Мигель Николелис – Истинный творец всего. Как человеческий мозг сформировал вселенную в том виде, в котором мы ее воспринимаем (страница 53)

Чтобы дополнительно подтвердить эту независимость от небес, давайте отвлечемся от обсуждения искусства Возрождения и сконцентрируем внимание на совершенно другом жанре — на картографии. Основываясь на работах греческих и мусульманских картографов прошлого, к 1496 году картографы уже чертили карты под влиянием нового представления о пространстве, зародившегося в эпоху Возрождения. После изобретения широты и долготы все известные места на Земле получили точную двумерную локализацию. Новое поколение карт и новые инструменты для навигации в открытом океане (астролябии, эфемериды, компас и посох Иакова — предшественник секстанта XVIII столетия) способствовали тому, что в XV и XVI веках первые португальские и испанские мореплаватели положили начало великой эпохе морских исследований, создав еще один стимул для распространения идей Возрождения о пространстве. Внезапно после столетий религиозного покаяния на твердой земле Западной Европы исследование широчайших и совершенно неизведанных тогда пространств и границ мировых океанов и скрытых в них богатств стало главной страстью европейских властелинов и авантюристов, чьи имена известны и по сей день (учитывая героический размах их путешествий, а также, как сказали бы некоторые, их преступлений). Иногда эти европейские экспедиции, посланные Богом и судьбой в неизведанные пространства Земли, становились причиной чудовищного геноцида местного населения в самых разных частях света. Однако, не забывая об этих ужасных и трагических событиях, следует сказать, что такие люди, как Колумб, Васко да Гама, Педру Алвариш Кабрал, Америго Веспуччи, Эрнан Кортес, Франсиско Писарро и Фердинанд Магеллан, своими свершениями произвели революцию в коллективном средневековом ментальном представлении о том, что в действительности представляло собой пространство Земли. Не стоит удивляться, что новые территории, которые открыли Веспуччи, Колумб и Педру Алвариш Кабрал, стали называть Новым Светом. Исчезли средневековые представления европейцев о Земле, а открытие Америк фактически было сродни обнаружению новой экзопланеты из далекой звездной системы в XXI веке.

Эти новые территории были настолько чуждыми нашим предкам, что европейские дворы были глубоко потрясены открытием невероятного разнообразия животных, растений и источников пищи Нового Света, не говоря уже о его обитателях и их культуре. Однако этот шок был скомпенсирован фантастическим количеством золота, серебра и драгоценных камней, которые их посланцы извлекали из новых владений и доставляли своим королям и королевам.

Для королевств XVI столетия деньгами было пространство Нового Света, а не время.

Если говорить о человеческом восприятии пространства, две сотни лет от середины XV до середины XVII столетия можно назвать довольно беспокойными. Если открытие Нового Света — недостаточно удивительное событие, то уж мозгосети, возникшие за счет синхронизации идей и открытий, сделанных благодаря уникальным умам Николая Коперника, Иоганна Кеплера, Галилео Галилея, Исаака Ньютона, Роберта Гука и Антони ван Левенгука, среди многих других, почти наверняка внесли вклад в один из самых мощных взрывов сверхновых звезд в концепции пространства за всю историю человечества. Вообще говоря, соперничать с ним может только расширение пространства между концом XIX и серединой XX века, вызванное появлением общей теории относительности Эйнштейна и квантовой механики.

Вклад этих мозгосетей XV–XVII веков начал материализовываться, когда Николай Коперник (1473–1543) переехал из своей родной Польши в Италию и стал работать в Университете Болоньи, где — в результате одного из самых забавных поворотов истории — позднее был удостоен докторской степени по, как ни уморительно, каноническому праву. В первые десятилетия своей жизни Коперник вел астрономические наблюдения. Анализируя собственные данные и активно изучая труды греческих и арабских астрономов, Коперник начал находить серьезные дефекты в классической модели Солнечной системы, предложенной Птолемеем около 100 года н. э., в рамках которой неподвижная Земля занимала центральное положение не только в Солнечной системе, но и во всей Вселенной. Хотя обычно автором этой геоцентрической модели считают именно Птолемея, на самом деле она представляет собой усовершенствованную версию аналогичной модели, созданной в Греции астрономами, жившими несколькими столетиями ранее. Несмотря на кажущийся консенсус, другие греческие астрономы, такие как великий Аристарх из Александрии, оспаривали идею о центральном положении Земли во Вселенной. Эти сомнения отразились в записях и, вероятно, дожили до времен Коперника.

