Мигель Severo – Планета Афон. Крестный Ход (страница 11)
Пусть даже она не была в российской глубинке, не видела раздолбанных дорог и хлябей, не ощутила всех «преимуществ» захолустного сортира, не познакомилась с обитателями бомжатников. Но даже эти сирые и озлобленные на весь мiръ люди, которых многие из нас и за людей-то не считают, имеют одно несравненное преимущество перед лощёным западным обывателем. Спросите какое? У них в глазах нет того остекленевшего выражения, свойственного среднестатистическому европейцу. Глаза – зеркало души, поэтому в глазах православных людей отражается тот божественный свет, который мы называем душой.
Как говорил «отец» немецкой классической философии Георг Фридрих Гегель «свобода – осознанная необходимость». А разве может считаться свободным человек, если он элементарно не может справить естественные надобности?
Запад декларирует свободу, как главную из европейских ценностей, к которым так стремятся все шибко просвещённые «братские» народы бывшего СССР. Вот только свободу чего? Греха? Гей-парадов? Однополых браков? Прилюдно нецензурно выражаться? Или беспредела ювенальной юстиции?
Не побоюсь этого слова, но главной европейской ценностью пока остаётся Афон. Святая Гора! Поборники свободы и демократии именно её почему-то и пытаются уничтожить как раз в первую очередь. Попытки предпринимались неоднократно, но пока, слава Богу, безуспешно. Достаточно вспомнить пожар в Пантелеимоне после прихода в Греции к власти «чёрных полковников». Тогда сгорело не только половина построек Нового Русика, но и пострадали многие святыни русской обители.
Радетели европейских ценностей попытались превратить оплот Православия в курортную зону, разрешить присутствие на Святой Горе лицам женского полу. Евросоюз планировал построить автостраду через весь полуостров от Урануполиса до Великой Лавры, но всего лишь семь(!) русских монахов, которые оставались в то время в Свято-Пантелеимоновом монастыре, встали насмерть на пути мракобесов и не позволили провести трассу через земли, принадлежащие обители. Те самые земли, которые как раз и граничат с материковой Грецией…
Взгляд мой в очередной раз зацепил пустые глазницы окон западного корпуса архондарика, и вот о чём волей-неволей подумалось. Ведь именно богохранимая Россия всегда вставала на пути бесовских сил, и поэтому во все времена была бельмом на злобном глазу ревнителей западного «благочестия».
Трудно сказать, что больше – ненависть или презрение к России, к русским – царили в умах «просвещённых» европейцев. Достаточно перелистать историю последних трёх столетий и вспомнить бахвальство некогда великих «кормчих».
«Россия – карлик, я поставлю её на колени!» – заявлял в начале XVIII столетия шведский король Карл XII. Спустя два десятилетия Швеция потерпела поражение в Северной войне и навсегда утратила статус великой державы.
«Если будет нужно, я легко покорю отсталую Россию!» – так в середине XVIII века император Пруссии Фридрих II убеждал своих подданных. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы!» – панически писал Фридрих Великий буквально через несколько лет.
«Россия – колосс на глиняных ногах!» – эти слова Наполеон произнёс в начале XIX века. В 1814 году русская армия взяла Париж, и Наполеон был сослан на остров Святой Елены.
«Я завоюю СССР к концу года!» – кричал бесноватый фюрер с Нюрнбергской трибуны весной 1941-го. Спустя четыре года Адольф Гитлер благоразумно решил не дожидаться Нюрнбергского трибунала и покончил с собой.
Но это история, а помимо неё существует ещё диалектика. И согласно ей русских всегда считали неотёсанными варварами, а Россию варварской страной. Зато Англия и англичане – это образец благочестия и этикета.
Времена меняются, но молва как тень, следует по пятам. И наивные европейцы свято верили этим байкам, пока ХХ век не расставил всё по местам, не поставил с головы на ноги.
Когда-то именно английские гувернантки прививали дворянским отпрыскам достойные манеры и правила этикета. На рубеже третьего тысячелетия на смену временам Мэри Поппинс пришли времена английских фанатов. Не буду углубляться в детали – шибко любознательные могут полистать жёлтую прессу. Фактов наберётся достаточно для объявления войны. Но это горячие поклонники самой популярной игры, какой с них спрос?
А вот случай на престижном пляже, что на острове Мальорка, привлёк внимание даже неграмотных бедуинов и старейшин племени Toulambi Новой Гвинеи. Молодая уроженка туманного Альбиона отдалась за ночь двадцать четыре раза(!)
По-моему пора расставить точки над «ё». Тем более что своим жалким видом I’m привлёк внимание невысокого субъекта с окладистой чёрной бородой на выразительно-смуглом лице.
