Мейв Бинчи – Рождественский подарок (страница 8)

Они посмотрели на нее с удивлением. Обычно она так себя не вела.

— Вы самые ужасные люди, каких я когда-либо встречала, — продолжала она. — В вас нет ничего доброго, человечного. Правда, меня это не сильно беспокоит. Но у вас могли бы быть нормальная жизнь, семья, друзья. И здесь вы могли устроиться неплохо: ваши комнаты красиво обставлены, есть специальный персонал, который присматривает за вами и во всем помогает. А в ответ ни «спасибо», ни «пожалуйста»! Из-за вашего поведения другие постояльцы покидают «Лесные поляны». Вы сидите в холле и ругаете все и вся, когда бедная Кейт показывает гостям пансионат. Вы будите меня в шесть утра, требуя яйца с гренками; вы не даете мне приготовить ужин, срочно заказывая коктейли из водки и мартини, устанавливаете тут свой порядок получения почты, указывая, кому доставлять письма, а кому нет. Вы меня заставляете без конца бегать по огромной столовой от одного стола к другому. Вы не разрешаете мне украсить помещение к празднику, как это делают во всем мире, потому что считаете это вычурным, или банальным, или что-то еще в этом роде. Вы ни разу не спросили, как чувствует себя наша мама. Ни разу!

Наш пансионат закроется, это неизбежно. И вы будете тому виной. Вы четверо довели его до нынешнего плачевного состояния. Молодцы, вы добились своего! Но ведь это касается и вас, не правда ли? Это же и ваш дом тоже. Куда вы отправитесь, если «Лесные поляны» прекратят существование? Некоторых из вас уже выставили из «Райского отдыха» и «Санта-Розы». А когда распространятся слухи, что вы сделали с нами, всех четверых уже никуда не примут. Возможно, вас поместят в какую-нибудь клинику или захудалый дом престарелых, где всегда пахнет мочой. Тогда знайте, черт возьми, что сами этого добились. Вообще мне интересно знать, куда вы денетесь. Да, я это выясню. Но потом, думаю, забуду о вас и о том, как вы испортили Рождество мне, Кейт и себе самим. А сейчас я унесу яблочный пирог в кухню и съем его одна. И ну вас всех к чертям!

Элли вышла из комнаты и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Они уставились друг на друга как громом пораженные. Никто не знал, что сказать. Немного прийти в себя Элли помогли пирог и мороженое. Тут зазвонил телефон. Это была Кейт. Голос у нее был усталый, но маме уже заметно лучше, правая сторона тела вновь обретала подвижность.

— Рискну спросить, как дела в пансионате, — Кейт произнесла это неуверенно и печально.

Элли решила подарить ей еще одну ночь неведения.

— Да все как всегда, — сказала она.

— Ты чудо, Элли! Просто святая. По-другому я не могу это назвать.

Элли знала, что вскоре для ее «подвига» найдется другое название. Но не сегодня. Она щедро плеснула бренди в кофе. Затем выпила целый бокал без всякого кофе. А позже, даже не вернувшись в столовую, чтобы убрать тарелки, отправилась наверх спать.

Она проснулась, когда за окном было совсем светло. Боже, сколько же сейчас времени? Было уже больше девяти утра. Обычно в восемь она подавала им завтрак.

Элли почистила зубы и даже прополоскала рот специальным составом на случай, если остался запах бренди. Затем быстро оделась.

Дверь в столовую была открыта. Она заметила, что вчерашняя посуда убрана. Все четверо ее подопечных сидели за одним столом. Они сами приготовили тосты и вскипятили чайник. Вчерашнюю бурю они пережили. Видимо, проглотили обиду. Теперь надо постараться вести себя как можно вежливей и естественней. Может, не все еще потеряно.

— Не хотите ли яйца всмятку? — весело спросила она.

Они отрицательно помотали головами. Нет, спасибо, все и так отлично. Это было сказано нормальным, человеческим тоном. Без ужимок и спеси.

Элли показалось, что мир перевернулся. Что-то не так. Неужели они решили проигнорировать ее вчерашний выпад? Разве такое возможно? Представить себе это было сложно.

Хизер откашлялась.

— Мы подумали, может, ты захочешь принести свою чашку и выпить чаю вместе с нами? — произнесла она.

— Конечно, с удовольствием, — сказала Элли.

Желудок сжался от нехорошего предчувствия. Сейчас они с ней разберутся. Что ж, рано или поздно этот неприятный разговор должен был состояться. Она уселась за стол, широко улыбаясь.

Теперь слово взяла Джорджия.

— Мы обсудили состояние дел пансионата и решили написать письма всем своим знакомым, чтобы рассказать, как здесь хорошо, — сказала она. — И второе. Мы понимаем, что сейчас праздник, Рождество, — продолжала она уверенно.

Элли затравленно огляделась.

— Мда… действительно Рождество, — ответила она после некоторой паузы.

— Может, нам всем отправиться за покупками в город? И может, даже купить индейку?

