. – грустно сказала Джо.

У бедняжки Марии была другая проблема. Примерно месяц назад фирма послала ее к весьма пренеприятному клиенту. Это был средних лет архитектор из Тель-Авива из-за врожденного заболевания с трудом, передвигающегося по квартире. Из за его несносного характера с ним прекратили общение все его родственники, а дети от его бывшей жены (которая конечно же от него сбежала, ибо никакая самая терпеливая женщина не выдержит жизни с таким монстром) только и ждут его смерти, чтобы завладеть его квартирой. Ни одна израильская сиделка не могла с ним совладать, и только обладающая ангельским терпением Мария еще как то сносит его бесконечные придирки, хотя каждый вечер возвращается в слезах.

После завтрака Джо придирчиво осмотрела Итая и покачала головой. Действительно, в спортивных трусах и футболке, из-под которой выглядывал волосатый живот Итай выглядел по меньшей мере нелепо. Не говоря о том, что в таком прикиде было холодно.

– А давайте спросим Нкваме- заметив взгляд Джо, сказала Тереза- Может быть у него есть что-то подходящего размера.

– Наверняка есть! Как я сама не подумала! – оживилась Джо и схватив телефон, стала набирать чей-то номер. Поговорив пару минут в соседей комнате, она вернулась на кухню.

– Нкваме скоро все принесет! – заявила она, немного потупив взгляд и добавила шепотом, наклонившись к Итаю:

– Мария и Тереза думают, что это мой boyfriend, но на самом деле это просто мой очень хороший друг.

Нкваме постучал в дверь буквально через четверть часа. За это время Джо успела рассказать, что Нкваме гражданин Ганы и живет буквально в доме напротив. Нкваме работал в фирме, специализирующейся на мойке стекол в высотных зданиях, зарабатывал отличные деньги и не было такой просьбы, с которой к нему нельзя было бы обратиться.

Нкваме оказался высоким, улыбчивым парнем примерно одного с Итаем возраста и такой же комплекции. Правда, если Итай мускулатурой ненамного отличался от скелета, то бицепсы Нкваме внушительно перекатывлись под длиннымии рукавами рубашки. Он по-дружески поцеловал Джо, крепко пожал руку Итаю и сердечно поздоровался с Марией и Терезой. В огромном пакете, который приволок Нкваме Итай нашел все что нужно- брюки, рубашку нейлоновую куртку и даже носки и белье. Все вещи были изрядно ношенными, но чистыми и издавали резкий запах дешевого стирального порошка.

Пока Итай переодевался, девушки привлекли Нкваме к починке старого компьютера, стоявшего в комнате у филиппинок. Агрегат сломался несколько дней назад и никак не хотел подключаться к интернету к большой печали Марии и Терезы, любивших по вечерам болтать по скайпу с родными. Нкваме копался во внутренностях компьютера, изредка отхлебывая черный кофе, приготовленный Джо. Итаю он рассказал, что учился в университете Джеймстауна на факультете компьютерных наук, но не смог закончить так как дела в семейном бизнесе пошли не очень хорошо и за обучение стало банально нечем платить. После этого он устроился школьным учителем, но через пару лет решил попытать счастья за границей, чтобы заработать денег на образование младшим братьям и сестрам и на обеспечение собственного будущего. В своих мечтах он видел себя африканским Марком Цукербергом, а родную Аккру – мировым центром высоких технологий.

Итай и Нкваме расстались почти друзьями, когда компьютер наконец заработал. Чувствуя, что надо как то объяснить свое присутствие, Итай рассказал, не вдаваясь в подробности что попал в неприятное положение и вынужден был просить помощи у Джоб которая работала в доме у его матери.

На это Нкваме перестав улыбаться коротко кивнул и сказал:

– Большинство из нас знает, что это такое, когда некуда идти. Мы бы здесь не выжили если бы не помогали друг другу. Так что, если что-то понадобится, моя дверь открыта- и на прощание пожал Итаю руку.

