Michael Tempestigma – Хроники Спектра. Том 2. Отпуск духов (страница 7)

Брат всплыл на поверхность, отряхиваясь с видом человека, которого только что разбудили, столкнули в бездну, а затем выбросили в чёрный джакузи. На его лице было больше недоумения, чем гнева.

Рядом всплыла Сомнамбула. Её чёрные волосы растрепались, а в глазах, вместо привычной пустоты, плескалось что-то похожее на удивление. Она провела рукой по тёплой воде из теней, и на её губах дрогнул самый мимолётный намёк на улыбку.

Лилия, застывшая на облаке с гитарой наотмашь, уставилась на них сверху вниз.

– Эй! Это нечестно! Я тоже хочу! – крикнула она.

Брат, лежа на спине в бассейне и глядя в бесконечный «потолок» своего измерения, медленно выдохнул.

– Ладно, – пробормотал он. – Хотя бы тихо.

Их утро, начавшееся с адского концерта, неожиданно превратилось в неспешное плавание в бассейне из чистой тьмы. Возможно, это и был идеальный отдых для существ их рода.

Лилия, завидев бассейн, мгновенно потеряла всякий интерес к музыке. Она с размаху швырнула розовую гитару и микрофон на диван – игрушки приземлились рядом с забытыми геймпадами – и, разбежавшись по облаку, прыгнула вниз с громким, пронзительным криком:

– ДЖИРОООНИМООО!

Она кувыркнулась в воздухе и с огромным всплеском чёрной воды врезалась в бассейн, обдав Брата и Сомнамбулу тёплыми брызгами жидкой тени. На несколько минут бассейн превратился в арену для безумных игр: Лилия бултыхалась и пыталась утянуть Сомнамбулу на дно, та от неё уворачивалась с неожиданной ловкостью.

Брат лежал на спине, раскинув руки. Чёрная жидкость поддерживала его без малейших усилий. Он смотрел ввысь, туда, откуда они упали – разрыв в реальности уже затянулся, оставив после себя лишь привычный им «потолок» из клубящихся серых облаков и застывших светил. Его гнев растаял так же быстро, как и возник. Вместо него пришло странное, глубокое спокойствие. Он чувствовал, как жидкая тень просачивается сквозь ткань его новой футболки, но не холодила, а излучала умиротворяющее тепло, смывая остатки цифровой битвы и раздражения от пробуждения. Это было похоже на возвращение в первозданный хаос, в ту самую пустоту, что существовала до всяких форм и мыслей.

Рядом, как тёмный лотос, плавала Сомнамбула. Она не двигалась, позволив течению нести себя. Её длинные волосы распустились вокруг головы чёрным ореолом, а глаза были закрыты. Для духа чья суть была погружена в мир грёз, эта реальная, но абсолютно неестественная среда оказалась идеальной. Здесь не было чужих снов, не было кошмаров, которые нужно было насылать. Была только тишина и покой, глубочайшие, чем в любом сне. Она медленно перевернулась на живот и погрузила лицо в тень, не нуждаясь в дыхании, просто ощущая абсолютную, беззвучную темноту.

Лилия всплыла, отфыркиваясь, её неоновая юбка ярко алела на фоне абсолютной черноты.

– О! – воскликнула она, переворачиваясь на спину и начиная барахтаться. – Она тёплая! И… она шепчет!

Она прислушалась. И правда, если напрячься, можно было уловить самый краешек сознания – не слова, а ощущения. Отголоски древних страхов, из которых была соткана эта жидкость, но теперь они были приглушены, убаюканы, как спящие звери.

Они плавали в молчании, которое на сей раз не было гнетущим, а было наполненным. Три сущности, порождение тьмы и одиночества, нашли неожиданный покой в сердце собственной стихии. Даже Брат, вечно занятый планами и контролем, позволил себе просто быть.

Спустя неизмеримое время – минуту или час – Брат наконец пошевелился.

– Ладно, – произнёс он, и его голос снова приобрёл оттенок привычной власти, но теперь без раздражения. – Думаю, мы отдохнули. Пора… осмотреть другие «достопримечательности» этого мира.

Он сделал едва заметный жест, и бассейн начал медленно исчезать, впитываясь обратно в пол, который стал твёрдым и привычным. Они стояли на нём, абсолютно сухие, в своих новых одеждах, чувствуя себя… отдохнувшими.

Лилия, выбравшись последней, оглядела себя.

– Моя юбка не промокла! – объявила она с восторгом, как будто обнаружила величайшее чудо.

Брат взглянул на неё, потом на Сомнамбулу, которая стояла, всё ещё сохраняя на лице следы необычного спокойствия.

Воздух в Комнате содрогнулся и зазвенел, будто кто-то провёл смычком по струнам самой реальности. Брат стоял в центре, его руки были раскинуты, а перед ним, разрывая ткань пространства, зиял портал. Сквозь него лился не свет, а звук – оглушительная какофония восторженных воплей, зловещей музыки и далёкого, леденящего душу смеха.

– Куда? – спросила Лилия, её глаза горели.

– Туда, где нас не будут донимать очередями, кассирами и массовыми беспорядками, – ответил Брат, и в его голосе впервые за весь «отпуск» прозвучала уверенность и спокойствие хозяина. – Домой. В более… цивилизованное место.

