Мейв Бинчи – «Квентин» (страница 7)

– Видимо, знают к кому обращаться, – пожал плечами отец, и его лицо помрачнело.

Решив во что бы то ни стало поднять всем настроение, Элла спросила родителей о ценах на недвижимость в их районе. Недавно один из домов на Тара-роуд продали за немыслимые деньги.

– Как же здорово, что вы купили там дом, да, папа?

– Нам нужно было место с хорошим садом, где ты могла бы играть, – отозвалась мать. – Разве дом был не чудесный? Впрочем, он и сейчас такой.

– Но ты с нами больше не живешь, – заметил отец.

– Не живу. По крайней мере, не постоянно. Но я всегда буду приезжать к вам… где бы вы ни жили.

– Что значит «где бы мы ни жили»? – озадаченно спросила мать.

Ради всего святого, только бы он не обернулся сейчас снова и не увидел их с хмурыми и встревоженными лицами.

– Мама, я хотела сказать, что однажды вы захотите продать дом на Тара-роуд и купить что-нибудь поменьше, правда? Правда же? – Она с надеждой смотрела то на одного, то на другого.

– Мы об этом никогда не задумывались… – начал было отец.

– С какой стати нам съезжать из нашего дома? – удивилась мать.

– Помните того парня, Дэнни Линча, что жил когда-то на Тара-роуд? Он говорит, сейчас самое время продавать.

– Вообще-то, он бросил жену и детей – не лучший пример для подражания, – сказала мать.

– Да, но он риелтор.

– Уже нет, – многозначительно произнес отец. – Похоже, они с партнером замешаны в каких-то темных делишках, – добавил он с явным неодобрением.

– Тех, кто подло обманывает собственную жену, слушать не стоит, – изрекла мать Эллы.

За два столика от них произошло какое-то движение. Элла увидела, как Дон поднялся. Сейчас подойдет, поняла она. Срочно заставь их смеяться, приказала она себе.

Задача оказалась не из легких. В ее распоряжении было секунд тридцать.

– Ладно, выкиньте из головы. Дейрдра говорит, я помешана на недвижимости. А вот еще одна моя любимая игра: я представляю, что здания вокруг на самом деле не то, чем они кажутся. Про гостиницу «Холли» – европейский центр свингерства – вы уже знаете; мамина адвокатская контора в моем воображении отмывает деньги по-крупному. Ну а уж про то, чем занимается папина фирма, я вам сейчас такое расскажу…

Она оборвала задорное повествование ровно в тот момент, когда он приблизился к их столику. Уловка сработала: оба родителя улыбались и нетерпеливо ждали продолжения.

– Здравствуйте. Я Дон Ричардсон. Мы встречались на вечеринке у Фрэнка и Нуалы на прошлой неделе.

– Ах да, верно. Познакомьтесь, Дон: это мои родители, Тим и Барбара Брейди.

Его рукопожатие было таким твердым, а тон – таким теплым, что она не испытала ничего, кроме благодарности. С какой искренней доброжелательностью он разговаривал с двумя незнакомыми людьми! В его голосе не мелькнуло ни малейшего намека на то, что он готов соблазнить их дочь и предать собственную жену; сейчас ей виделось, что он подошел спасти беседу. Сегодня у ее отца день рождения, объяснила она; Дон рассказал, что их семья празднует победный гол, который забил его сын. За несколько коротких минут он выяснил название фирмы ее отца и одобрительно о ней отозвался. Оказалось, ему известно бюро, в котором работает ее мать. Он заметил, что это очень уважаемые юристы, и удалился.

Они заговорили о нем с восхищением.

– Невероятно трудолюбивый человек. Потому и добился высокого положения. Раньше поговаривали, что он взлетел благодаря тестю, но до его прихода об этой фирме никто и не слыхом не слыхивал, – сказал отец.

– И с людьми удивительно легко сходится, – добавила мать.

Элла понимала: глупо так радоваться тому, что он им понравился. И все же безмерно радовалась – особенно тому, как он улыбнулся ей, выходя из ресторана. Она догадывалась, что он скоро ей позвонит. Но не ожидала, что это случится уже в полночь.

– Надеюсь, я тебя не разбудил? – раздался в мобильнике его голос.

– Нет. Я читала. Тут можно посидеть у окна. Вообще-то, я скорее разглядывала кусты и цветы, а не читала.

– Кусты? Цветы? Ты где? – недоуменно спросил он.

