Мигель Николелис – Истинный творец всего. Как человеческий мозг сформировал вселенную в том виде, в котором мы ее воспринимаем (страница 63)

Как справедливо отмечает Филип Гофф в Guardian, и Бертран Рассел, и Артур Эддингтон хотели сказать, что «хотя физика может с успехом сообщать нам, что делает материя, она, по сути, не в силах ничего сообщить о том, что та из себя представляет». Гофф продолжает: «Что нам действительно известно о внутренней сущности материи помимо того, как она воздействует на наши измерительные приборы? Только то, что какая-то ее часть — а именно, содержимое мозга — действует через сознание. И поэтому именно сознание должно быть для нас отправной точкой в попытках познать, что представляет собой материя, а не что-то, что мы пытаемся вытянуть из него в виде результата обдумывания».

Точка зрения Гоффа проявляется очень ярко, когда мы пытаемся следовать обычным путем бесконечного регресса, называемого редукционизмом, которым пользуются в физике для описания реальности. Поначалу нам говорят, что мир состоит из атомов. Отлично. Углубляясь в проблему, мы узнаем, что атомы состоят из элементарных частиц, таких как электроны, протоны и нейтроны. Дальше — больше. Погружаясь еще глубже, мы узнаем, что протоны и нейтроны состоят из странных сущностей, называемых кварками. Ладно. Кварки настолько странны, что по сей день ни один ученый не смог увидеть их ни глазами, ни с помощью самых точных инструментов. А все по той причине, что они существуют лишь как математические объекты, очень удобные для предсказания поведения материи. Но из чего состоят кварки? Если вы верите в последнюю математическую абстракцию редукционизма, вы вынуждены признать, что кварки состоят из бесконечно малых колеблющихся струн (10^–35 м), скрученных в гораздо большем числе измерений, чем известные четыре, с которыми мы имеем дело в обычной жизни (трехмерное пространство плюс время). Хотя эти струны считаются одной из самых горячих тем в современной теоретической физике, нет такого эксперимента, в котором можно было бы проверить их существование. Это лишь крайне вычурные математические концепции, результат абстрактного мышления, порожденный мозгом очень одаренных математиков.

И в этом качестве они кажутся чрезвычайно полезными для математики.

Юджин Вигнер соглашался с мнением Рассела, Эддингтона и Гоффа, когда писал в статье «Заметки по вопросу разум — тело: симметрии и отражения»: «Когда область физической теории расширилась и охватила микроскопические явления путем создания квантовой механики, вновь на передний план выдвинулась проблема сознания: было невозможно формулировать законы квантовой механики полностью последовательным путем без учета сознания. Все, что может обеспечить квантовая механика, — это вероятностные связи между последовательными впечатлениями (также называемыми „апперцепциями“) сознания, и даже если линия раздела между наблюдателем, чье сознание подвергается влиянию, и наблюдаемым физическим объектом может быть в значительной степени сдвинута в одну или другую сторону, ее нельзя уничтожить. Возможно, преждевременно считать, что теперешняя философия квантовой механики останется постоянным атрибутом будущих физических теорий; в какую бы сторону ни развивались наши будущие представления, по-прежнему будет удивительным, что само исследование внешнего мира приводит к заключению, что окончательной реальностью является содержание сознания»[30].

После революции, которую произвела в физике квантовая механика, несколько знаменитых физиков стали открыто поддерживать принципы мозгоцентрической космологии, которые я здесь отстаиваю. В статье «Ментальная вселенная», опубликованной в журнале Nature в 2005 году, знаменитый астроном из Университета Джона Хопкинса Ричард Конн Генри привел слова некоторых из них, чтобы убедительно продемонстрировать основания для принятия мозгоцентрического представления о вселенной. Среди других известных светил квантовой революции и мира физики XX столетия Генри цитирует английского физика сэра Джеймса Хопвуда Джинса, который сказал: «Поток знаний движется в сторону немеханической реальности: вселенная начинает больше походить на большую мысль, чем на большую машину. Разум уже не кажется случайным гостем в царстве материи… Мы скорее должны восславить его в качестве создателя и правителя царства материи».

Другие подтверждения мозгоцентрической космологии можно найти в новой интерпретации квантовой механики. Например, в 1994 году итальянский физик Карло Ровелли из Центра теоретической физики в Люмини при Университете Экс-Марсель выдвинул новую теорию, названную им реляционной квантовой механикой. В ней Ровелли выдвигает доказательства в пользу того, что абсолютных физических величин не существует. Вместо этого, как он считает, состояние любой квантовой системы является относительным, т. е. полностью зависит от отношения или взаимодействия между системой и наблюдателем. В частности, подход Ровелли предлагает использовать систему координат наблюдателя для описания любой физической системы, примерно как в моей мозгоцентрической космологии.

