Мэй – Руки, полные дождя (страница 17)

– Жить будет.

– Ты говоришь, как он! – закатила глаза Персефона, продолжая почёсывать Цербера.

– Ну, это же правда. Ничего серьёзного.

– Почему тогда регенерация так долго не работала? Он чуть кровью не истёк. Это Геката?

– Это Луиза.

Гор швырнул полотенце на столик, едва снова не задев многострадальную вазу. Взял бумажные полотенца и опустился на корточки, начиная тереть кровавые знаки.

– Обычное оружие, я не ощутил в ране ничего особенного. Но Луиза позаимствовала часть жизненных сил Инпу, это и сказалось на восстановлении.

Возможно, вот почему Анубис пропустил выпад и не стал отвечать Гекате. Персефона думала, он опасался выпускать силу, но возможно, ещё и не конца восстановился после Луизы.

К утру Анубис проснулся в маленькой комнатке. Настолько тесной, что здесь помещались кровать по одной стене и рабочий стол по другой. Сквозь узкое окошко просачивался мутный свет дня.

Анубис сел на кровати, стараясь не потревожить псов Сета: несколько спали на постели, согревая небольшими телами, другие устроились на полу.

Голова была мутной, бок болел, но несильно, регенерация явно сработала. Ощущалась слабость, но не пугала, хотя вокруг шелестели мертвецы.

Они касались его, приникали к нему, скользили сквозь. Дуат вибрировал, и это отзывалось в костях Анубиса и в не до конца зажившей ране. Мертвецы ничего не просили, не требовали, наоборот, предлагали.

Дуат – колыбель Анубиса и его дом. А изнанка полнилась знаниями, ответами, которые можно получить, если правильно задать вопрос. Анубис задумался. Его брат умирал, а границы его загробного царства подтачивались магией Гекаты, той самой, которая заполучила его кровь.

Дуат, мертвецы – это его ответственность, и он хотел их защитить.

Не хватало знаний о том, что происходило, но Анубис мог поискать на изнанке. Да и восстановился бы там быстрее.

Подумав немного, Анубис коснулся пса, лежавшего на кровати:

– Ну-ка, со своими приятелями покажи Сету, куда я направился. И заверь, я скоро вернусь.

Анубис соскользнул в Дуат и дальше, на его изнанку.

8

– Это что, чай из пакетика? Если Нефтида увидит, что ты нашёл на её кухне такую гадость, то выставит вон.

Гор посмотрел на бумажку этикетки, которую держал в руке, пока бултыхал пакетик в кипятке. По правде говоря, он не стал искать на кухне, где тут может быть чай и как его заварить, нашёл в каком-то ящике пакетик и ладно.

Спросить у Амона тоже не сообразил, тот тыкал в его сторону половником, с которого вот-вот грозилась свалиться густая капля. Отвернувшись, Амон успел сунуть его в вязкое тесто и вылил очередную зашипевшую порцию на сковородку.

– Нефтида сама сказала мне оставаться, – пробурчал Гор.

Он вытащил чайный пакетик и аккуратно положил его на салфетку на стол. Мусорить на кухне Сета хотелось меньше всего.

– Конечно, – хмыкнул Амон, не отвлекаясь от блинчиков. – Она понимает, что ты тоже ждёшь, когда Анубис вернётся. Тем более не надо рассказывать, что ты тут занят и бизнесом занимаешься. Кому нужны яхты в Лондоне?

– Ты удивишься…

– Да ладно, у тебя здесь почти отпуск. Вот вернёшься в Калифорнию, там и займёшься делами.

– Если вернусь.

Амон глянул на него через плечо:

– Сколько ты уже не ел?

Сначала Гор не понял, с чего вопрос. В нём не было заботы, скорее, так врач спрашивал у людей, чтобы составить полную картину. Он пожал плечами и решил ответить честно:

– Со вчерашнего вечера. Я ужинал, когда Инпу позвал.

Ловко сняв со сковородки блинчик, Амон шлёпнул его на тарелку и поставил её перед Гором:

– Попробуй. И скажи, не слишком ли сладко.

Гор поковырял блинчик. На его взгляд, вышло отлично, о чём он тут же сообщил. Амон с удовлетворением кивнул и вернулся к плите. Гор положил вилку на тарелку: есть ему совершенно не хотелось, хотя блинчик вкусный.

Чай вот не очень, хотя Гор плохо разбирался. Напитки Нефтиды, пахнущие ягодами и осенью, намного лучше, но она сама где-то в квартире. Вместе с Сетом, который весь день ходил то с ноутбуком, то с телефоном. Он решил поработать из дома.

Даже Гор не мог попасть на изнанку Дуата, но он чётко знал, что Анубис там. Оставалось ждать, когда брат вернётся.

