Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 46)
Я так расстроилась из-за пальто, что забыла о таксисте и опасении его разбудить.
Села в кровати и повернулась к нему своей измученной похмельной физиономией.
Там никого не оказалось.
Рядом со мной на постели лежало мое объемное, свернутое рулоном замшевое пальто. Тяжелое, бесцеремонное и занимающее несоразмерно много места. Оно притворилось таксистом и перепугало меня до смерти.
Я в восторге вскочила с кровати. Теперь можно было смело смотреть в будущее. Меня ждал продолжительный душ, тщательное полоскание рта и поиски по всей квартире какой-нибудь более или менее чистой одежды. Потом предстояло непременно заполучить эту работу в художественной галерее «От всей души», затем отнести в химчистку все испачканные вещи, после чего позвонить Кену, и пригласить его отпраздновать мой успех, и по ходу дела его окрутить.
С этим дешевым вином и впрямь шутки плохи. Вон даже какая-то муть примерещилась.
Можно подумать, я бы затащила к себе в кровать первого встречного таксиста!
Часть вторая
Хьюго
Не то чтобы в извозе есть что-то дурное. По мне, так занятие по всем статьям замечательное. Сколько хочешь – столько и работай. Если устал, можно свернуться пораньше; если надо скопить на отпуск, можно вечерком часа на три задержаться, чтобы необходимая сумма набралась быстрее. Пассажиры все время разные, и нужно быть редким брюзгой и склочником, чтобы не обзавестись за день парой приятных знакомств.
Я как-то подвозил женщину, которая направлялась на прием в саду Букингемского дворца. Она страшно нервничала, и ее так мутило, что пришлось дважды останавливаться, чтобы она не запачкала мне машину. В другой раз вез актера, который никак не мог запомнить слова своей роли, и мы сорок минут – при включенном счетчике – разучивали его реплики. А еще мне однажды попалась пара, где он только что сделал ей предложение: пришлось четыре раза примерить кольцо со словами, что крупнее бриллианта я еще не видел.
Как тут не полюбить таксовать?
Мой дядя Сидни, который сам в такси работал и меня пристроил, говорил, что всегда старается разузнать у пассажира что-нибудь интересное, – так ты не просто весь день баранку крутишь, но и всесторонне просвещаешься. Он приносил домой уйму всяких сведений: как правильно предсказывать погоду, где купить овощи за полцены перед закрытием рынка, как найти через Интернет партнершу по игре в бридж и прочим увеселениям.
Крисси, милая девушка из цветочного магазина, с которой я вроде как встречаюсь, говорит, что я очень смешно рассказываю о своей работе в такси и что мне стоит написать об этом книгу. Мне, написать книгу? Мне, Хьюго? Ну нет, вот уж чего никогда не хотел.
По правде говоря, я бы лучше стал певцом. Мне нравится представлять себя на сцене перед толпой народа. Людей я не боюсь, стеснительностью не страдаю, все-таки с такой работой нервы быстро становятся как канаты. Знаю нотную грамоту и неплохо играю на гитаре… Но удача обошла меня стороной. Пробиться я не смог.
Хотя, попрошу заметить, пытался. Участвовал в конкурсах талантов, рассылал демозаписи сначала на кассетах, потом на компакт-дисках. Но все мимо. Я не хуже тех, кому повезло. Писал собственные песни, перерабатывал чужие. Без толку.
Музыкальной тусовки я при этом сторонился. Знаю, звучит странно. В самом деле, если уж ты чем-то интересуешься, почему бы не обзавестись друзьями с общими интересами? Но я отчего-то продолжал приятельствовать с теми ребятами, с которыми учился в школе.
Они, конечно, любили ходить по клубам и танцевать с девчонками под хорошие песни, но настоящей тяги к музыке у них не было. Им никогда не хотелось ее ни исполнять, ни сочинять. Поэтому мы этой темы почти не касались.
Все работали в разных местах, кое-кто из них тоже водил такси. Когда мы собирались, говорили об этом, об отпусках, о любимых спортивных командах, иногда клятвенно обещали заняться бегом или записаться в фитнес-клуб, потому что из-за постоянного сидения в машине у нас стали расти животы и обвисать зады. По утрам в воскресенье мы играли в футбол, а потом шли пропустить по паре бокалов пива. Но один за одним мои друзья обзаводились парами и женились, и сейчас, когда нам всем исполнилось по двадцать пять – двадцать шесть, я единственный, кто еще не остепенился.
Так что теперь у нас почти не осталось общих тем. Они говорят исключительно о том, как набрать денег на первый взнос за дом, перекрыть крышу, затереть швы или положить настил. Я им в какой-то степени завидую, потому что они страшно во все это вовлечены и каждую субботу проводят, обустраивая свой дом. Кое у кого есть дети, которые, как по мне, все на одно лицо.
