Мэй – Руки, полные пепла (страница 30)

– Мать сказала, этого не случится! Память не вернется.

– Я не верю Деметре. Или она сама может чего-то не знать. А даже если и так… не сопротивляйся себе. И ему тоже – хотя Гадес давно разучился ухаживать за женщинами.

Нефтида фыркнула, давая понять, что это всего лишь шутка, и даже Софи невольно улыбнулась. Она сама не знала, что чувствует. И не понимала, восторг это вселяет или страх.

Нефтида поставила на поднос маленький чайник и чашки, но не пошла вместе с Софи. И той пришлось медленно и осторожно пробираться по коридору, стараясь ничего не задеть и не разлить. Поэтому она возникла на пороге гостиной почти бесшумно – по крайней мере боги ее не услышали, продолжая разговор.

Зевс стоял у огромного панорамного окна, от пола до потолка, сложив руки за спиной. Без пиджака, сейчас аккуратно повешенного на спинку кресла. Зевс смотрел на вечерние огни и теперь повернулся к сидящему Гадесу, оказавшись как раз спиной к Софи.

– Творится что-то странное, очень странное, – его голос походил на далекие раскаты грома, где-то за горизонтом, опасные для других, но точно не сейчас. – И больше меня беспокоят не враги – нас много, мы найдем их. Но если кто-то влез в Подземное царство так нагло, это плохой знак. Никто никогда не трогал мертвецов и тот мир. Пожалуйста, будь осторожен. Ты тоже не неуязвим против Оружия.

Гадес не ответил и посмотрел на Софи, заметив ее. Зевс тоже обернулся, но не выглядел смущенным. Он с довольным видом кивнул, когда Софи торопливо расставляла чашки на столе, и сказал:

– Я не знал, что сделала Деметра. И с ней стоит побеседовать на эту тему.

Усаживаясь, Софи украдкой посмотрела на Зевса: ей показалось, или в его последних словах прозвучал интерес? Как будто он вовсе не хотел высказывать Деметре, что та не права, а жаждал узнать, как она могла провернуть подобное колдовство, лишить дочь памяти.

– У меня есть план действий, – заявил Зевс.

Взяв чашечку с чаем, Гадес улыбнулся.

– Ты забываешь, мой дорогой брат, что я тебе не подчиняюсь.

Звонок в дверь раздался неожиданно. Яркий, четкий и бескомпромиссный. Гадес с Софи переглянулись, выражение лица Зевса не изменилось. Но прежде чем они успели дойти до двери квартиры, там уже оказался Сет – скорее как затаившаяся буря, а не как радушный хозяин.

Но когда он распахнул дверь, Софи подумала, что и сама не отказалась бы сейчас от урагана, который унесет гостью подальше.

На пороге стояла ее мать.

– Где Софи? Вы держите ее силой?

– Проваливай.

Сет захлопнул дверь. Ушел куда-то в комнаты и даже не обернулся на продолжающиеся звонки. Так что теперь открыл Гадес, действуя мягко, ни одного лишнего движения, будто готовый к внезапной атаке – или схватке.

– Добрый вечер, Деметра.

– Я узнала, что случилось с другими богами, которые пришли на ваш зов. Где моя дочь?

– Она здесь. Но будет делать то, что сама пожелает.

В его словах не звучала угроза, только предупреждение. И мать то ли почуяла ее, то ли не решилась входить в чужой дом, полный силы, и осталась стоять на пороге. Софи вышла, чтобы ее было видно.

– Софи! Пойдем домой.

Мать смотрела твердо. Но когда Софи перевела взгляд на Гадеса, то увидела в его лице только вопрос. Она будет делать то, что пожелает. И если решит сейчас уйти, Гадес не будет этому препятствовать. Отпустит, неважно будет, что он сам об этом думает.

– Нет, – Софи покачала головой. – Мама, я здесь по доброй воле. И не вернусь домой. Не после твоего вранья.

Мать явно хотела что-то возразить, Гадес весь как будто подобрался, но тут внезапно вмешался Зевс. Он вышел, открыто улыбаясь и явно сбив своим видом Деметру с толку. Он решительно подхватил ее под руку.

– Деметра, как давно мы не виделись! Давай никого не будем нервировать и поговорим наедине. Я видел тут внизу отличный холл с диванами.

Гадес закрыл за ними дверь, и, внезапно оказавшись с ним наедине, Софи растерялась. Не знала, что сказать или сделать, чтобы это не выглядело глупо. Особенно после того, как мать пришла, чтобы за ручку увести ее домой! Позорище.

Но Гадес ничего не сказал, только молча прошел мимо, возвращаясь в гостиную. От этого Софи растерялась еще больше: иногда он вел себя, как пара выскочек из ее старой школы, думавших, что они лучше других.