Перед тем, как Нкваме смог покинуть гостеприимную квартиру, Джо попыталась рекрутировать его на починку протекающего унитаза, на что Нкваме извиняющимся тоном сказал, что опаздывает на работу и пообещал обязательно зайти в ближайшее время.

После ухода Нкваме, Джо тоже стала собираться на работу.

– Если проголодаешься, в холодильнике есть тушеная крыса с рисом и овощами. Тереза готовила. Очень вкусно. Рекомендую. – с невинной улыбкой сказала Джо, лукаво посмотрев на Итая.

Увидев его перекошенную от ужаса физиономию, девушки расхохотались.

– Никакая не крыса, а курица – смеясь сказала Тереза- Хороших мясных крыс у вас в стране не купить. Вот у нас на Филиппинах… – девушка мечтательно закатила глаза.

Перед уходом Итай попросил Джо купить для него некоторые вещи – сим карту для телефона зубную щетку…

А бритву? – спросила Джо

– Аа… Я нашел у вас какой-то бритвенный станок и побрился- сказал Итай.

– А, ну хорошо… Вообще-то мы с девочками этим удаляем лишние волосы с ног, но если это тебе не мешает, то ты можешь и дальше им пользоваться… – и, расхохотавшись, закрыла входную дверь.

Глава 8

Перекресток улиц Кинг Джордж, Шенкин и Алленби был одним из самых оживленных в городе. Хипстерская улица Шенкин и знаменитая своими пабами и ярмаркой пешеходная Нахлат Беньямин пересекаются с некогда элегантной, а ныне весьма запущенной Алленби и торговой Кинг Джордж, создавая немыслимый человеческий водоворот и столь же немыслимую какофонию звуков. Одними из постоянных участников тель-авивской уличной сцены, наряду с музыкантами, попрошайкам, промоутерами и разношерстными политическими активистами, были ультраортодоксальные евреи, предлагавшие (иногда довольно навязчиво) всем прохожим мужчинам выполнить заповедь наложения тфиллин. Большинство прохожих от них шарахались, некоторые цедили что-то наподобие извинений и ускоряли шаг, но, а некоторые соглашались, принимали постное выражение лица, пока миссионеры заученными движениями оборачивали их левые руки кожаными ремешками тфиллин.

Одним из завсегдатаев перекрестка был некто Йехезкель. Каждую пятницу рано утром он приезжал из Бней Брака на тяжело груженном мотороллере, устанавливал раскладной столик, раскладывал на нем молитвенники и коробочки тфиллин и начинал активный поиск желающих в предверии священного субботнего дня совершить важнейшую дл иудеев заповедь Программа максимум была после наложения тфиллин завести душеспасительную беседу и в конце пригласить дорогого еврея на уроки Священного писания, предварительно вручив ему диск с лекцией одного из самых блистательных знатоков Торы, иерусалимского раввина Альтшулера. Как и многие ортодоксальные евреи, Йехезкель носил широкополую шляпу и мешковатый темно-синий костюм, но в теплые дни он снимал слегка замызганный пиджак и оставался в белоснежной рубашке и брюках на подтяжках. Отличительной особенностью Хези, как его все называли, была клокастая нечесаная рыжая бородища, придававшая ему вид немного комичный. Но Хези это особо не волновало- он мурлыкал под нос хасидские песни и не обижался, даже когда на предложение исполнить заповедь прохожие ему открыто грубили или назидательно советовали идти работать. Последнее в отношении Хези было несправедливо- за те несколько лет, что прошли с тех пор как он вернулся к соблюдению строгих заповедей иудаизма (как раз, после посещения семинара раввина Альтшулера), Хези овладел престижной в религиозных кругах профессией переписчика священных книг, что давало его семье скромный, но стабильный достаток. Вообщем, за то время, что Хези каждую пятницу появлялся на перекрестке Аленнби и Шенкин, он стал местной достопримечательностью, и даже двадцатилетняя продавщица фруктовых шейков из киоска, расположенного неподалеку начинала завидев его напевать что-то, вроде: «Эль-эль-эль- Йехезкель!» на мотив старой шуточной песенки Шмулика Крауса.