Михаэль Драу – Генму (страница 13)

— Прошу простить, всё компенсирую! — на ходу отозвался историк, толкая дверь ногой.

Он добрался до лазарета кратчайшим путём. То и дело с тревогой поглядывая в опухшее и синюшное лицо альбиноса, историк неслышно шептал:

— Держись, держись, маленький…

Дежурный врач, точнее медбрат — молодой парень по имени Ллойд Мах, приблизился и, не задавая никаких вопросов, забрал Найта из рук господина Миккейна.

— Вам лучше… — начал было он.

— Я подожду тут, — не дослушал учитель и уселся на небольшой потёртый диванчик в приёмной.

— Эх ты, дохлятина, опять с тобой что-то случилось, — почти ласково сказал медбрат, глядя на мальчика у себя на руках. Затем створки из толстого молочно-матового стеклопласта сомкнулись за его спиной, оставив господина Миккейна в тишине, один на один с гулкими ударами сердца.

Когда Найт открыл глаза, ему показалось, что он всё ещё лежит там, в парке, глядя в сизовато-белое небо. Но потом понял, что над головой потолок. И склонившееся лицо господина Миккейна. Складка между бровями учителя разгладилась, в уголках губ, наоборот, обозначились морщинки.

— Ну слава богу, очнулся. Тебе лучше? — мягко спросил господин Миккейн, погладив мальчика по голове.

Тот нерешительно натянул одеяло на подбородок и хрипло прошептал:

— А Бофи ничего не будет?

— При чём тут Бофи? А… Это он тебя отравил?

— Он не знал. Честно-честно, — Найту потребовалось время, чтобы перевести дыхание. — Он правда не знал. Он купил мандарины. Я… — он помолчал, — я никогда не ел мандаринов… Я тоже не знал, что так будет…

— Ну тише, тише, береги силы, малыш, — господин Миккейн поправил Найту одеяло, и тот напрягся, ощутив призрак недоверия и даже испуга, когда его тела нечаянно коснулись руки мужчины. Учитель заметил это и отодвинулся.

— Отдыхай. Ты скоро поправишься.

С этими словами он вышел.

Окончательно Найт поправился и впрямь довольно скоро. Новогодние каникулы были безвозвратно испорчены, а традиционная встреча полуночи и загадывание желаний застали его в полутёмной палате лазарета, где кроме него не было больше никого. Даже какого-нибудь болеющего или раненого бедолаги, с которым можно было бы хоть поболтать. Дежурный медик отмечал с коллегами в холле.

Зато Найту удалось выпросить несколько книжек, которые он прочитал за пару дней.

Когда он вернулся в спальню пятого блока, Бофи вёл себя так, как будто ничего не произошло. Однако на общей тренировке он догнал Найта и проговорил, ухитряясь не сбить дыхание:

— Почему ты меня не сдал?

— А надо было? — ответил Найт довольно спокойно.

— Чёрт, я тебя чуть не убил, вообще-то…

— Не ты, а цитрусовые и моя аллергия.

— Я думал, ты шутишь. Больше не повторится.

— Бофи, всё в порядке. Я не держу зла.

— Слушай, но почему ты не отказал тогда чуть решительнее? — спросил Бофи после паузы, когда они пошли на очередной круг. — Ты же мог умереть.

— А я хотел посмотреть… — Найт вдруг повернулся к нему и улыбнулся, глядя Бофи прямо в глаза, — действительно ли «твоей девочке» ничто не угрожает.

С этими словами он продолжил бег лёгкой рысцой.

С Бофи поравнялся Грайд и, криво усмехнувшись, кивнул вслед альбиносу:

— Когда ты его уже трахнешь, а?

— Иди ты! — огрызнулся Бофи и ускорился.

Но в душе его сладко теплело при воспоминании о словах Найта и его взгляде. Почти против воли внизу живота стало разливаться сладостное напряжение. Вот только эрекции на уроке физподготовки и не хватало! Бофи остановился, повернулся к стене, опершись на неё рукой, и сделал вид, что переводит дыхание.

Но с того момента фантазии о лунно-бледном теле, извивающемся под ним, не покидали его и вкрадчиво просачивались в «мокрые» сны.

