Михаэль Драу – Форма жизни (страница 28)

Эрих смотрел на него из-под лохматой блондинистой чёлки с горечью и болью. Чуть заметно дрожал. И всё так же держался за шею, будто пытался остановить давно не льющуюся кровь. Потом отвернулся и прошептал:

— Ты не должен был… не должен… И уж тем более если любишь…Что ты наделал…

Лорэлай замер. Потом подошёл и опустился рядом на колени. Обнял, уткнулся лицом в шею.

— Прости меня… Прости… — прошептал он, прикрыв глаза. — Я понимаю, каково это. Я слишком хорошо это понимаю. Но я не смог оставить тебя там. Я хочу быть с тобой. Говорить с тобой, обнимать тебя.

Будто в подтверждение своих слов он обнял Эриха крепче.

Через несколько минут тишины вампир заговорил снова, мягко поглаживая своего создателя по голой холодной спине:

— Но зато теперь мы действительно равны друг другу. Мы по-настоящему вместе. Мы на одной стороне. Ты такой же, как я. И может быть, ты сможешь понять меня …

Они сидели на холодном кафельном полу, в кровавых разводах, в белом свете, в окружении металла, пластика и стекла. И молчали, остро чувствуя, что у них никого нет, кроме того существа, которое каждый из них держал сейчас в объятиях.

— Дай мне одеться, — проговорил затем Эрих негромко. Ну и отвратительный же стал голос. Лучше без особой нужды не подавать его.

Лорэлай вернул одежду. Эрих натягивал свитер и джинсы сосредоточенно и немного заторможено, старательно глядя в пол, а не на стоявшего рядом вампира.

А он порядочно ошибался в Лорэлае… Тот оказался способным на нечто большее, чем просто безупречное пение. Он сумел самостоятельно оживить человека. Точнее, не оживить, а превратить его в зомби. Интересно, какого класса? Остались чувства, воспоминания, личность. Всё осталось, кроме дыхания, биения сердца и голоса. И появилось некое новое, незнакомое ощущение, тлеющее где-то под ложечкой. На жажду не похоже. Скорее, это голод. Тягучий и тоскливый голод. Должно быть, всё-таки класс Альфа. Но Лорэлай всегда жаловался на жажду, а не на голод. Кроме того, у зомби класса альфа постепенно вытягиваются клыки. А не заостряется кромка резцов. А ещё холод… Лорэлай никогда не говорил, что ему холодно. Он создал новый класс зомби, напутав что-то в процессе реанимации? Впрочем, не всё ли равно теперь?

Эрих повернулся к своему созданию, протянул к нему руку и немного улыбнулся.

— Пойдём отсюда.

Лорэлай плавно и несколько робко приблизился, вложив в его шершавую ладонь свои тонкие пальцы.

— Кстати, когда ты создавал меня, сведениями из каких архивов ты пользовался? — спросил Эрих.

— Кажется, «проекта Альфа». Первое, к чему получил доступ, то и решил применить на практике, — быстро ответил Лорэлай.

Эрих медленно кивнул. Как он и думал.

— По образу и подобию…

— Что? — не расслышал Лорэлай.

— Нет, нет, ничего, — отмахнулся Эрих.

Вампир. Такой же, как Лори. Ну, может быть, не вполне такой же. Надо будет потом проверить свои системы функционирования. Произошла какая-то ошибка.

— Я хочу побыть один, — коротко произнёс Эрих.

Лорэлай немного отступил. Какой-то он слишком притихший. Что ж, если его слова — правда, и он сделал это действительно из любви, но всё равно понимая, что Эрих не будет рад превратиться в неупокоенного, то сейчас он должен чувствовать что-то вроде вины. Но Эрих не обманывался на его счёт. Он слишком хорошо знал своего Лори.

Лорэлай мог не оживлять Эриха, а сбежать и жить самостоятельно. Наконец-то исполнить мечту о возможности охотиться по-настоящему. Но Лорэлай не настолько глуп. Мертвецы, какие бы они ни были уникальные и похожие на живых, всё равно оставались мертвецами. Они теряли все права, которыми обладали при жизни. Они обязаны были стать чьей-то собственностью — корпораций, частных лиц, родственников. Их должен был кто-то контролировать. Те немногочисленные экземпляры, которым удавалось сбежать по недосмотру или халатности хозяев, подвергались уничтожению. Либо же сгнивали без инъекций сами. Но перед тем успевали разорвать в клочья пару-другую граждан.

Лори не собирался получать опасную, кратковременную и горькую свободу. Он предпочитал свободу комфортную… Избавиться от навязываемых правил и иметь подле себя безропотного слугу — вот, чего он хотел, а не «быть рядом, обнимать». Если бы он получил доступ к «проекту Бета», то сейчас Эриха не мучили бы никакие вопросы и сомнения. Он просто функционировал бы, исполняя любую волю Хозяина.

Было больно и горько.

17 глава

Набежавшие ещё со вчерашнего вечера тучи не позволяли солнцу разгореться ярче, и утро выдалось пасмурным, буровато-серым. Этих до полудня провёл в лабораториях, выясняя, каким же существом он теперь стал.

