Мейв Бинчи – Зажги свечу (страница 67)
Свадебный торт водрузили на столик сбоку, и тут тоже не обошлось без горячих споров. Миссис Мюррей считала, что торт должен быть на главном столе. Эшлинг заявила, что тогда жених с невестой не смогут видеть гостей. Морин напомнила, что, согласно традиции, торт нужно поставить на стол, а тетушка Эйлин сказала, что даже если Эшлинг захочет держать его на заднем дворе, то у нее возражений нет. Мисс Доннелли из гостиницы предложила поставить отдельный столик, который можно будет перенести целиком для церемонии разрезания, чтобы исключить вероятность повреждения торта.
Гости перетекали в столовую неуверенными ручейками. Кто-то восхищался обстановкой, другие молча искали свои имена на табличках. Те, кто нашел себя, тут же смотрели, кто сидит справа и слева.
– Похоже, здесь посадили двух женщин рядом, – неодобрительно произнесла миссис Хейли, обнаружив, что ее соседкой будет тетя Брендана Дейли.
– Среди гостей больше дам, чем джентльменов, – прошипела мисс Доннелли, недовольная тем, что жалобы начались еще до того, как гости успели занять свои места.
По мере наполнения столовой людьми разговоры стихали, пока не настала полная тишина, почти как в церкви. Элизабет надеялась оказаться между Доналом и Имоном. Она знала, что ни один из них не жаждет общаться с дядюшками или священниками, да и сама чувствовала себя несколько неловко. Однако бесконечные торги привели к тому, что с одной стороны сидел Шей Фергюсон, а с другой – отец Риордан. Половина гостей уже заняли свои места, а некоторые, вроде Хейли, даже начали есть хлеб с маслом, когда послышался громкий кашель.
Отец Махони, пожилой приходской священник, проводивший венчание Тони и Эшлинг, прочистил горло.
– Надеюсь, вы все уже нашли свои места, – сказал он, неодобрительно глядя поверх очков на тех, кто осмелился сесть. – И пришло время помолиться.
Несчастные покраснели, зашаркали стульями, и торопливо.
– Благослови, Господи, нас и эти Твои дары, которые по Твоей щедрости вкушать будем…
– Аминь, – сказали все, решительно благословляя себя.
Это был сигнал к началу разговоров, а также еды. Начали резать грейпфруты, просили передать сахар. Постепенно гул разговоров становился все громче. Эшлинг великолепно выглядит, прямо как достопочтенные леди на фотографиях в дублинских газетах. И как же ей повезло отхватить столь завидного жениха! До Элизабет также доносились рассуждения о том, как странно, что Эшлинг так повезло с замужеством, тогда как Морин, имея лучшее образование, вышла замуж всего лишь за бедолагу Дейли. Элизабет надеялась, что говорящие сменят тему или понизят голос до того, как Морин их ненароком услышит.
Шей Фергюсон болтал без умолку, поворачивая голову туда-сюда – к Элизабет направо и к Джоанни Мюррей налево.
– Вот уж мне повезло сидеть между двумя старыми девами нашего прихода, а? – захохотал он.
– О боже! – произнесла Джоанни, и он повернулся к Элизабет в ожидании более развернутого ответа.
– Строго говоря, я не из вашего прихода… хотя частенько мне кажется, что я все-таки местная, – вежливо ответила Элизабет.
– Ты так чувствуешь? Это все, что ты чувствуешь? – спросил он.
– Простите, что вы сказали? – Элизабет продолжала все в том же учтивом тоне.
– Нет, ничего. Когда уже дадут наконец выпить? Сегодня Мюрреи наливают выпивку ведрами.
– Насколько я знаю, Мюрреи предложили шампанское для тоста, а все остальное обеспечивают О’Конноры, красное и белое вино, – запротестовала Элизабет, пытаясь донести правду даже до такого бесчувственного крикуна, как Шей Фергюсон.
– Да? Ладно, ну и где вино? Уже должны были налить!
Элизабет повернулась к отцу Риордану.
– Говорят, ты не исповедуешь католическую веру, – сказал он.
– Да, святой отец, это верно. Мои родители принадлежат к англиканской церкви.
– И после стольких лет, проведенных в монастыре с монахинями и с такой набожной католичкой, как миссис О’Коннор, ты все еще не видишь причины принять католичество? Какая жалость! Видимо, чего-то в нас не хватает.
– О нет, святой отец, я бы так не сказала. Я и в самом деле научилась относиться к католической вере с глубоким уважением и восхищением…
– Какая же польза от уважения и восхищения, если ты не способна смиренно склонить голову и сказать: «Верую». Ты ведь знаешь, именно в этом смысл Церкви. Склонить смиренно голову.
– Да, святой отец, именно так, – покорно согласилась Элизабет, подумав про себя, что отец Риордан ничего не понимает.
Чем бы ни являлась католическая церковь, она явно не про то, чтобы смиренно склонять голову.
Официантки, должно быть, услышали жалобные мольбы Шея Фергюсона и принялись протягивать руки между гостями с вопросом: «Красное или белое?»
– Я бы предпочел капельку виски, всего лишь капельку, – сказал отец Риордан.