Софи даже разозлилась и решила высказать напыщенному Гадесу, что иногда люди могут просто разговаривать, так это и работает, – но на пороге гостиной она застыла.

Все лампы почти погасли, их свет стал приглушенным. Гадес стоял перед окном и ночным городом, застыл неподвижным темным силуэтом. И Софи не видела, но чувствовала, будто что-то происходит.

А потом Гадес распахнул руки, и вокруг него заклубились десятки, сотни силуэтов. Они походили не на призраков, а скорее на фигуры из пыли, подсвеченные городскими огнями. Они вились вокруг Гадеса, а потом будто приникали к нему – проникали сквозь него. И Софи поняла, что происходит, что души, выбравшие своим пристанищем Подземный мир, сейчас отправляются туда.

Он и есть Врата.

В сознании Софи прошелестело, будто неясное воспоминание, отголосок прикосновений и желания: «Аид».

Он опустил руки, лампы вновь стали гореть в полную силу. Обернувшись, Гадес рассеянно скользнул взглядом по комнате и по Софи. Ей казалось, он сам еще не совсем здесь, а частично там, в другом мире. Подобным образом он выглядел, когда вернулся из царства мертвых в своей квартире.

Но Гадес моргнул и снова стал почти обычным человеком. Хотя Софи казалось, что тьма и сила обнимают его будто вторая кожа. Ей и самой захотелось прикоснуться к нему, почувствовать эту вязкую мощь, а потом – обычное тело, которое отзывалось на ласку, как любое другое.

Смутившись, Софи села на диван и потянулась к принесенному чайнику.

– Я больше не могу пить чай, – сказал Гадес. – Его очень любит Зевс, Неф это знает. Но в меня больше не влезет ни глотка.

Он плавно опустился в кресло и сейчас уже не казался ни уставшим, ни… обычным. Софи не помнила Подземного мира, но ей казалось, он отражается в глазах Гадеса.

– Зевс останется здесь? – спросила она.

– Уж точно не у Сета – Сет вообще терпеть не может гостей, ну, кроме нас. Но в Лондоне. Мой брат полагает, что без его участия все развалится, поэтому будет во все лезть…

– Всем мешать? – улыбнулась Софи.

– Нет, он все-таки понимает, где нужен, а где не очень. Иногда. Но Зевс попробует что-то раскопать вместе с другими богами. Он прав, это стало общим делом.

– Вы с ним редко видитесь?

– И сейчас вряд ли будем чаще. Наши отношения никогда не были близкими.

Пить чай Софи тоже не хотелось. Она просто сжимала в руках чашку, наблюдая, как в янтарной жидкости плавают мелкие лепестки каких-то цветов.

– Это ведь он одобрил перерождения? – тихо спросила Софи. – Моя мать предложила, а он согласился.

Гадес молчал долго. Так долго, что Софи думала, он не ответит. Она вскинула голову, но Гадес смотрел куда-то в сторону, задумчиво и вряд ли что-то толком видя.

– Да, – слово упало и разбилось кусочком обсидиана. – Я не во власти Зевса, он не может мне приказывать. Но может создать законы, которым вынуждены подчиняться все из его пантеона. С тобой тогда… это было сложно, и я не виню Зевса. Он принял решение, которое хоть как-то удовлетворяло всех. И у него были причины так сделать.

Возможно, внутри Софи говорили отголоски ее памяти, но ей показалось, есть что-то еще. Что-то, касающееся причин Зевса. И она с напором спросила:

– Почему?

Гадес быстро глянул на нее, но Софи не смогла понять, что выражал этот взгляд. Удивление? Радость? Она думала, ответа не будет, но Гадес неожиданно сказал:

– Это касалось твоего отца.

Софи опешила. За все это время, проведенное с богами, после того, что они ей открыли, у нее ни разу не возникло мысли задуматься об отце. Мать говорила, что он умер очень давно, когда Софи была еще младенцем… но это была версия для смертной девочки, которая верила, что мир прост и понятен.

– Кто мой отец? – тихо спросила Софи. Она совершенно не помнила, что говорили мифы. – Настоящий отец.

– Люди знают версию о том, что Персефона – дочь Деметры и Зевса. Но на самом деле все было не так.

– А как?

– Что говорила тебе мать?

– Что мой отец умер.

– Это правда, – ответил Гадес. – Твоим отцом был смертный человек, и он умер много веков назад.

– Смертный? Это возможно?

– Боги влюбляются в смертных, это происходит постоянно. Только детей у них не бывает, не так это устроено. Но Деметра – богиня плодородия. Не знаю, как она применила свою магию, но родилась ты. Богиня, но с частичкой смертного. И это накладывало ограничения.

– Какие? – жестко спросила Софи. Она хотела знать все до конца.

– У тебя была долгая, очень долгая жизнь, но не вечная.

– Ты знал об этом?