После того, как выяснил, что ко всем благам посмертия прибавляется мерзостная необходимость постоянно потреблять живые жиры и белки, наиболее близкие по химическому и генетическому составу к его собственным (проще говоря — человеческие), Эрих спустился в подвал к Мортэму. Зомби, два раза покусившийся на своих хозяев, — это брак производства. Опасный брак. Подлежит уничтожению. Но не так быстро…

Злополучный электрошок Лорэлай запоздало вернул. Уж теперь-то Эрих его не потеряет…

Мортэм открыл глаза, когда крышка его криокамеры поднялась и отошла в сторону.

— Не может быть, — прошептал он, увидев перед собой лицо убитого им человека.

— Да, не может. Ты очень хороший эвтанатор. Убил меня всего за три секунды, — прошипел Эрих. — Однако это было ошибкой с твоей стороны.

Он замолчал и ткнул электрошоком в шею Мортэма. Всё крупное тело зомби вздрогнуло, едва заметно подскочив. Его свело судорогой. Тёмные остекленевшие глаза широко распахнулись. Потом Мортэм замер. Нарушение электрического баланса в теле заставило мышцы одеревенеть, словно окоченеть заново. Нанороботы мгновенно разрушили ткани в месте удара, и тонкие нити гнили поползли причудливой паутиной от страшного ожога. Эрих стоял над стеклянным «гробом» существа, которое он считал совершенным. А теперь придумывал наиболее оптимальный способ демонтажа.

Вызвав нескольких молчаливых зомби-охранников, биолог приказал оттранспортировать тело в лабораторию. Лично прикрутил Мортэма к столу эластичными ремнями, которые не мог бы разорвать ни один зомби. Потом не слишком-то бережно воткнул в вены мертвеца иглы, и пустил через прозрачные трубки мутный синеватый раствор, который должен был ликвидировать последствия удара, но и отнять у зомби силы.

Мортэм вздрогнул, захрипел, выгнувшись дугой.

Эрих на секунду вновь залюбовался этим созданием. Жаль разрушать. Редко когда получается такое. Но с другой стороны, неслыханное дело — зомби, напавший по своей воле на хозяина. Они терпят всё, что бы с ними ни учинялось. Им плевать на всё. В том числе и на грубое использование. Этому оказалось не плевать. Может быть, он и не зомби? Какая-то новая, неизвестная форма жизни?

— Ты слышишь меня? — буркнул Резугрем, когда тело зомби обессилено вытянулось на столе.

— Да, — прохрипел Мортэм, глядя перед собой. Он не мог повернуть голову к хозяину — она была надёжно зафиксирована несколькими ремнями.

— За нападение я должен был бы прекратить твоё функционирование немедленно, — произнёс Эрих. — Но ты слишком красив для того, чтобы просто превратиться в груду мяса. Мне надо было лишить тебя разума раньше. Что ж, никогда не поздно… И пока ты ещё можешь меня понимать почти как равный, я хочу попрощаться. Прощай.

— Господин Резугрем, — быстро прошептал Мортэм, — лучше уничтожьте…

Биолог бесстрастно и молча подключал электроды к вискам зомби, игнорируя его фразу.

— Я выполнял приказ. Вы сами создали нас такими! — выкрик получился сдавленным.

Эрих замер. Длинные пальцы медленно положили провод на стол рядом с шеей зомби.

— Что?

— Я выполнял приказ, — повторил Мортэм, — я выполнял приказ. Я выполнял приказ…

— Чей? — рявкнул Резугрем, склонившись над бледным лицом, на котором даже сейчас не отражалось ни одной эмоции.

— Лорэлая.

— Что?! — Эрих схватил зомби за ворот виниловой безрукавки. — Как ты смеешь так нагло врать?!

— Я не умею врать. Ни один зомби не умеет. Вы создали нас такими.

Чёрные глаза таращились в пространство и не моргали. Эриха трясло.

— Ты врёшь!

Он чуть притянул к себе Мортэма. Ремни не пускали. Отшвырнул. Развернулся и вынесся из лаборатории прочь.

Лорэлай сидел у окна в своей комнате, подняв ворот чёрной рубашки. Спина напряжена. На лице застывшее выражение то ли страха, то волнения. Вампир развернулся, когда в его комнату ворвался Эрих, встал ему навстречу и попытался было улыбнуться. Но его буквально снесло и припечатало к стене.

— Ты! — проревел Эрих, — неблагодарная вероломная тварь…

— Эрих… — прошептал Лорэлай наполовину вопросительно, наполовину испуганно.

— Я должен был догадаться… — процедил Эрих сквозь зубы, доставая электрошок. Лорэлай округлил глаза, страдальчески изогнув брови, взвился, но вырваться не получилось.

— Эрих, что ты делаешь?! — вскричал он, упершись руками в грудь Резугрема.

— Нет, что ТЫ сделал! — огрызнулся тот, приставив продолговатый «фонарик» к ямке под челюстью вампира. — Ты натравил на меня этого зомби! Интересно знать, за что. За то, что я не отпускал тебя охотиться?!

— Что?! Я натравил?! — Лорэлай уставился на Эриха блестящими глазами и быстро заговорил: — Эта тварь вообще дефективная, как ты сказал сам! Он запросто мог убить своего прежнего хозяина из-за угрозы уничтожить его семью. Почему бы ему не отомстить тебе? Ты же сам говорил, что его мозг остался почти таким же, как при жизни, все чувства, мысли, личность… Он был солдатом. Ты его изнасиловал. Как ты думаешь, простил бы солдат такое?