– Какая короткая у мужчин память. Я в «Холли», мы с тобой тут виделись всего четыре часа назад.

– В «Холли»? – В голосе послышалось разочарование.

– Дон, ты ведь знаешь. Это что, такая игра?

– Если так, то я проиграл.

– Где ты? – спросила она.

– В машине, припарковался на твоей улице. Думал, ты пригласишь меня на кофе.

– Значит, праздник у твоего сына закончился?

– А у твоего отца продолжается?

– Видимо, такова жизнь.

Она уже улыбалась: он у ее двери в Дублине. Не вернулся в Киллини к жене в красных шелках. Видимо, связи с домом действительно очень слабые, как он и говорил. Проделал такой долгий путь до Дублина в надежде увидеть ее. Значит, она и вправду ему нравится.

– Можешь зайти на кофе в другой день. Например, завтра, – сказала она.

– Завтра не могу. – В его голосе послышалось сожаление. – Завтра проводим большой сбор средств для политиков. Мне надо быть там, обхаживать гостей.

– Ну что ж. – Она заставила себя равнодушно пожать плечами.

– В понедельник вечером? – предложил он.

Дейрдра предупреждала: нельзя быть слишком доступной.

– В понедельник мне неудобно, а вот вторник или среда подойдут.

– Тогда во вторник, раз раньше не получается. Если я привезу бутылку потрясающего вина, приготовишь мне стейк?

– Договорились, – ответила Элла, недоумевая, как человеку пережить это бесконечное количество часов до восьми вечера вторника.

Наутро, когда они наслаждались полным ирландским завтраком, к ним подошла поболтать мисс Холли.

– Приятно было встретить здесь вчера Дона Ричардсона. – Мать Эллы хотела показать, что они здесь со всеми ровня.

– Ах да, он прекрасный семьянин, мистер Ричардсон, – отозвалась мисс Холли, одобрительно кивая. – Уж поверьте мне, миссис Брейди, у нас тут сразу все видно. Столько так называемых крупных бизнесменов совсем перестали держать марку, увы.

– Значит, он тут часто бывает с семьей? – сдавленным голосом спросила Элла и пригвоздила колбасу вилкой к тарелке, будто отчаянно хотела ее прикончить.

– Не то чтобы часто, он ведь работает. Обычно приезжает его жена со своим отцом и детьми, но мистер Ричардсон всегда звонит и заказывает для них какое-нибудь особенное вино, а когда может, приезжает сам.

– Как мило, – сказала Элла и внезапно почувствовала огромное облегчение.

На Тара-роуд она поцеловала родителей на прощание и выкинула из головы мысли о том, что теперь без нее – света в их окошке – они проведут очередной пустой, безрадостный день. Она всеми силами пыталась убедить их продать этот огромный дом. Высвободить деньги и съездить в круиз, купить машину получше или исполнить любое другое желание. Она понимала: где бы они ни жили и сколько бы денег у них ни было, они не возьмут будущее в свои руки и не выжмут из него все возможное. В отличие от нее самой, от Эллы. Она собиралась поступить именно так. Связаться с этим привлекательным мужчиной, и не важно, сколько опасных поворотов поджидает ее на пути. А если будет больно, значит так тому и быть.

Зазвонил мобильный. Она съехала на обочину и остановилась, но звонил не тот, кого она ждала. Это был Ник, старый приятель по колледжу.

– А, Ник, – разочарованно сказала она.

– Случалось, меня и потеплее приветствовали, – усмехнулся он.

– Прости, я сейчас за рулем, в пробке, – солгала она.

– Ни в какой ты не в пробке, врушка. Ты на обочине, я стою прямо за тобой.

– У нас тут что, полицейское государство?

Она выскочила из машины, чтобы его обнять.

– Увидел тебя впереди и подумал, не захочешь ли пообедать.

– Еще как захочу! С удовольствием, Ник.

Они сидели и дружески беседовали: он рассказывал ей о всех своих переживаниях, а она молчала о своих. С Ником было так просто. Не нужно ничего объяснять и гадать, что у него на уме: все читалось на симпатичном конопатом лице и в больших зеленых глазах. На нем была черная кожаная куртка, на лбу – солнечные очки. Почему бы просто не полюбить такого человека, а не впутываться во все эти сложности? Элла ласково посмотрела на Ника. Он никогда не узнает, о чем она сейчас думает.