Мэй – Руки, полные дождя (страница 22)

Амон осекается на полуслове, вмиг забыв, о чём рассказывал. Потому что видит хмурого Анубиса, который молчит и смотрит на чашку с кипятком перед ним.

– Эээ… ты чего? – спрашивает Амон.

– Я не умею этим пользоваться, – едва слышно отвечает Анубис. – Даже не представляю, что это.

Амон растерянно смотрит сначала на кипяток, потом на банку растворимого кофе и свою чашку, где уже размешал и залил молоком свою порцию.

Ну конечно! Изобрели растворимый кофе раньше, но после Второй мировой получили распространение коричневые с бежевым баночки. Вряд ли они были в Дуате, поэтому Анубис и не представляет, что это такое.

Амон медлит мгновение, а потом думает, что лучше не заострять на этом внимание, тогда Анубису будет проще. Перегибается через стол, подхватив банку, и щедро сыпет в кипяток Анубиса:

– Не поверишь, это кофе! Сету не показывай. Он говорит, это муть какая-то. Но на самом деле неплохо, размешай, он растворяется.

Анубис налил эспрессо из кофемашины и подал одному из посетителей, обычному человеку, который сидел у стойки вместе с другом.

Вечер в баре оказался оживлённым, но не настолько, чтобы сбиваться с ног. Анубиса устраивало: он ещё чувствовал усталость после изнанки Дуата. Она выматывала, как будто плотность воздуха там больше, словно на преодоление уходило больше сил.

В воздухе пахло печёными яблоками с кухни, и Анубис подумал, что стоит поесть, когда закончится его смена. Вообще он обедал, но это же было давно!

Между битами музыки и разговорами ощущалась чья-то божественная сила: лёгкая, почти щекочущая, но в ней чувствовалось что-то дурманящее от перебродивших на солнце ягод. Некоторые боги обижались, когда по силе пытались определить пол, но тут Анубис готов был поспорить, что это богиня.

В баре запрещалось использовать силу, её стоило приглушать, но иногда запрет, конечно же, игнорировали. Эта даже слегка кружила голову, как алкоголь, и было приятно.

– Можно еще «Зомби»?

Анубис кивнул клиенту и кинул в стакан лёд, подхватил бутылки, по очереди заливая в шейкер в чётких пропорциях. Зевс с Гадесом давно ушли в сторону ВИП-зоны, Амон устроил паре ракшасов взбучку, так что они пришли потом в бар и мрачно попросили водки – на них, в отличие от богов, отлично действовал человеческий алкоголь. Амон тоже был здесь, но где-то с другой стороны бара. Строчил сообщения Эбби.

Днём он успел рассказать о своей гениальной идее наведаться к Тиамат.

– Той самой, – уточнил Анубис, – которая помогла с Кроносом и смогла его уничтожить. Той самой, которая захотела взамен забрать тебя, чтобы ты её то ли развлекал, то ли показал больше человеческой жизни. Вот к ней ты собрался?

– Не будь занудой, – заявил Амон.

Идти один он справедливо не хотел, так что Анубис пообещал, что они с Гором составят ему компанию.

– Сета не возьмём, – проворчал Амон. – Он сначала начнёт нарываться, а потом будет удивляться, чего это Тиамат не хочет говорить, когда он силу применяет. Попробуем договориться.

Гор почему-то быстро согласился с Амоном и с его точкой зрения насчёт Сета. Идея Анубису очень и очень не нравилась, хотя он не мог не признать, что одно из самых древних божеств вполне может быть в курсе, к чему же так стремится Геката. Или кто с ней работает?

Решив устроить короткий перекур, Анубис перебросился парой фраз с Джилл, администратором и выскользнул на улицу. Прохладный воздух отлично освежал, и Анубис вдохнул его полной грудью. А когда открыл глаза, увидел перед собой Луизу.

– Я пришла к Гадесу. Он внутри?

– С Зевсом, – кивнул Анубис. – Где-то за столиками.

Луиза стояла в нерешительности, не знала, стоит ей сказать что-то ещё или лучше уйти как можно быстрее. А когда Анубис к ней приблизился, она торопливо отстранилась.

Анубис заметил, что на руках Луизы тонкие перчатки, словно она боялась случайно коснуться, но принц мёртвых сам к ней приблизился. Положил руки на талию, ощущая тепло её тела под плотной тканью пальто. Приблизил своё лицо к лицу Луизы, так близко, что видел темноту её глаз, ощущал её дыхание на своих губах.

Она отстранилась почти испуганно, но Анубис успел наклониться и сказать ей на ухо:

– Я в тебя верю.

Он знал, если бы когда-то Сет и Нефтида не верили в него, он бы так и остался диким мальчишкой, слишком напуганным собственной разрушительной силой. Теперь он мог её неплохо контролировать и направлять, ощущать мертвецов как щекотку вдоль позвоночника.

