Мейв Бинчи – Рождественский подарок (страница 15)
Стефан купил ей дезодорированный тальк и мыло в надежде, что она внесет его в список добропорядочных жильцов и перестанет бросать на него свирепые взгляды.
Но из-за этой противной Сары Уайт, кем бы она ни была, у него не было теперь талька для миссис Джонсон. Был только полупьяный коллега, ломившийся в ее дверь. У Стефана закружилась голова. Он закрыл глаза, а когда открыл их, то, к своему удивлению, обнаружил, что миссис Джонсон мило беседует с Джорджем. Она как раз спрашивала его, какую выпивку принести.
— Да принесите любую, — говорил Джордж. — Поэкспериментируем, что подойдет лучше всего к нашим блюдам.
Джордж сказал, что скоро вернется, ведь теперь у него есть полученный от миссис Джонсон список жильцов, которых надо пригласить. Все соберутся примерно через час. К этому времени нужно все подготовить.
Стефан сидел за столом, на котором возвышались груда продуктов и полупустая бутылка вина. Этого просто не может быть. Это все происходит во сне; должно быть, он задремал и это ему снится. Потом он услышал голос Джорджа, гудящий этажом ниже, и веселые возгласы тихой супружеской пары из шестнадцатой квартиры. Обычно они едва поднимали глаза, когда он к ним обращался. Джордж позвал их к Стефану в гости и пообещал приготовить для них все жуткие продукты Сары Уайт.
Зазвонил телефон.
У него почти не было сил взять трубку, но он все-таки ответил. Звонила женщина.
— Стефан? — спросила она.
— Да, — сказал он уныло.
— Стефан Уайт? — В голосе сквозило сомнение.
— Это Сара? — спросил он с искренней заинтересованностью. — Я так рад, что вы позвонили.
Теперь эта ужасная женщина сможет прийти, забрать свои вещи и отдать ему то, что он сам выбирал.
— Нет, — ответили ему разочарованно. — На самом деле это Венди, а кто такая Сара?
— Венди! — Вот так сюрприз.
— Да, знаешь, как говорится на Рождество: «На земле мир, в человеках благоволение» — и все такое. Я просто решила позвонить и поинтересоваться, как у тебя дела.
— Меня сегодня уволили. Знаешь, как это бывает…
— Это лучшее, что могло случиться с тобой! — обрадовалась Венди. — Ты всегда был для них слишком хорош, но сам ты никогда не решился бы уйти. Теперь ты можешь заняться чем-то, что тебе по-настоящему нравится.
— Да, но… — Венди всегда на все смотрит позитивно, для нее не существует невыполнимых задач.
— Так ты в депрессии? Хандришь дома в одиночестве? — спросила она.
Он на минуту задумался. Венди, возможно, тоже не очень занята, раз звонит ему.
— Нет, на самом деле ко мне скоро придут гости, — сказал он.
— Гости?! — Венди не верила своим ушам.
— Да, в меню тайское карри, курица и креветки, — заявил он гордо.
— Что ж, отлично. — В ее тоне слышалось неудовольствие и удивление. Видимо, ей немного одиноко.
— Присоединяйся, я буду очень рад тебя снова увидеть, Венди, — сказал Стефан Уайт своей бывшей жене.
— Значит, через часок? Ну здорово! — ответила она.
Тут вернулся Джордж со словами, что список приглашенных на вечеринку сформировался, но теперь им уж точно надо браться за дело. А еще, поскольку тут много разных бутылок, почему бы не открыть одну из них прямо сейчас для поддержания праздничного настроения?
Цивилизованное Рождество
Все говорили, что это был цивилизованный развод. Что это означало? Это означало, что Джен никогда не сказала ни одного плохого слова о Тине, первой жене-красавице, которая уходила и возвращалась раз пять. Это был цивилизованный развод, потому что Джен каждую субботу наматывала теплый шарф Стиви на шею и безропотно отвозила мальчика в гости к матери на двух автобусах. Она натянуто улыбалась, когда Тина открывала дверь — часто в халате, но всегда элегантная. Тина поначалу предлагала ей зайти, но Джен всегда говорила: «Нет, спасибо, надо еще кое-что купить». Тина повторяла: «Купить?» — с удивлением, как будто заниматься этим в выходной день было странно и дико. Когда визит Стиви заканчивался, мать сажала его в такси, а Джен встречала у дома и платила таксисту. У Тины был дом, даже с террасой, диван и кресла с красивой цветастой обивкой, а в коридоре зеркало в большой позолоченной раме, но у нее никогда не было денег на такси для собственного сына.