В геоцентрической модели Птолемея все звезды, планеты Солнечной системы, Луна и само Солнце вращаются вокруг неподвижной Земли. Пять столетий назад дискуссия об истинном положении Земли во Вселенной несла глубокий политический и религиозный подтекст, особенно для тех организаций, чье выживание зависело от постоянного и неоспоримого господства главных ментальных абстракций, давших начало Средневековью. Дело в том, что для средневекового общества Западной Европы особое пространственное положение Земли в эпицентре Вселенной было больше чем абстрактным астрономическим или научным вопросом; оно составляло однозначное доказательство справедливости двух самых заветных догм того времени: уникальности человечества в качестве любимого творения Бога и неоспоримой заявки католической церкви (а также ее представителей — армии кардиналов, епископов, монахов и священников) на роль единственного истинного представителя Бога на земле. В этом контексте геоцентрическая модель Вселенной, предложенная Птолемеем, для католической церкви являлась очень мощным инструментом власти, которую она упорно и жестко защищала до последнего, вне зависимости от того, сколько человеческих страданий и даже смертей это вызывало.

Сегодня нам легко с пренебрежением относиться к этому провинциальному геоцентрическому представлению о Вселенной, но нужно понимать, что на протяжении большей части временного отрезка длительностью в пятнадцать столетий моделью Птолемея постоянно пользовались для создания множества удивительно точных астрономических предсказаний движения планет. Как пишет физик Ли Смолин в книге «Возвращение времени. От античной космогонии к космологии будущего», принимая концепцию эпициклов и используя некоторые усовершенствования, введенные арабскими астрономами, на основании модели Птолемея удавалось предсказать расположение планет, Солнца и Луны с минимальной ошибкой порядка 0,1 % — один к тысяче!

Примерно на сорока страницах своей монографии, озаглавленной Commentariolus («Небольшие комментарии»), которая никогда не была издана официально, но была известна среди широкого круга ученых в начале XVI столетия, Коперник изложил некую преамбулу к тому, что впоследствии стало его главным и долгосрочным вкладом в науку — к трактату De revolutionibus orbium coelestium («Об обращении небесных сфер»), опубликованному незадолго до его смерти в 1543 году. В этой работе в одном гениальном порыве, основанном на полувековых исследованиях, Коперник вытеснил из центра вселенной Землю со всеми живущими на ней людьми, животными, горами, океанами, пустынями, Старым и Новым Светом, а также с католической церковью и ее бюрократией. На ее место Коперник поместил Солнце, вблизи которого он расположил новый центр мироздания. В этой новой конфигурации Земля совершала полный оборот вокруг Солнца примерно за год по григорианскому календарю. Суточное вращение Земли определяло переживаемую всеми нами смену дня и ночи. Также Коперник установил, что по сравнению с расстоянием от Земли до звезд ее расстояние до Солнца является микроскопическим.

Коперник не дожил до того, чтобы узнать, насколько глубоким и всепроникающим окажется влияние его гелиоцентрической модели и сколь жесткой будет реакция на нее со стороны католической церкви. Обобщая потрясение, вызванное трудами Коперника и его последователей, Джозеф Кэмпбелл писал: «Коперник предложил вселенную, которую обычным глазом не увидеть и можно созерцать только мысленным взором, — математическая, совершенно незримая конструкция, способная заинтересовать разве что астрономов. Для прочих представителей рода человеческого, чье зрение и чувства по-прежнему были прикованы к Земле, такое мироздание оставалось невидимым и неосязаемым».

И все же гелиоцентрическая модель победила, несмотря на страшную жертву, принесенную многими из тех, кто отстаивал ее перед лицом геоцентрической догмы, принятой церковью. Судьба итальянского монаха доминиканского ордена и последователя Коперника Джордано Бруно, осмелившегося предположить, что звезды — это далекие солнца, вокруг которых вращались планеты, подобные Земле, представляет собой самый известный пример реакции церкви на новую космологическую модель Коперника. За все свои «ереси» Бруно подвергся пыткам святой инквизиции и был приговорен к смерти. В 1600 году, в период самого расцвета итальянского Возрождения, он был сожжен на костре заживо в наказание за свои «преступления».

Перехвативший эстафетную палочку у Коперника немецкий астроном Иоганн Кеплер внес следующий важный вклад в расширение человеческих представлений о пространстве. Используя методичные наблюдения, тщательно проделанные последним великим астрономом в человеческой истории до появления телескопов датчанином Тихо Браге, Кеплер приложил все свои силы, чтобы учесть небольшие расхождения, возникающие при использовании модели Птолемея для расчета орбиты Марса. Из этой небольшой ошибки в предсказаниях модели Птолемея Кеплер смог вывести совершенно новую ментальную абстракцию о вращении планет вокруг Солнца, сформулированную математическим языком. На основании им же сформулированных законов движения планет он показал, что все планеты Солнечной системы движутся вокруг Солнца по эллиптическим (а не круговым) орбитам.