Однажды я тоже женюсь и заведу детей, но это потом, сначала нужно познакомиться с правильной девушкой – такой, ради которой я прыгну выше головы.
Надеюсь, она будет связана с музыкальной индустрией, потому что я еще не совсем отказался от мечты. Почти отказался, если честно, но все же не совсем. Когда слушаешь всех этих звезд, замечаешь, что в какой-то момент им просто повезло: они встретили кого-то, кто познакомил их с нужным человеком, и тот помог им «выстрелить».
Я до сих пор живу с родителями, и дело тут не в том, что я двадцатишестилетний нюня и мямля.
Ну, жить можно с родителями и у родителей, так ведь? Дома у нас есть микроволновка и большой холодильник с полками, подписанными «Папа», «Мама» и «Хьюго».
Моя сестра Белла, которая живет отдельно с двумя феминистками, сказала, что считает его – наш дом – самым безрадостным из всех, которые ей когда-либо приходилось видеть, безрадостнее документального фильма об инвалидах, потому что те увечны телом, а мы – духом. В ее глазах мы втроем составляем удручающую картину несостоятельных людей, попавших в ловушку убогого повседневного уклада. Она думает о нас c содроганием – трех взрослых, лишенных настоящей жизни.
Я, откровенно говоря, никогда не понимал, что ей так не нравится. Нормальная у нас жизнь. Я каждый месяц откладываю для родителей понемногу на черный день. Папа работает ассистентом в ветеринарной клинике, специализирующейся на мелких животных. Он всегда был именно ассистентом, не врачом – нет соответствующего образования, – но сотрудник он совершенно незаменимый. Никто лучше не умеет удерживать котят при уколах, успокаивать собак или убирать за хомяками, которые гадят повсюду. Он просто обожает животных, но, к сожалению, мама – аллергик и чуть что покрывается сыпью, чихает и трет глаза. Поэтому папа занимается животными в рабочее время и почти каждый вечер выгуливает в парке чужих собак.
Мама целыми днями подыскивает людям бюджетные поездки в туристическом агентстве, у нее это здорово получается. Она может подобрать путешествие на любой вкус и оформить его с большой скидкой. Например, найти горящий тур на острова Карибского моря по бросовой цене или недорогую поездку в Венецию на праздничные выходные в низкий сезон… Но папа терпеть не может летать. Однажды попробовал, ему не понравились неприятные ощущения в ушах, и с тех пор он в самолет ни ногой. Маме приходится путешествовать в компании коллег, что ей не очень нравится. Но родители счастливы вместе, по-настоящему счастливы, а не так, как большинство людей в нашем мире.
Папа – вегетарианец, а мама вечно сидит на какой-нибудь сумасшедшей диете, так что собственные полки в холодильнике мы завели для удобства. Да и вообще дома все устроено просто отлично.
У нас два телевизора, один в кухне, другой в гостиной, поэтому никаких яростных споров по поводу того, что будем смотреть, у нас не возникало. На каждой третьей неделе мы по очереди занимаемся стиркой; с глажкой не мудрим, у нас вся одежда из немнущихся тканей. Это мою сестру Беллу тоже удручает. Как будто ее жизнь с двумя занудливыми бабами, которые носят экологичную одежду, едят органические продукты и все разговоры ведут вокруг зеленой повестки, хоть сколько-нибудь менее уныла.
У мамы с папой все хорошо, и я уже достаточно давно работаю таксистом, чтобы понять: дела у них обстоят лучше, чем у многих ровесников. Каких только людских бед и страданий не увидишь с водительского сиденья, доложу я вам.
Во всяком случае, этим утром мама сказала, что на следующих выходных летит в Дубай на восемь дней, и папа ответил, что это прекрасно, ей там обязательно понравится. А он сможет отправиться в приют для раненых животных: он уже давно хотел найти время, чтобы поухаживать за бедными осликами, от которых осталась одна кожа да кости, и напуганными собаками, часто с затравленными глазами и всего тремя лапами. Оба спросили, справлюсь ли я без них, и я ответил, что легко. Все равно в эти выходные наступала моя очередь устраивать стирку, поэтому дом можно было смело оставлять на меня.
– Какой ты у нас хороший мальчик, Хьюго, – сказала мама.
– Уже мужчина, – уточнил папа.
– Может, успеешь жениться к нашему приезду, – вроде бы в шутку проговорила мама, но я знал, что для нее это вопрос серьезный.
Ей бы очень хотелось, чтобы я женился. Мне казалось, что я в глазах родителей немного неудачник. В моем возрасте у них уже росли двое детей: пятилетняя Белла и четырехлетний я. А мне, кроме небольшого счета в банке, и похвастать было нечем.
– Не-а, наверное, останусь тут с вами, пока вы совсем не состаритесь.