Мэй – Руки, полные дождя (страница 32)

Сет не думал, что работа затянется так надолго.

Хотя, конечно, подозревал.

Остальные сотрудники давно покинули офис, но Сет хотел успеть просмотреть все документы до завтра и составить новые. А когда понял, что закончил, до конца смены Анубиса оставался всего час, так что решил дождаться.

Иногда он забирал его после работы, потому что Анубис не очень любил ездить на смены на мотоцикле и обычно либо успевал на метро, либо брал такси. Либо шёл пешком.

В кабинете царила та тишина, которая может быть после давно закончившегося рабочего дня. За окном светился огнями Лондон, но внутри один экран монитора разгонял вязкую тьму. Сет включил негромкую музыку, глянул новости как у богов, так и у людей. Откинулся на стуле и потёр уставшие глаза.

Нефтида написала, что из похода Амона в клуб ничего не вышло: он не видел, а из-за музыки и слышал с трудом, что совсем его дезориентировало. Гор отвёз его и Эбби домой.

Когда-то давно Амон признался, что больше всего боится превратиться в безразличного бога. Особенно древние сначала теряли интерес к происходящему вокруг, а потом засыпали. Они не умирали и продолжали существовать вечность, но окаменевали. Сет видел «статуи» и с трудом мог поверить, что когда-то они были богами – и до сих пор оставались живыми. Но ничего не хотели.

После Тиамат он понял, чего боялся Амон. Стать таким вот безучастным богом, как она, который понятия не имеет, каково это, сопереживать. И ко всем относится как к подопытным крысам. Ящеркам, у которых можно раз за разом отрывать хвост.

А если они сдохнут, не беда, есть другие.

Амон любил жизнь во всех её проявлениях, предпочитая быть юным мальчишкой, а не древним богом. Поэтому они так быстро сошлись с Анубисом, оба слишком ярко ощущали живительную пульсацию существования.

Оставаясь запертым в собственной темноте, Амон резко приблизился к древним богам, подобным Тиамат. На самом деле, Амон старше Сета, он глава пантеона, но Сет ощущал, что это его дело и его ответственность. Он должен что-то сделать.

Может, потому, что слишком часто он вытаскивал из переделок не только Анубиса, но и Амона вместе с ним. Он не умел сидеть и ждать, это угнетало. Он хотел решать проблемы.

Выключив компьютер, Сет вышел из тёмного кабинета, запер его, а потом и весь офис. Спустился в стеклянный холл здания, попрощался с охранником. Завернул за угол, где располагался клуб. Уже запертый, так что пришлось заходить через дверь для персонала. В рабочее время из офисного здания сразу можно попасть внутрь, но теперь уже поздно.

Анубис оставался один, вытирал столик, остальные уже ушли. Здесь было так же тихо, как в офисе, стулья стояли на столах, будто торчащие кости животных. Общий свет давно выключен, оставался бар.

– Ты домой? Подвезти?

– О! Да, – обрадовался Анубис. – Я почти закончил, сегодня моя очередь всё закрывать.

Он кинул тряпку в мойку, подхватил термокружку, в которой ещё что-то оставалось, и кивнул Сету. Свет они выключили уже у выхода, и Сет пошёл прогревать машину, пока Анубис возился с ключами.

На подземной парковке царил холод, как и в машине, но к тому моменту, как внутрь нырнул Анубис, салон успел прогреться, а сиденья радовали теплом. Видимо, очень вовремя: в распахнутой кожаной куртке Анубис подзамёрз и пытался согреть ладони о термокружку, которая давно остыла.

– Пока нашёл, где ты припарковался, – проворчал Анубис, ставя кружку.

– Обычное место было занято.

Из кружки пахло горькими травами, Сет и сам иногда брал их у Нефтиды на кухне, на богов они действовали тонизирующе, вроде кофе или энергетика.

Сет знал, что Анубис не спал уже несколько ночей, по крайней мере, не спал нормально. Он вытянул ноги, насколько позволяла машина, и сразу пристегнулся, потому что забывал делать это позже.

– Всю смену на ногах, – пожаловался Анубис. – А последняя клиентка долго рассказывала о семье, работе, творчестве и эмоциональном выгорании. Давно люди используют настолько сложные слова за барной стойкой?

Анубис вздохнул и посмотрел в окно. Вряд ли мог увидеть что-то, кроме ещё стоявших машин да размеченных парковочных мест в электрическом свете. Сет терпеть не мог подземные парковки, они напоминали ему пещеры, а не простор пустыни, но в большом городе выбирать не приходилось.

Иногда он думал, может, такие места напоминают Анубису Дуат.

– Зима будет холодной, – негромко сказал Анубис. – Но мы её переживём.

Сет не любил, когда тот становился задумчивым, похожим на Осириса, растерявшим энергию. Анубис перевёл взгляд на приборную доску, нажал несколько кнопок, включая негромкое радио.

– Не знаю, что делать, – сказал он. – Пробовал приказать Дуату, чтобы он больше не подпитывался Гором. Не вышло.

