Мигель Монтеро – Человек, который боялся жить. Путешествие к своему внутреннему «Я», которое заставит вас измениться… если вы захотите измениться (страница 4)

– И поэтому необходимо очищение и перепрограммирование? – спросил я.

– Именно, – ответил он. – Сначала очистите свой разум, избавьтесь от всего лишнего, а затем перепрограммируйте его, изменив свое отношение к жизни и представление о ней. Это и есть тот процесс изменений, который приведет вас к полноценной жизни без ограничений и мнимых препятствий, где вы будете хозяином своего разума, а не наоборот.

Не стану отрицать, что его слова привлекли мое внимание, хотя со многим я не был согласен: не все так просто, как он говорит, нельзя все забыть и родиться заново. В каком-то смысле наш опыт – это все, что у нас есть, плохой он или хороший, и мы не можем его отбросить. Я слышал высказывание: «Если бы я только мог снова стать ребенком и при этом знать то, что знаю сейчас…» Незнакомец же предлагал мне как раз обратное: снова стать ребенком и забыть то, что знаешь.

– Честно говоря, мне это не совсем понятно, – заявил я. – Вы советуете мне выбросить из головы то, чему я научился за все эти годы? То есть стать невежественным, чтобы не осознавать, что происходит, и не страдать?

Мужчина отрицательно покачал головой. Он несколько секунд молчал, поглаживая бороду.

– Конечно, нет, – сказал он с улыбкой. – Просто попытайтесь избавиться от замаскированных ментальных пороков, которые накапливались у вас годами. Они вызывают ненависть, обиду, злость или страх. Все это оказывает плохое воздействие и является причиной того, что вы сейчас находитесь здесь и хотите покончить со всем разом. Однако нужно понимать, что эти негативные эмоции существуют только тогда, когда вы их подпитываете. Как животное, которое умирает, если не ест, так и эти разрушительные эмоции, если их не питать вредными мыслями, тоже погибнут.

– А когда разум очистится, что тогда? – спросил я.

– Все прежние переживания затмит любовь – естественное чувство, изначально данное нам при рождении, – сказал он.

– Любовь? Что вы имеете в виду? – поинтересовался я.

– Любовь к жизни, любовь к миру, любовь к своей семье, любовь к своей работе и всему, что ты делаешь, любовь к другим… но прежде всего любовь к себе, – ответил он. – Любовь – это самая могучая сила, которая только существует. Если вы дарите любовь, то получаете любовь; если любите жизнь, то и она будет относиться к вам с любовью, а если вы любите себя, то вам больше ничего не нужно.

Вместо того чтобы обрести ясность, я все больше и больше запутывался. И внезапно почувствовал себя совершенно подавленным. Может быть, оказалось слишком много информации для человека в моем состоянии, отчаявшегося, не имеющего никакого желания искать свет в конце тоннеля. Слушать речи о надежде и переосмыслении своей судьбы было уже поздно. Решение принято.

– Честно говоря, я благодарен вам за этот урок психологии. Действительно, ваша «теория перепрограммирования» и все, что вы мне рассказали, представляют интерес, но это не для меня. У меня нет сил на восстановление, перепрограммирование и прочее, – с грустью пояснил я. – Я бы попросил вас уйти и забыть обо мне. Не сожалейте о том, что вы могли сделать больше, но не смогли. Думайте только о том, что дали мне возможность исполнить мое желание.

К моему удивлению, незнакомец начал хлопать в ладоши.

– Браво! Браво! – воскликнул он. – Очень трогательно, правда, – с улыбкой заключил он, насмехаясь над моими словами.

У меня не осталось сил злиться. Мне было все равно, что он думает.

– Прощайте, – сказал я и отвернулся.

И медленно пошел, направляясь к исходной точке. Я был измотан и хотел только одного – покончить с этим. И меня не волновало, будет ли при этом кто-то присутствовать.

– Погодите, – произнес он.

Не обращая внимания на его просьбу, я продолжал идти.

– Остановитесь на секунду! – потребовал мужчина, значительно повысив голос. Склонив голову, не глядя на него, я остановился.

– У меня есть для вас предложение, – объявил он. – Это важно.

Я оставался в том же положении, ожидая, что он скажет.

– Дайте мне неделю, – попросил он.

Услышав это, я полностью развернулся.

– О чем вы говорите? – спросил я удивленно.

– Я прошу вас поехать со мной всего на неделю, – предложил он.

– Зачем? Нет! Какой смысл мне это делать? – воскликнул я.

– Потому что вам нечего терять, – ответил он. – Какая разница, умрете вы сейчас или через неделю?

Я не знал, что сказать, был в полном замешательстве. Не мог поверить в то, что слышу.

– Куда? – спросил я.

– Это будет путешествие всего на семь дней, ни днем больше, – сообщил он.

– Это невозможно, честное слово. Даже не пытайтесь меня уговорить, – ответил я.