Элли уже предлагала приготовить индейку к празднику, но они высмеяли ее идею. Хейзел и Хизер хотели только гуся. Дональд сказал, что он признает лишь цесарку. А Джорджия заявила, что предпочитает пару десятков устриц, все остальное ее не интересует.

Элли планировала приготовить пирог с мясом и почками. Но сейчас ей явно предлагали трубку мира, и этим нужно было воспользоваться.

— Индейка! — воскликнула она, как будто никогда и не знала, что эта птица сгодится к рождественскому столу. — Здорово!

Дональд сказал, что хорошо бы поставить елочку, а сестры справились, можно ли им будет в городе посетить церковную службу, на которой поют рождественские гимны. У Элли голова шла кругом. Она завела старую машину Кейт, и они все впятером поехали в город.

Джорджия купила крекеры и электрическую новогоднюю гирлянду. Она же договорилась с молодым человеком, который позже должен был доставить в пансионат елку. Хизер и Хейзел обходили прилавки с индейками и осматривали тушки со знанием дела, как опытные фермерши.

Дональд пошел в винную лавку и твердил там всем и каждому, что он давно понял: алкоголь — хороший слуга, но плохой хозяин. И поэтому он больше не пьет. Но все-таки ему надо купить бутылку хорошего старого вина для четырех дам.

Элли тоже ходила по магазинам, докупая все необходимое и одновременно присматривая за всей своей безумной компанией.

И тут она потеряла из виду Джорджию. Элли бегала по лавкам, в которые та заходила, но ее нигде не было. Девушку охватила паника. Она прошла мимо дверей паба и позавидовала сидящим там людям: они свободны, на них не висит ответственность за группу сумасшедших. Они могут просто зайти в бар, расслабиться и выпить чего-нибудь согревающего.

Из паба послышалось пение:

Я люблю Нью-Йорк в июне. А вы?

Голос был знакомый. Элли вернулась и заглянула в зал. Джорджия сидела у стойки бара и пела, а собравшиеся вокруг посетители дружно подпевали. Когда песня достигла кульминации, она взобралась на стойку. Ноги у нее по-прежнему красивые, заметила Элли. Вообще она хорошо выглядит: стройные икры, высокие скулы… Она старательно за собой следила.

Удивительно, как Джорджия не свалилась со стойки. Ей помогли сойти и устроили овацию. Когда Элли уводила ее, незнакомые люди подходили, хлопали ее по плечу и говорили, какая она замечательная.

— Жаль, что вас не слышали остальные, — заметила Элли.

Но Джорджия была поглощена тем, что происходило вокруг, — она улыбалась и кивала толпам своих новоявленных поклонников.

Они купили хот-доги на всех и снова сели в машину. Элли нашла церковь, где пели рождественские гимны. После службы Дональд поговорил со священником, рассказал, что они все из дома престарелых, и попросил, чтобы молодежь из прихода как-нибудь приехала и помогла привести территорию в порядок. Тут же договорились о дате.

Потом они вернулись в «Лесные полны». Вскоре доставили елку. Вечером пошел снег. Все смеялись и резвились как дети, играя в снежки.

За ужином им казалось, что они никогда не сидели порознь, обособленно, а всегда ели вот так вместе за одним столом. После они нарядили елку. Дональд признался, что он уже девять лет не брал в рот спиртного. Женщины выразили ему свое восхищение, но глаза его были грустными.

— Слишком поздно я бросил пить, — сказал он. — Я был таким дураком: не понимал, что теряю.

— Что же вы потеряли? — спросила Элли.

— Жену, работу, уважение к себе.

— Ваша жена умерла? — Элли не знала, почему вдруг она осмелилась задать ему этот вопрос.

— Да-да, она умерла.

Джорджия положила руку ему на плечо.

— Может, ваша жена считала, что прожила с вами счастливую жизнь, — сказала она.

Невероятно! Джорджия сказала кому-то доброе слово!

— И вы, наверное, были очень интересным собеседником, — сказала Хизер.

— Ведь вы занимали высокую должность, были судьей, да и вообще… — согласилась Хейзел.

Удивительно! Сестры согласны друг с другом! Странные вещи происходят вокруг.

Они проговорили до позднего вечера. Джорджия рассказала, что ее карьера складывалась вовсе не так удачно, как ей хотелось. Она часто оглядывалась назад и думала, ради чего оставила одного за другим двух очень хороших, почти идеальных мужей. И теперь у нее ничего и никого нет.

— Я бы не сказал, что совсем ничего. И мужья, наверное, заслужили развод, — галантно заметил Дональд.

Сестры опять вспоминали мамочку и папочку, но на этот раз не превозносили их до небес, как делали обычно.

— Они были немного консервативные, — сказала Хизер.

— И всегда, в любых обстоятельствах, считали себя правыми, — добавила Хейзел.

— А у Хейзел на самом деле был парень, — вдруг сказала ее сестра.