– Пойду спрошу, святой отец, – ответила официантка.
– Спасибо, Дейрдре! Ты славная девочка.
Дейрдре, изо всех сил стараясь угодить приходскому священнику, побежала к тетушке Эйлин, забыв наполнить бокалы Элизабет и Шея Фергюсона. Лицо Шея вытянулось.
– Пресвятая Дева, куда подевалась эта девчонка? – спросил он у Элизабет. – Ты ее куда-то послала?
– Несколько минут можно и потерпеть, – улыбнулась Элизабет, стараясь его успокоить, и подумала, что он весьма неприятный тип.
Ради Эшлинг хотелось бы надеяться, что они с Тони не слишком близки, хотя кто его знает: раз Тони выбрал его шафером, то они наверняка достаточно хорошо знают друг друга. Эшлинг редко говорила про друзей Тони. Он вечно проводил время либо в гостинице с компанией, либо где-то еще с парнями. Надо полагать, Шей как раз один из тех самых парней. Элизабет оглядела столовую, пытаясь опознать, кто еще мог быть из их братии.
За большим столом в форме подковы гости сидели близко друг к другу, так как столовая гостиницы не была рассчитана на то, чтобы устраивать свадебный завтрак на семьдесят три человека. Официантки неуклюже протискивались в узкие промежутки между стеной и спинками стульев, разнося тарелки с курицей, ветчиной и салатом. Элизабет не обнаружила никого, кто выглядел бы как один из друзей Тони Мюррея, поскольку среди собравшихся почти не было мужчин его возраста. Возможно, число приглашенных пришлось сократить, потому что свадьбу решили провести в узком семейном кругу.
– Тебе хорошо говорить, – прервал ее размышления Шей. – Тебе-то толкать речь не надо. А мне нужно поздравления зачитывать… и еще сказать что-нибудь умное.
– Уверена, вы скажете потрясающую речь, – заверила его Элизабет.
– Потъясающую ъечь, – передразнил он ее британский акцент. – Вот уж точно, потрясение будет то еще… – Шей повернулся к жениху. – Как ты там, старина Тони, проказник ты этакий! Давай наворачивай побольше, скоро тебе понадобятся силенки…
Миссис Мюррей, поглощенная разговором с отцом Махони, посмотрела на Шея и нахмурилась, а Эшлинг улыбнулась.
– Все верно, Эшлинг, накорми его получше, да пусть мяса побольше ест! – продолжал Шей, ободренный ее улыбкой. – Никакой курицы и ветчины, а настоящее мясо!
Он засмеялся, раздуваясь от гордости, и тут наконец-то принесли вино. Шей осушил бокал одним глотком и, прежде чем официантка успела передать Джоанни ее бокал, выпил и его тоже.
– Так-то лучше, – сказал он и рыгнул.
Когда десерты закончились, чайники вновь наполнили и бармен пришел открывать шампанское, дядюшка Шон с ним о чем-то пошептался, потом встал:
– Я хотел бы сообщить вам, что семья Мюррей любезно предоставила первоклассное шампанское, чтобы наполнить ваши бокалы… когда время придет.
Шей схватился за сердце:
– Господи, этот старый клоун меня напугал! Я уж подумал, он слетел с катушек и собирается речи говорить.
Элизабет решила не возражать ему и не возмущаться тем, что он назвал дядюшку Шона старым клоуном. В любом случае время для выступлений почти пришло, но сначала отец Махони должен произнести молитву, поэтому все снова встали, потом сели, слегка отодвинув стулья.
Шей зачитал вслух семнадцать телеграмм, спотыкаясь на именах, а некоторые из них так коверкал, что никто не понял, кого он имеет в виду.
– Что еще за Джин и Джилли Макферсон? – спросил отец Риордан у Джоанни, перегнувшись через Элизабет и за стулом Шея, чтобы та могла его услышать.
– Должно быть, он имеет в виду Джоан и Джимми Маттерсон из пекарни. Он просто читать не умеет.
Затем Шей сказал, что, согласно книге по этикету, он должен похвалить очаровательную подружку невесты, поэтому ему хотелось бы, чтобы все присутствующие обратили внимание на ее красоту и обаяние. Жаль, что его старый друг Тони Мюррей попался в сети и оказался связан по рукам и ногам узами брака, но, по крайней мере, ему повезло иметь такую красавицу-жену. Шей выразил надежду, что вскоре Мюрреи снова сыграют свадьбу и выдадут замуж прелестную Джоанни. Он поблагодарил гостиницу за великолепный завтрак и сказал, что рад видеть здесь столько представителей Церкви, особенно отца Махони в таком отличном настроении. Зная семью Мюррей, он не удивлен, что они прислали марочное шампанское, ведь они известны как одна из самых щедрых семей в Ирландии. Он рассказал историю о жителе Килгаррета, который приезжал в Дублин и возвращался домой пешком. Этот житель был удивлен, что вдоль дороги стоят надгробия мужчин разного возраста, но из одной семьи. Их всех звали Миль из Дублина. Одному было двадцать пять, а чуть дальше по дороге лежал его брат, тоже Миль, которому было тридцать. Гости объясняли шутку друг другу, и за столом долго не смолкали смех и аплодисменты.