Глава 4 Сомиленд

Он шагнул в портал. Лилия, не раздумывая, последовала за ним. Сомнамбула, всё ещё не оправившаяся от утреннего концерта, нехотя поплелась сзади.

Они вышли не на улицу. Они вышли на Аллею Шепчущих Масок.

Воздух здесь был густым и сладковатым, пахнущим озоном, пылью веков и чужими страхами. Над их головами пылали неоновые вывески, написанные на забытых языках, а под ногами вместо асфальта был твёрдый, отполированный мрак. Мимо них проходили, проплывали и просачивались духи. Один, приняв облик джентльмена с головой ворона, с важным видом нёс под мышкой хрустальный шар, в котором билось алое сияние. Другая, в облике девы из тумана, смеялась звонко и безрадостно, перебирая нитку жемчужных сфер-душ.

На огромном, составленном из чёрных зеркал табло у входа горели слова:

«СОМИЛЕНД: ГДЕ ТВОИ КОШМАРЫ – НАША ВАЛЮТА!»

– Философия, – с лёгкой усмешкой бросил Брат, ведя их по Алее.

Они подошли к массивным, кованым из застывшего страха воротам. Рядом, в будке из чёрного дерева, сидел сущность, похожая на оживший штрих-код. Она протянула щупальце.

Брат достал из складок своего пальца три небольшие, тускло-мерцающие сферы. Серые. Души тех, кто умер во сне от страха, не успев нарастить яркую жизненную силу. Он бросил их в щупальце. Сущность проглотила их с удовлетворённым чавканьем, и ворота бесшумно распахнулись.

– Входной взнос, – пояснил Брат. – Базовый.

Их взорам открылся Сомиленд.

Слева, уходя в поднебесье, вилась «Спираль Падения» – американские горки, петлявшие сквозь голографические сцены гибели Помпей и взрыва сверхновой. Духи в вагонетках замирали в экстазе на пике падения.

Справа тёмной гладью струилось «Озеро Безмятежного Забвения». На его берегу несколько теней неподвижно стояли по колено в воде, их формы медленно теряли очертания, растворяясь в желанном покое.

А по центру высился «Замок Зеркальных Отражений», и из его окон доносились не крики ужаса, а вздохи глубочайшего, почти чувственного наслаждения.

– Вот, – Брат обвёл рукой это величественное, жуткое царство. – Наш курорт. Здесь всё подчинено нашим правилам. Здесь мы – гости, хозяева и верховная сила.

Лилия, заворожённая этими аттракционами. Её взгляд прилип к зданию в самом центре парка, от которого исходило мощное, знакомое ей излучение. Над ним висела неоновая надпись: «Сердце Тьмы. Центр Усиления».

– Это… для нас? – прошептала она.

– Это ваш личный подарок, сестрёнка, – кивнул Брат. – Чтобы вы стали сильнее. Чтобы ваши игры стали… масштабнее.

Сомнамбула, тем временем, смотрела на «Карусель Забытых Воспоминаний». Чёрные, призрачные кони неслись по кругу, а на их спинах, вцепившись в гривы из дыма, сидели духи с блаженными, отсутствующими лицами. В воздухе витал шепот – обрывки чужих признаний в любви, детский смех, предсмертные молитвы.

Она сделала шаг вперёд. Её рука потянулась к маленькому кошельку у пояса, где звенели несколько отобранных у Брата сфер.

Их отпуск, наконец, приобрёл черты истинного, элитного отдыха. Они были дома. В месте, где их природа была не проклятием, а пропуском в мир изощрённых удовольствий. И пока городские охотники из «Спектра» разгребали последствия их вылазки за одеждой, настоящая троица приступала к главному развлечению – трате накопленных за века человеческих страданий.

Воздух в Сомиленде был иным. Он не просто вибрировал – он насыщал. Каждый вздох приносил с собой частичку чужих восторгов, отчаяния и той особой, сладкой горечи, что рождается на стыке вечного существования и вечной же тоски.

Наши герои растворились в этом потоке.

Брат не спеша вёл их по Алее Шепчущих Масок. Мимо, ковыляя на трёх костлявых ногах, проплыл дух в обличье старого шарманщика. Вместо шарманки он нёс клетку, где билась и металась ярко-золотая душа, и заунывно напевал:

– Обменяю на пару синих… тоска зелёная, не гремят уже монетки в шляпе…

Лилия на мгновение задержалась у ларька, где торговали «временными оболочками». На прилавке лежали изящные маски – лицо невинной девы, лик древней горгульи, мордочка весёлого гремлина.

– Примерь, малая, – просипела торговка, чьё тело состояло из сплетённых между собой детских рук. – Всего одна серая сфера… станешь кем захочешь на час.

Но Лилия покачала головой. Её манило то, что было настоящим, а не временным. Её взгляд снова и снова возвращался к чёрному зданию «Сердца Тьмы».

А Сомнамбула отстала. Она замерла у входа в Тоннель Любви «Шепот Вечной Верности». Из тёмного проёма доносился тихий плеск воды и разрывающие душу звуки – не поцелуев, а сдавленных рыданий и шёпота: «Я никогда не прощу… никогда…». Две призрачные фигуры, держась за руки (их пальцы проходили друг сквозь друга), скользнули в одну из чёрных гондол. Их лица, искажённые болезненным наслаждением, на мгновение осветились багровым светом изнутри пещеры.