Гость Святого Пантелеимона невольно замедлил шаг и вонзил в меня взгляд бирюзовых глаз, будто ВПС только что поймал змею двухметроворостую и собрался её разделать и поджарить на углях. Придя в замешательство от его назойливости, мне ничего другого не оставалось, как ответить взаимностью, и взглянуть в ясны очи неравнодушного индивидуума.
– Простите, – наконец выдавил из себя незнакомец, – здесь что, ведутся раскопки?
– А Вы, простите, часом не археолог? – ответил азъ недостойный вопросом на вопрос.
– Случайно я пою в церковном хоре храма Троицы Живоначальной. А отпуск провожу в Артезианской археологической экспедиции в Крыму. И так уже без малого четверть века.
– И что, всё время в одной и той же экспедиции? – удивление пронзило меня до корней волос. – И за такой короткий срок ни разу не появилось желания сменить обстановку?
– Да Вы что? – искренне поразился мой собеседник. – Экспедиция стала для меня почти домом, а начальник мне как отец родной. Я с шестнадцати лет езжу в Артезиан, и ещё ни разу не пожалел. Может, слышали про доктора исторических наук профессора Виноградова?
– К сожалению, а может к счастью, я пою немного из другой оперы. Строительной. Хотя за свою грешную жизнь строил только воздушные замки и планы на будущее, – мой ответ поверг собеседника в грех уныния, поскольку тема для него не представляла интереса.
– А здесь что, на послушании? Почему тогда не на стройке, я смотрю наш монастырь пожары тоже не обошли вниманием. А рабочих рук раз-два и обчёлся. А тут такая удача!
– Значит такова воля Всевышнего! – произнёс азъ недостойный с такой уверенностью, что у моего собеседника даже пробежала по лицу лёгкая тень желания прервать разговор на самом интересном месте.
Но мне вовсе не хотелось отпускать братишку восвояси, даже не узнав, кто его ангел-хранитель и какого он рода-племени. Да и про экспедицию хотелось бы расспросить его поподробнее. Как знать, может, стоит и мне поучаствовать в раскопках…
– Вас, простите, как величать прикажете? – мой тон вернул собеседнику румянец на чело и улыбку на уста. – Случайно Вы не родственник Ильи Муромца, уж больно похожи.
– Случайно моё фамилие Некрасов, и сколько себя помню, на Серёгу отзывался. Но со знаменитым классиком русской поэзии меня связывает разве что знание церковно-славянского языка и московская регистрация. Даже в Карабихе побывать не довелось ни разу.
– Какие твои годы! Ещё на Луне побываешь, на Марсе будешь яблони сажать. Меня можешь величать Мигелем, как Сервантеса. А фамилия моя настолько известна… в Испании, что на Афоне впечатления не произведёт. Посему скромно умолчу.
– И чем же она так знаменита в Испании? Насколько
– Если мои предки и бились, то только об заклад. Хотя, возможно, что ещё и с ордынцами.
Мой род восходит к временам Ивана Калиты, а может и более древним, – при этих словах лицо брата Сергия слегка вытянулось, уголки губ опустились на сантиметр, а в глазах стали поблёскивать светлячки. – Но зачем тебе такие подробности, ты же не архивариус, а в деле познания жития-бытия древних греков подобная информация ничего не добавит.
– Возможно, ты и прав, – Серёга слегка зевнул, обнажив два ряда ослепительно белых зубов, которые на фоне чёрной как смоль бороды сияли, будто звёзды на афонском небе. – И всё же хотелось бы знать, чем ты так усердно занят, если не секрет, конечно…
Секрета из своего послушания, разумеется, я делать не собирался и вкратце поведал своему новому знакомому о строгостях здешнего устава. Брат Сергий был немного удивлён, понеже самому ему не довелось пребывать ни в одном монастыре более суток. На Святой Горе он уже неделю, обошёл и объехал с десяток монастырей и скитов, на вершину подниматься не планирует. После Пантелеимона собирается посетить ещё ряд монастырей на севере Афона, а через два дня отбывает в Урануполис, чтобы после праздника начать трудовую неделю.
– Мы тоже завтра планируем податься на север, ребята хотят к старцу Рафаилу попасть, а он живёт где-то в отдалённой каливе, к нему можно только по морю добраться.
– И я бы не прочь с ним побеседовать, – брат Сергий слегка почесал в затылке, затем продолжил. – Я ещё в Абхазии его застал, как раз накануне войны с Грузией. Долго мы с ним беседовали, он много чего тогда предсказал, но нам не верилось, что такое возможно.
– Теперь поверилось? – в моём тоне слегка просквозила издёвка, но брат Сергий не стал придавать этому значение, а может просто не уловил или не подал вида.