Мэй – Чернила и кровь (страница 4)

– Академия тоже полна призраков, – сказала Лидия.

Не сразу, но Айден вспомнил, что при встрече во дворце он пугал девочку историями о призраках. Их ему рассказала мать, а он потом передал братьям. Конрад рассмеялся, а вот Роуэна история ошеломила, он боялся тушить свечи на ночь. Айдену хотелось произвести впечатление на новую знакомую, вот он и понарассказывал.

– Интересно, – сдержанно кивнул Айден. – Я слышал о местных призраках.

– Кто не слышал? Но я могу показать. Приходи после отбоя в Северную галерею.

Подмигнув напоследок, Лидия послала кокетливый взгляд и снова опустила глаза, устремляясь прочь по коридору. За спиной Айдена раздался смешок.

– Эта подстава стара, как стены Академии, – заявил Николас.

Айден нахмурился, не понимая. Николас всё-таки пояснил:

– Ты приходишь на уединённую встречу с красоткой. Совершенно случайно вы обнимаетесь, и совершенно случайно рядом оказывается свидетель. Всё. На следующее утро об этом гудит вся Академия, а красотка утверждает, что ты должен на ней жениться, чтобы спасти репутацию.

Айден не знал, что его раздосадовало больше: то ли что Лидия попыталась провернуть такое неизящное дело, то ли что сам он попросту не понял, чем это может обернуться. Хмуро глянул на Николаса:

– С тобой тоже такое проделывала?

– Не она. Но да, была одна! Перевелась потом в Институт благородных девиц Ричмора. Подозреваю, отец её перевёл, потому что слишком много скандалов пришлось тут замять.

– И что ты сделал, когда она вот так позвала?

– Пришёл, конечно! С Милтоном. Но обжиматься втроём эта благородная девица почему-то не захотела.

Николас рассмеялся, хотя искреннего веселья не звучало. Скорее уж насмешка. Айден не мог понять, над девушкой или над самим собой.

– Не ходи, – внезапно сказал Николас. – Она не обидится, но поймёт, что ты её раскусил. Лидия такое больше оценит. О, вот и Милтон!

И снова на его лице расцвела улыбка, как будто рассудительность была лёгким затемнением, показавшимся видением. К ним подошёл невысокий крепкий парень с вьющимися волосами. Приветственно хлопнул Николаса по плечу, коротко сказал Айдену, что его зовут Милтон, и тут же унёсся дальше.

Айдена едва не сбили с ног тени мертвецов, клубившиеся вокруг этого парня. С трудом Айден сдержался, чтобы не вскрикнуть, и отшатнулся, налетев на Николаса.

– Что у него произошло?

– А? – не понял Николас.

– Он окружен смертью.

Николас молчал, Айден наконец-то выпрямился и пожалел, что настолько плохо умел держать себя в руках. Но с такой сильной аурой смерти он сталкивался всего пару раз в храме.

– Ты это чувствуешь из-за того, что жил в храме Безликого, или из-за своей магии? – уточнил Николас.

Неопределённо поведя плечами, Айден не стал отвечать. Он и сам не был уверен. Всё взаимосвязано.

– Это Милтон Кроссмор. Вся его семья погибла в пожаре. Он последний из своего рода.

Теперь Айден вспомнил эту историю. Конечно, он помнил о Кроссморах! Милтон, представляясь, не называл фамилию. Четыре года назад эта история гудела среди аристократов: поместье Кроссморов вспыхнуло по нелепой случайности из-за камина, но стояло жаркое лето, поэтому огонь распространился очень быстро. Лекари пытались помочь лорду Кроссмору, но он погиб. Наследник рода выжил только благодаря тому, что очень плохо учился, поэтому в Обсидиановый лицей поехал ещё летом, чтобы наверстать программу на курсах перед официальным поступлением. Его не было в поместье.

Глубоко вздохнув, Айден обуздал свои ощущения и направился на следующий предмет. На истории перевёл дыхание: требовалось знание дат и событий, с этим у него проблем не возникло. Политика оказалась скучна. Алхимию не поставили на первый день, как и древние языки. С логикой и математикой прошло куда спокойнее, чем мог подумать Айден: учителя хорошо его подготовили, так что у него создавалось впечатление, что он продолжает их уроки.

Проблемы начались на ритуалистике.

Магические способности проявлялись неравномерно, а во многом зависели от связок – тех партнёров, с которым проходило зачарование. Тем не менее теории все учились одинаково, а вот для практики уже распределялись по парам. Этого Айден ожидал с затаённым ужасом, но считал, что у него есть время подготовиться – или успокоиться. Потому что до практики доходили позже.

Если в тебе есть магия, нужно уметь ею управлять, иначе она может вспыхнуть дикой, уничтожая и тебя, и окружающих. А если начать использовать силу напрямую, можно превратиться в иссохшего. Айден видел их в храме. Блёклые, потерянные люди, которые теряли не только магию, но зачастую и волю к жизни.