– Всего семь дней, – повторил он. – Если по истечении этого времени вы будете думать так же, как сейчас, я даю вам слово, что сам снова приведу вас сюда и сделаю то, что вы сочтете нужным.

Я был слишком утомлен, чтобы сразу принять решение, я не знал, что делать и что говорить.

– Какое значение имеет неделя для того, у кого слишком много времени? – настаивал он. – Пойдемте со мной.

Я продолжал стоять в нерешительности. Может быть, он был прав? Что может потерять человек, который уже все потерял?

– Пойдемте, – повторил он.

С моей стороны было бы безумием идти с совершенно незнакомым человеком, даже не зная куда, хотя, если подумать, что еще худшего может произойти? Чего может бояться тот, кто хочет умереть?

Глава IV

Путешествие

Мы пошли вместе, он впереди, а я следом за ним. За все время не проронили ни слова. Шли по узкой тропинке, заросшей кустарником. Дороги почти не было видно. Только луна освещала ее.

– Как вас зовут? – вдруг поинтересовался мой спутник.

– Маркос, – ответил я. – А вас?

– Самин, – сказал он.

– Простите, как? – спросил я с недоумением.

– Самин, – повторил он. – Это имя происходит из языка кечуа, на котором говорили инки, – пояснил он. – Можете называть меня так.

Несомненно, этот человек был очень странным и загадочным. Возможно, именно это и стало причиной того, что я последовал за ним и принял его предложение.

Мне даже не было интересно, куда мы идем, я просто машинально шел за ним, позволяя вести себя и ничего при этом не ожидая.

Тропинка сузилась и вышла на открытую, окруженную деревьями площадку, на которой стояла машина. Самин достал из кармана ключ, открыл дверь со стороны пассажира и жестом пригласил меня сесть. Я так и сделал, не задавая вопросов. Затем он сел за руль, завел двигатель и поехал в сторону склона, который вывел нас на второстепенную дорогу.

Самин включил плеер, и заиграла песня Hurt Джонни Кэша. Я слушал ее, когда мне было грустно, но это не помогало: настроение не поднималось, а грусть усиливалась. Наверное, именно это мне было нужно, потому что мне нравилось цепляться за грусть, чтобы чувствовать себя лучше, даже если это кажется нелогичным: ты ощущаешь настолько сильную привязанность к грусти, что не можешь с ней расстаться. Иногда у меня не было причин грустить, и все же я грустил, как будто не мог без грусти жить и должен был быть окутан ею.

Собственно, с этого все и началось, поскольку в последнее время грусть исчезла, а вместо нее появились безразличие, равнодушие и полная апатия. По крайней мере, когда мне было грустно, я мог что-то чувствовать и испытывать эмоции.

Сейчас же я был больше похож на робота, чем на человека. Эмоции исчезли из моего внутреннего мира, и единственное, что я мог чувствовать, что напоминало мне о том, что я жив, – это страдание и тревога, которые постоянно терзали меня. Одна только мысль о них моментально воссоздавала в моем теле ощущения, подтверждающие, что они по-прежнему здесь, во мне, и неотделимы от меня.

Откинувшись назад и вытянув ноги, я смог занять более удобное положение. Мое тело уже не справлялось: день был очень длинным и изнурительным.

Я почувствовал, что машина остановилась. Открыл глаза и посмотрел на часы на приборной панели – семь тридцать утра.

Когда я садился в автомобиль, было три. Я проспал все время, пока мы ехали.

– Можете выходить, – сказал Самин.

Я вышел из машины. Густой туман застилал все вокруг, не давая что-либо рассмотреть. Самин достал из багажника два рюкзака. Один он повесил на плечо, другой держал в руке. Мы перешли через дорогу. В нескольких шагах от нас находился большой дом, особняк или что-то в этом роде. Мой спутник уверенно вошел внутрь. Я последовал за ним, не имея ни малейшего представления о том, где мы находимся.

В доме было много непрерывно снующих туда-сюда людей с рюкзаками, одетых в спортивную форму.

Мы прошли по коридору и через несколько метров очутились в огромной комнате, заставленной двухъярусными кроватями, на которых сидели и лежали люди. Одни спали, другие переодевались, готовясь, как мне показалось, к какому-то спортивному мероприятию.

Самин поставил на пол рюкзак, который нес с собой, и достал из него прогулочные ботинки, пару легких брюк, майку, кепку и палку. Последний предмет привлек мое внимание: деревянная палка!

– Что это такое? – ошарашенно спросил я, прервав молчание, которое продолжалось всю дорогу.

– Это ваша одежда. Или, как ее еще называют, экипировка для сегодняшнего похода, – ответил Самин.

– О чем вы говорите? – раздраженно воскликнул я. – Где мы, черт возьми, находимся?

– Мы находимся в О-Себрейро, первом галисийском поселке на Пути Святого Иакова[1]. Это уникальное, особенное место, – пояснил он.