Глава 9

В марте последние конвульсии зимы были особенно сильными. Вьюжило яростнее, чем в середине января. Но Найту нравилось это неистовство природы. Оно как будто находило отклик в его душе.

Временами он не узнавал себя, пугался собственных мыслей и фантазий. Найт уже почти понял, как относится к Бофи. И уже почти решился потрогать его под одеялом в том месте, в котором Бофи хочется больше всего. Найт уверен: ему тоже страшно. Но тело знает лучше. И когда не хватает слов и смелости, в ход идут молчание и действия.

Внезапно мечтательный взгляд зацепился за какое-то движение за окном. Найт вытянул шею, подслеповато приглядываясь. И вдруг округлил глаза. Человеческий силуэт! Кто-то стоял на карнизе соседнего крыла, где располагались общежития.

— Там кто-то есть! — воскликнул Найт, вскакивая.

Мнемопровод натянулся и вылетел из гнезда-входа на виске. Чуть закружилась голова. Мнемокабель нельзя вытаскивать так резко, да ещё во время передачи данных.

Преподаватель квантовой механики нахмурился и строго сказал:

— Вернитесь на ваше место и докачайте второй и третий параграфы!

— Но там…

— Господин Брик, там и правда кто-то стоит! — крикнули с заднего ряда.

По аудитории прокатилась необратимая цепная реакция — вскочили все, невзирая на запреты учителя, прилипли к окнам.

Господин Брик, гневно сдвинув брови, распахнул окно и отступил на шаг.

На заснеженном карнизе, оскальзываясь, стоял Биффант Худжин, дрожа всем телом: на нём был только форменный комбинезон.

— Что это значит?! Вы с ума сошли?! — закричал учитель сквозь свист ветра. — Немедленно вернитесь в помещение!

— Отстаньте от меня все! — взвизгнул мальчик, и его нога чуть не соскользнула вниз. Аудитория дружно ахнула.

Найт кинулся вперёд, высунулся наполовину из окна и закричал:

— Бифф, осторожно!

За спиной затопотало несколько пар ботинок, хлопнула дверь. Кто-то догадался кинуться в спальню и уже там поймать дошедшего до грани юного суицидника.

— Пятый блок! — рявкнул физик. — Просто сборище ходячих проблем.

— Бифф… — Найт хотел что-нибудь добавить, но мальчик перебил его:

— Я вас всех ненавижу!

Он занёс ногу над сизой бездной, и вдруг Найт сам выскочил на карниз и вцепился в заиндевевшую пронзительно-холодную стену. Этот поступок озадачил Биффанта, и он замер. Найт тоже замер. В груди гулко толкалось сердце.

— Бифф, слушай, ну хоть наших кураторов пожалей! Их могут наказать из-за тебя…

— Плевать мне на них!

— Что случилось?

— Отстань! — мальчик дёрнулся, и Найт похолодел, ему показалось, что вот сейчас Биффант сорвётся. Там же не меньше сотни метров вниз…

— Бифф, всё можно решить, — Найт очень медленно двинулся в сторону мальчика.

Вдруг окно спальни распахнулось, и господин Брик, за спиной которого маячил ещё кто-то, почти сумел схватить Биффанта, но тот юрко выкрутился. И сорвался.

Найт неведомым чудом успел схватить первокурсника за запястье, краем сознания догадываясь, что сам неминуемо отправится в смертельный полёт следом за ним.

Но вдруг его поймали за вторую руку и быстро втащили в тёплую, сухую аудиторию. Белые пальцы судорожно стискивали запястье живого и невредимого Биффанта, который, оправившись от краткого шока, немедленно заревел. Найт обнял его и заревел тоже, от испуга и счастья.

Вокруг шумели остальные курсанты, появился господин Брик, восклицая что-то и размахивая руками. Но Найт не обращал внимания. Он чувствовал биение чужого маленького сердечка, прижимал спасённого мальчика к себе сведёнными судорогой руками и не мог отцепиться.

О причинах своего поступка Биффант так и не рассказал, от медицинской помощи наотрез отказался, сказал, что с ним всё в порядке. И клятвенно пообещал больше никогда не устраивать подобного. А потом, после паузы, тихонько попросил перевести его в другую спальню. Смотритель общежития посчитал необходимым удовлетворить просьбу.