За окном сгустились вечерние тени и зажглись городские огни. Осень швыряла в стекло пригорошни редкого дождя, и Гору не хотелось думать, что придётся возвращаться к себе. Нырять в стылую ночь и куда-то ехать. И он не был уверен, что уснёт.

Даже солнечный Амон пока что спать не собирался: он зажёг подсветку под шкафчиками, нажал ещё несколько кнопок, так что на кухне царил очень мягкий свет. После очередного блинчика Амон положил рядом телефон, включив на нём ненавязчивую мелодию.

Гор не пытался сдержать улыбку: это напоминало, как Анубис управлялся в баре. Интересно, кто на кого повлиял.

– Тебе правда нравится? – спросил Гор. – Готовить?

– Конечно. Очень успокаивает. И мысли в порядок приводит. Думаю, кто ещё может помочь с поисками Гекаты.

– У богов не выходит?

– Они не хотят! – скривился Амон и в сердцах хлопнул лопаткой по бортику сковородки. – Придурки! Считают, что победили Кроноса и всё нипочём. Большинство заявило, что раз Геката всего-то взяла немного крови Анубиса, то ничего страшного. Мало ли, ей для колдовства нужно. С кем не бывает!

– А боги смерти? Как у других царства, в порядке?

– Не знаю. Они шифруются или давно не от мира сего. Гадес пытается что-то узнать. Будешь ещё блинчик?

Ответ ему явно не требовался, но Гор на всякий случай снова взял в руки вилку. Телефон в кармане завибрировал, и Гор достал его, чтобы прочитать очередное сообщение от матери. Кажется, третье за сегодняшний день.

По-хорошему, стоило ей перезвонить, но Гор никак не мог собраться. Он чувствовал себя усталым даже от мысли, что придётся изображать весёлость и уверять, что всё нормально. Исиде не стоило знать ни про умирание, ни про Дуат, а то она могла и сюда явиться.

С Сетом у Исиды не особо ладилось, она постоянно припоминала, что тот хотел убить Осириса. С Анубисом тоже не сложилось. Сын мужа от другой женщины, Исиду можно понять. С Амоном общего языка не находили: после того, как она занялась колдовством и хотела силой выпытать тайное имя Ра, Амон ей не очень доверял.

Даже Гор признавал, что иногда Исида перегибала палку. Хотя матерью была хорошей. Но Гор не готов что-то ей рассказывать, ему куда проще здесь, где никто ничего не требовал и не ждал.

Гор считался «золотым мальчиком» египетского пантеона.

Избалованный ребёнок, обласканный ясным небом и получающий всё, чего он хочет. Сиятельный сокол, рассыпающий золотые искры, бог жизни и ясного голубого неба. Венценосный сын Осириса, владыки египетского царства мёртвых.

Гор вырос среди плодородного нильского ила, среди солнца и людей, с матерью, которая пользовалась уважением и не лезла в дела сына, когда он стал старше. По крайней мере, пыталась. Исида восхищалась Гором, даже как-то говорила, что именно ему стоит быть владыкой египетского пантеона.

Осирис среди египтян имел вес, что ещё больше возвышало сиятельного сокола в глазах других богов.

Сам Гор к власти не рвался. Он поддерживал фараонов, был их покровителем и считал, что этого более чем достаточно.

С Амоном они познакомились поздно и сразу нашли общий язык. В отличие от многих других богов, Гор быстро понял, что Амон – отнюдь не тот мальчишка, каким он хочет казаться. Точнее, такой, но может быть и другим. К тому же Гор видел строгого Осириса и отнюдь не был уверен, что такое руководство – это именно то, что нужно богам.

Гор отключил телефон и оставил его на столе, перевернув экраном вниз.

Время шло, последняя египетская царица давно истлела, оставившись воспоминанием. Золото Гора сменилось на осень. Он узнал о том, что это нормально, не всегда радоваться тому, что есть, и не быть постоянно сияющим только потому, что ты «золотой мальчик».

Гор недавно понял, что они с Анубисом не так уж отличались друг от друга в детстве. Пусть старший почти все время проводил в одиночестве среди мертвецов, а младший – среди живых.

– Ой, Афродита опять в чатике.

Амон умудрялся одной рукой подкидывать блинчик на сковородке, переворачивая, а другой уже лазил в телефоне.

– Видимо, Арес где-то выступает, Афродита одна вечером, вот и пишет.

Арес был диджеем и обещал скоро снова приехать в Лондон, теперь уже с женой. Гор не был уверен, что так уж хочет встречаться с Афродитой, она почему-то предлагала странные вещи.

– Что на этот раз? – спросил Гор.

– Ну… она говорит, что раз тут и я, и ты, и Сет с Анубисом, надо устроить конкурс мокрых маек.