Как считаем мы с Рональдом Сикурелом, ключ к лучшему пониманию того, что происходит при коллапсе волновой функции, можно отыскать в хорошо известном явлении квантовой запутанности, ставшем одной из главных тем исследований в современной физике. Если вкратце, частицы оказываются в запутанном состоянии, когда их квантовые состояния не могут быть описаны независимым образом. В таком случае, когда вы осуществляете измерение конкретного физического свойства одной частицы, скажем, ее спин, вы одновременно влияете на то же самое свойство парной частицы. Таким образом, если исходное измерение дает для первой частицы спиновое число −1/2, частица-близнец приобретает спин 1/2. Следовательно, между частицами в запутанном состоянии по определению существует корреляция. Мы с Рональдом считаем, что при измерении (например, когда мы смотрим на свет, проходящий через двойную щель) находящиеся в нашей сетчатке частицы входят в запутанное состояние с фотонами светового пучка и производят коллапс волновой функции, предсказанный в рамках копенгагенской интерпретации. Дальнейшее изучение этой гипотезы в сотрудничестве с физиками может в будущем снабдить нас квантовым доказательством для принятия мозгоцентрической космологии.

Возвращаясь к основной нити нашего разговора, я хочу привести последний пример в подтверждение моего тезиса о том, что за всеми нашими научными теориями кроются ментальные абстракции. В соответствии с данными самых свежих исследований одно из важнейших свойств элементарных частиц — их масса — приобретается ими в результате взаимодействия с абстрактной математической сущностью, полем Хиггса, и эта операция происходит при посредничестве теперь уже хорошо известных бозонов Хиггса. Опять-таки этот важнейший компонент в объяснении реальности — масса частиц — может быть описан физиками только в качестве математического объекта. Из этих данных следует, что для физики весь существующий вокруг нас космос представляет собой всего лишь огромный суп из потенциальной информации, которую мы можем описать только с помощью чрезвычайно сложных ментальных конструктов (или математических объектов), созданных в умах некоторых самых блестящих представителей человечества. Вот почему, к неудовольствию некоторых (но не всех) моих друзей-физиков, я говорю, что человеческая вселенная — единственное доступное для нас описание космоса. Опять-таки эту мысль выразил Льюис Мамфорд: «Только через просвещение человеческого разума космическая или человеческая драма приобретает смысл».

И прежде чем кто-то заявит, что я освобождаю мою мозгоцентрическую теорию от представленных выше ограничений, я скажу, что даже не сомневаюсь в том, что любая созданная человеком теория сдерживается одинаковыми нейробиологическими рамками. Именно поэтому, пытаясь объяснить, как работает наш мозг, нейробиологи попадают в те же ловушки, в которых оказываются физики при объяснении материальной реальности. Единственное небольшое преимущество, которое есть у нейробиологов по сравнению с нашими коллегами физиками, заключается в том, что большее число из нас готово признать, что настало время передвинуть человеческий мозг в центр человеческой вселенной и начать учитывать мозг наблюдателя при формулировке научных теорий.

В целом уже нельзя игнорировать тот факт, что все математические абстракции, предложенные для объяснения независимой от человека объективной реальности, являются истинными побочными продуктами активности человеческого мозга, а не какого-то независимого процесса во вселенной. На это физики обычно отвечают, что, поскольку вселенная существовала задолго до появления на Земле нашего вида, ни существование человека, ни его субъективный опыт и восприятие не могут объяснить существовавшую до нас реальность. Однако при таком способе рассуждений можно сказать, что нет никакого смысла объяснять вселенную, существовавшую на протяжении миллиардов лет до нашего появления, с помощью логики и математики, созданных благодаря нейробиологическим свойствам человеческого мозга. Вероятность найти такое объяснение ничтожна; она равна нулю. Следовательно, выведенные нами физические законы можно считать универсальными лишь до тех пор, пока дело касается человеческого мозга и его самого удивительного творения — человеческой вселенной, поскольку в конечном итоге как создание, так и подтверждение этих законов зависит от теоретических формулировок, экспериментальной проверки и инструментов, выполненных той же сущностью — человеческим мозгом. На самом деле физика страдает от хорошо известной в биомедицинских исследованиях проблемы — от отсутствия контрольной группы! Чтобы действительно доказать, что выведенные человеческим мозгом законы физики являются универсальными, нам следовало бы проверить, выработали и приняли бы другие эквивалентные разумные формы жизни, эволюционировавшие в других частях вселенной, такие же законы, к каким мы, люди, пришли при объяснении космоса. К сожалению, это нереально. По крайней мере, пока.