Кабинет отличался от прочих: вместо обычных панелей стены украшали тусклые, как закопчённое дерево. В нишах стояли канделябры с оплывшими чёрными свечами и черепами животных. От створок шкафа веяло чарами. Наверняка защитными, чтобы не повредить тома старинных книг, ведь в задней части аудитории оставалось большое свободное пространство для практических занятий по ритуалам.

Преподаватель оказался пожилым мужчиной очень маленького роста. Он одевался в такой же пиджак, что и студенты, и говорил хорошо поставленным голосом – Роджер Саттон. И пусть выглядел он невзрачно, но из рода Саттонов всегда выходили сильнейшие маги. Спуску не даст.

– Нам очень повезло, – воодушевлённо заявил он. – Среди нас есть член рода Равенскортов, обладатель уникальной магии.

Айден замер и внутренне напрягся. Он догадывался, что на предметах, касающихся магии, легко не будет, но не думал, что проблемы начнутся с первых же минут первого же занятия.

– Конечно же, вы знаете – продолжил Саттон, – магия императорской семьи отличается от остальных. Сила, дарованная самим богом смерти. Если других использование магии напрямую иссушает, то императорская семья может управлять ею в чистом виде. И это не привычная магия, а тени Безликого.

Айден, как и многие, вырос на этих историях. Например, о великом императоре Элиасе Равенскорте, который в битве при Истарине выпустил силу своих теней и сломил противника. В одиночку уничтожил целую армию! Чистая сила – чистая смерть.

– Эти силы отличаются от привычной нам магии. Умереть от императорских теней считается честью. Нам повезло, мы можем увидеть эту силу воочию. Продемонстрируете, ваше высочество?

В просьбе не было ничего особенного, любой принц почёл бы за честь показать силу своей фамильной магии. Того самого искусства, что во многом отвечает за высокое положение императорской семьи.

– Нет, – коротко сказал Айден.

Профессор Саттон удивился. Студенты вздохнули. С досадой Айден подумал, что наверняка кажется холодным, неприступным и точно высокомерным. Совсем не то впечатление, которое он хотел произвести в первый же день, но это лучше, чем правда.

– Что ж, как пожелаете, ваше высочество.

Профессор Саттон не пытался скрыть разочарования, наверняка ему и самому хотелось посмотреть на тени. Конечно, Конрад демонстрировал их, да и Роуэн тоже. Но в основном на показательной магии раз в полгода, а на обычных занятиях всё бывало скромнее.

Краем глаза Айден заметил, что Николас внимательно смотрит на него. Сегодня он снял металл с губы, оставив только бровь – или не успев надеть. И больше не походил на змею, скорее на задумчивого лиса.

Наконец-то он лениво отвернулся.

К счастью, всё занятие Саттон продолжал говорить, больше не обращаясь к принцу. Он обрисовал план, и Айден с ужасом осознал, что практические занятия куда ближе, чем он рассчитывал. Первым ритуалом для изучения был простенький, позволявший направить чары и создать защитный амулет.

– Изучите параграфы с первого по третий, а через два дня попробуем на практике.

– Как через два?

Сначала Айден решил, это он озвучил свои мысли. Но оказалось, какой-то парень впереди. Профессор Саттон улыбнулся блаженной улыбкой человека, считавшего своё искусство самым важным, а остальных обязанными быть в таком же восторге.

– В этом году мы проведём много ритуалов.

Айден невольно вздохнул. Это будет очень сложный год.

Он рассчитывал, что начнёт выяснять о Конраде.

Или наведается к Роуэну под каким-нибудь благовидным предлогом.

Сдаст в библиотеку прочитанную книгу и возьмёт другую.

Но в итоге Айден весь остаток дня судорожно читал учебники по ритуалистике. Он предполагал, у него будет больше времени подготовиться, но профессор Саттон оказался из тех, кто считал, что всё нужно изучать на деле. Айден всерьёз прикидывал, как быстро после занятия сумеет улизнуть к кустам роз.

Разминая уставшие плечи и спину, он поднялся с дивана, который облюбовал вместо стола, и подошёл к окну. С третьего этажа открывался чудесный вид на аккуратный сад, за которым следили строго и неумолимо. Учащиеся помладше жили на втором этаже.

За садом расстилалось поле: траву скосили, но оставили лежать там же, так что земля казалась покрытой влажной соломой рыжеватого оттенка. А дальше только осенний лес, к вечеру подёрнувшийся туманом.

Когда начало смеркаться, Айден зажёг свечи. Хлопнула дверь в соседней комнате: вообще-то через стенку ничего слышно не было, но вот эхо от дверей иногда раздавалось. Айден знал, что его комната крайняя, так что соседи только с одной стороны. Точнее, сосед. Щуплый Аарон Стейфил. Сын адмирала Стейфила с великолепной успеваемостью. Он всегда поджимал губы и смотрел на других с плохо скрываемым высокомерием.