Говорили, что развод был цивилизованным, потому что Тина не возражала, чтобы сын остался с отцом. По долгу службы ей иногда нужно было уезжать: она работала крупье в казино и ее часто вызывали на большие мероприятия за городом. Рабочие часы были неудобными: при таком графике трудно наладить совместную жизнь с восьмилетним ребенком. Самому мальчику от этого было бы хуже. Да и отец очень хотел его забрать. «Будем цивилизованными людьми», — заявила Тина. Мартин был так рад, что не нужно отстаивать в суде свои права на сына, что почувствовал к бывшей жене чуть ли не нежность. Стиви нравилось навещать свою красивую маму и ее ярких, общительных друзей. Это было гораздо лучше, чем раньше, когда родители без конца ссорились и кричали друг на друга. Они сказали ему, что так будет лучше, и оказались правы. Мама купила ему компьютер, поэтому обычно у нее он проводил время за играми. Все пили вино и ели сэндвичи, а еще заходили в его комнату, смотрели на него и восторгались, какой он замечательный. У мамы была припасена для него большая бутылка яблочного сока. Она угощала его бутербродами, гладила по голове и говорила, что он очень умный и симпатичный и что он будет заботиться о ней в старости, когда у нее уже не будет ни эффектной внешности, ни друзей.
Мамины приятели добродушно похлопывали его по спине. Это было как-то по-взрослому и нравилось мальчику. Мать сочла, что он достаточно большой, чтобы ездить в такси самостоятельно. Она легко сбегала по лестнице и свистела настоящим оглушительным свистом, а прохожие, как всегда, улыбались маме.
В школе Стиви спрашивали, мол, правда ли, что развод родителей — это ужасно? Но он отвечал: «Нет, честное слово, все нормально. Знаете, я вижусь с ними обоими, и они не ссорятся. Теперь я желанный гость в двух домах».
По пути с работы Мартин обычно заходил в паб, чтобы выпить свои обычные полпинты пива. Милая и ласковая барменша, которая, вытирая стаканы, выслушивала самые разные жизненные истории, как-то спросила его, все ли налаживается, привыкает ли мальчик к своей новой матери. «Ах, Джен ему не мать, — произнес счастливым голосом Мартин. — Никто никогда не заменит ему настоящей матери, он это знает, мы все это знаем». Женщина улыбнулась, начищая блестящую латунь крана, и заметила, что в мире воцарилось бы благоденствие, если бы все были такими цивилизованными, как Мартин и его бывшая жена.
Джен, Мартину и Стиви предстояло впервые встретить Рождество втроем. Джен хотела, чтобы праздник был идеальным, и продумала все до мелочей. Она подрабатывала в супермаркете по пять часов утром каждую субботу. Это было утомительно, особенно в предрождественские дни. Она сидела на кассе недалеко от двери, где все время гуляли сквозняки. Декабрьский ветер обдавал плечи ледяным дыханием. Начальству не нравилось, когда кассиры были в куртках, поэтому Джен приходилось надевать три жилета и тонкий джемпер под нейлоновый форменный жакет. В таком наряде она казалась гораздо толще, чем в своей обычной одежде. В школу, где Джен работала секретарем, она приходила в стильном шерстяном платье. Там было центральное отопление и никто не оставлял двери открытыми. Пойти кассиром в супермаркет пришлось, чтобы скопить деньги и устроить всем прекрасное Рождество. Она уже купила крекеры и украшения для стола, фарш для пирожков, печенье в железных коробках, о котором раньше в этом доме и не слыхивали. А еще она обзавелась такими деликатесами, как банка каштанового пюре и коробка фруктов в сахаре.
Джен не так уж хорошо готовила, но рождественский обед был ею так тщательно спланирован, что, казалось, она может приготовить его с закрытыми глазами. Она даже знала точно, во сколько нужно поставить на плиту соус для хлеба. Для Мартина и Стиви это будет первое настоящее Рождество, напоминала она себе. Красотка Тина никогда не была сильна в кулинарии и любила проводить праздничные дни, выпивая со знакомыми в барах, ресторанах и клубах.
Всякий раз, когда она вспоминала Тину, ее охватывало беспокойство. Джен надеялась, что в этот раз опасность минует и Тина не испортит им праздник своим неожиданным визитом. Как отвратительна вся эта ее слащавость! Но, казалось, Мартин уже забыл, как часто она унижала его, в том числе на людях. Нередко, вернувшись усталый с работы, он заставал в своем доме чужих мужчин, потягивающих вино и жующих изысканные сэндвичи. Почему-то он не вспоминал, сколько раз Тина исчезала, бросив маленького Стиви в его манеже в мокром подгузнике. То она за городом, то за океаном… Иногда ее не было по нескольку недель. А иногда она уходила в ночь и возвращалась ближе к полудню, и он не мог пойти на работу, потому что не с кем было оставить сына.
Тина могла представить себе, что Стиви останется один дома, а Мартин не мог.
Но теперь она была такой далекой, такой очаровательной и ничего не требовала. Похоже, все дурное улетучилось из его памяти. Тина была до обидного прекрасна: стройные ноги, чудесные светлые волосы. Любая одежда сидела на ней отлично. Она выглядела как девочка и вообще казалась слишком юной и безответственной, чтобы быть матерью восьмилетнего ребенка. Джен же, напротив, выглядела старше своих лет. По ее виду можно было решить, что у нее несколько взрослых детей. Да, жизнь несправедлива. Джен была ровесницей длинноногой Тины, ей было двадцать девять. В следующем году обеим стукнет тридцать, но одна из них никогда не будет выглядеть на свой возраст, даже лет через десять, когда ей будет сорок.