Сет начал выводить машину с парковки. Анубис казался ещё более задумчивым:

– Проблема не в Дуате. Проблема в Горе. Дуат откликается на наши желания.

– И?

– Я думаю… думаю, когда Дуат начал разрушаться, он стал черпать силу из Гора не потому, что он бог жизни. А потому, что Гор сам этого хотел, неосознанно. Он не против умереть.

Это походило на правду, по крайней мере, на то, что видел Сет.

– Он мой брат. Он мне нужен. Но кажется, он сам в это не верит.

– И в кого он такой, – хмыкнул Сет. – Никакого фамильного сходства.

Анубис проворчал что-то в ответ, беззлобное и уже не такое задумчивое.

– Попробуй отдохнуть и тогда идти в Дуат, – сказал Сет. – И вы с Гором оба иногда слишком много думаете. Не против сделать крюк?

Анубис быстро понял, к чему клонит Сет, и хитро улыбнулся:

– Мне чизбургер и картошку, но не тот ужасный соус, как в прошлый раз.

Пришлось постоять в очереди, которую Сет ненавидел, поэтому он ошибся в заказе, так что пришлось Анубису лезть к окошку, рассказывая, какой же соус нужен.

Когда пустые бумажные пакеты были выкинуты на заднее сиденье (и Сет подумал, стоит не забыть их убрать, пока не сел Амон, который в прошлый раз очень возмущался, что не привезли чизбургер и ему), Анубис спустился пониже на сиденье и откинул голову. Он почти сразу задремал, а Сет старался ехать аккуратнее: он знал, что ровный ход машины успокаивал Анубиса.

В квартире стояла тишина, одна Нефтида на кухне чем-то шумела. Амон спал в гостиной, хотя Сет понятия не имел, осталась ли Эбби. Гор наверняка давно уехал, а Гадес собирался в Подземный мир.

– Будешь спать с нами, – заявил Сет.

Анубис тут же возмутился:

– Я давно не маленький!

– Заткнись и помоги с диваном.

В детстве Анубису часто снились кошмары. То ли так влияла земля живых, то ли он абсолютно по-человечески боялся открывающейся вселенной. Тогда Анубис часто спал в комнате Нефтиды и Сета, это успокаивало кошмары.

Когда они перетащили диван в спальню, Нефтида тут же засуетилась, чтобы постелить, после они с Анубисом ещё долго сидели на кухне, беседуя, но Сет слишком устал, поэтому сразу лёг спать.

Ночь для него прошла беспокойно. Он проснулся, когда Нефтида скользнула на место рядом, уткнувшись ему в плечо, а Анубис устроился на диване. Потом просыпался ещё несколько раз за ночь, прислушиваясь к дыханию, но стояла тишина.

Утром Сет ненавидел будильник – как и всегда, конечно же. Но опаздывать в офис не стоило. Он выбрался из-под тёплого бока Нефтиды, Анубис тоже ещё спал, до подбородка завернувшись в одеяло.

Душ взбодрил, на щетину Сет махнул рукой. С кухни раздавался смех, так что он сразу пошёл туда.

Встрёпанный и едва проснувшийся в такую рань Анубис пытался готовить что-то, отдалённо напоминающее омлет. Вполголоса ругался, а сидевший на стуле Амон искренне улыбался.

Кажется, это был первый раз с момента ослепления, когда Амон наконец-то начал улыбаться.

13

Амон маялся весь день.

До этого время сливалось в единую вязкую пелену, наполненную густым мраком, но визит к Тиамат что-то сдвинул. Позволил осознать, что пусть Амон не видит, сила остаётся при нём. И он не позволит ни Тиамат, ни кому-то ещё угрожать ему или пантеону.

Может, поэтому сегодня весь день было ощущение… чего-то плохого. Как зуд под кожей, которого Амон не мог объяснить, но избавиться не получалось.

У Анубиса выходной, так что первую половину дня он остался дома, то ли никуда не собирался, то ли не хотел оставлять Амона. Готовить у Анубиса выходило прескверно, хотя он пытался. Так что, когда Сет ушёл в клуб, Нефтида заявила «ты так кухню сожжёшь» и решила преподать ему пару уроков.

Амон не видел, но был готов поспорить, Анубис слушал её вполуха, постоянно отвлекаясь и не находя ничего интересного в готовке. Он отлично помнил его скучающее выражение лица.

Интересно, когда оно начнёт стираться из памяти? Поглощаться мраком?

Потом пришла Эбби, и она как ученица оказалась куда способнее. Она искренне интересовалась, хотя яйца разбить никак не получалось. Амон даже помог ей. Он прекрасно справился с парочкой, не задумываясь, а когда попытался сосредоточиться на действиях, то ничего не смог, яйцо выпало из рук и разбилось.

Амон думал, что может дать отпор Тиамат, но на самом деле не способен самостоятельно побриться.

Он узнал, какой скользкий пол в ванной, а футболки совсем не одинаковы на ощупь. На некоторых принты напечатаны, и Амон проводил по ним пальцами, боясь забыть, что там изображено.

А потом натягивал первую попавшуюся футболку, потому что какая разница, они все для него выглядят одинаково. Как мрак.