Луиза устремилась внутрь клуба, и Анубис её не удерживал. Он постоял ещё немного, но курить не стал и вернулся к барной стойке. Оставалось ещё несколько часов работы, не так много.

Анубис хорошенько взболтал первый коктейль и наливал его в стакан, когда рядом возникла Джилл. Она хмурилась и хотела тронуть его за локоть, чтобы привлечь внимание, но в последний момент передумала, видимо, вспомнив, как он не любит чужие прикосновения.

– С твоим другом что-то не так, – Джилл кивнула на дальний конец стойки. – Я бы решила, что он пьян… но пил он сок.

Анубис удивился: он перекинулся с Амоном парой фраз минут десять назад, и всё было нормально. Украсив стакан долькой грейпфрута и листиком мяты, Анубис подал коктейль клиенту и заторопился к Амону.

И сразу понял, что имела в виду Джилл.

Амон сидел, склонив голову и смотря в одну точку, вцепившись в потёртую стойку с такой силой, будто боялся упасть. Он тяжело дышал и не шевелился. Это напоминало момент, когда он вернулся из заточения, совершенно потухший. Хотя теперь подобного ощущения не было, сила Амона оставалась при нём, он её приглушал, как и все боги в клубе.

– Амон? – осторожно позвал Анубис, остановившись перед ним. – Что случилось?

– Инпу? – Амон не поднимал голову, голос его дрожал. – Это правда ты?

– Эээ… да. Конечно. Я здесь.

Ладони Амона зашарили, потянулись вперёд, он пытался нащупать что-то, не поднимая головы. Анубис протянул руку и вздрогнул, когда в неё вцепились пальцы Амона. Вспомнилось то видение на изнанке Дуата.

Пожалуйста, не оставляй меня одного.

Анубис повернулся к Джилл, которая тоже подошла, явно обеспокоенная:

– Подменишь меня? Уведу его отсюда.

– Конечно.

Анубису пришлось почти уговаривать Амона отпустить его, чтобы он смог обойти барную стойку. Амон тут же снова вцепился в руку Анубиса, будто боялся упасть, потерять опору.

– Амон, что случилось?

– Инпу… – Амон смотрел перед собой, но сквозь Анубиса и растерянно шарил взглядом, как до этого пальцами. – Темно.

– Да что происходит?

Амон глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

– Я ничего не вижу. Совсем ничего.

10

Амон ненавидел темноту.

Она иссушала его, выпивала. Мрак вокруг превращал и самого Амона всего лишь в тень. На его счастье, ночи были коротки, а после изобретения электричества, стало довольно… приятно. Особенно когда Анубис выбирался из Дуата, и можно было развлекаться вместе с ним в городах, которые никогда не спали.

Амон даже не сразу понял, что происходит. Просто вот он убрал телефон, где кинул очередное сообщение Эбби, задумался о том, сколько осталось до конца смены Анубиса, и сунул пластиковую трубочку обратно в стакан сока.

А потом свет погас.

Амон ощутил лёгкое жжение по всему телу, но гладкая трубочка ещё оставалась в руке, вокруг слышался гомон людей в баре, играла музыка. Именно это несоответствие сразу дало понять, что проблема не в освещении, для остальных всё продолжилось, как и было.

Для Амона изменилось всё.

Он не мог это признать, трубочка выпала из пальцев, и пришлось вцепиться в барную стойку. Во что-то твёрдое и понятное, что оставалось перед ним и не давало упасть. Потому что Амон абсолютно терялся в пространстве, это было хуже, чем удар под дых.

Что-то похожее он ощущал, будучи запертым без солнца. Но теперь это не что-то вокруг изменилось. Сломался он сам.

Амону обязательно нужно нащупать объяснение. Любое, самое нелепое. Пусть это будет непонятный обряд Гекаты. Что угодно.

Лишь бы было объяснение, а процесс – обратимым.

Амон запомнил, как вцепился в Анубиса, звуки изменялись, это в памяти отложилось чётко. Амона куда-то уводили, усаживали, потом снова вели. Ему задавали вопросы, а он не мог на них сосредоточиться. Кажется, он не отпускал Анубиса, но не мог точно сказать.

Амон отказывался понимать, но знал, что его окружает тьма.

Он совершенно растерялся, пока не услышал слова на древнеегипетском, на котором не говорили уже несколько тысяч лет. Его искажённую версию копты использовали и по сей день, но это было не то.

Анубис в Дуате успел выучить множество языков, но обращался на родном для Амона, зная, что это точно привлечёт его внимание. Анубис чуть растягивал гласные и говорил на родном языке так, будто произносил гимны и заклинания – когда-то он совершал много погребальных ритуалов.

– Амон, ты можешь рассказать, что произошло? Пожалуйста.

Амон глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Так можно хоть ненадолго убедить себя, что это его собственный выбор, а от света отделяют лишь веки.