Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 92)

- Помнишь, что я сказал?

МЫ БЕСЕДОВАЛИ ДОЛГО И НА МНОГИЕ ТЕМЫ.

- Знаешь, если захочу, я могу вызвать их, чтобы просмотреть сообща. Но это не особенно важно. Ты говорил, что станешь мне другом.

ТАК И ЕСТЬ.

- Круто. Помнишь, что я сказал тебе? Я сказал, что я тебе не друг. Ты убил мою жену, мудак. Ты истязал мою дочь.

И ТЕМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ МЫ СПАСЛИ МИР.

- Видишь, ты всё помнишь. Я сказал так: "Ты можешь спасти всю вселенную, пропади она пропадом, но я про тебя не забуду. Мне плевать, что ты теперь Бог. Когда нибудь как нибудь, но я тебя поимею". Помнишь?

РАЗУМЕЕТСЯ.

- Ну, этот день настал.

ТЫ БЕЗУМЕН.

- И свихнут тоже. Я отменил твою развоплощенную задницу. Добро пожаловать в треклятую послежизнь.

- ЧТО?!

- Самое забавное, что я сделал это не намеренно. Но едва сообразил, что сделал, заплясал от радости. Это же в моем стиле.

ВСЁ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, МЫ СМОЖЕМ ОТМЕНИТЬ ОДНИМ ДВИЖЕНИЕМ ВОЛИ. МЫ СМОЖЕМ ВЕРНУТЬ К СУЩЕСТВОВАНИЮ ТО, ЧТО ТЫ ОТМЕНИЛ.

- Да, может быть. Если бы ты ни был как бы связан здесь. Едва я вытащу Меч - едва Дункан решит, что я могу вытащить Меч - ты развеешься по ветру, будто воробьиный пердеж.

НО ТЫ НЕ ТЯНЕШЬ РУКУ. ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА - НЕ ТВОЙ СТИЛЬ.

Кейн кивает. - Это вовсе не так весело, как я ожидал.

ПОЧЕМУ ТЫ ОТКЛАДЫВАЕШЬ НЕИЗБЕЖНОЕ?

- Потому что мне жаль.

Лик в небе замирает.

- Ма'элКот, чтоб тебя, спустись и снова стань человеком. Хотя бы на время. Хочу извиниться лицом к лицу. Прошу. Из уважения к дружбе, которая могла бы родиться.

- Тогда я с вами, Кейн.

И так и есть.

Облаченный в величие, словно в солнце, Бог не может быть зрим очами человека. Даже закрыв глаза рукой, Дункан видит фигуру Бога, и глаза его горят, и воздух покидает легкие.

- Кончай это на хрен.

Следуют какие-то реплики, но Дункан плохо слышит - слова о Мече и лошадиной ведьме и самом Дункане - и, наконец, яростное величие проходит сквозь него и за него, и Дункан снова может дышать. Он отводит руку от лица, опасливо щурится - и видит сидящую на траве фигуру, которую давно знает: Тан'элКот, одетый по обычаю Земли в сорочку и галстук ремесленника, гладко выбритый, роскошные локоны сведены назад консервативным хвостом. Кейн стоит рядом, двое мужчин серьезно смотрят на что-то в отдалении, и, хотя они не рядом и говорят тихо, Дункан понимает каждое слово.

- Хотел бы я, чтобы говно текло не так густо, - говорит Кейн. - Хотел бы я сам стать другим.

Ма"элКот, похоже, не вслушивается. - Что изменилось?

- Хм. Во мне? Между мной и тобой?

Ма"элКот равнодушно пожимает плечами и отворачивается.

Кейн со вздохом опускается в траву. - Я тут поразмыслил, только и всего. Ты сказал тогда, в Соборе, что мы оба сделали всё, чтобы защитить то, что любим сильнее всего.

- И тогда ты не был впечатлен моими чувствами.

- Я был зол.

- А теперь нет?

- Ты знаешь, что и сейчас. Но я... я не знаю. Многие из твоих мерзостей были ответом на мои мерзости. Но не в том дело... Нелегко говорить...

- Никогда не замечал, что ты косноязычен. Хотя много раз желал тебе подавиться языком.

- Ага, угу, вполне честно. Слушай, в Склепе Сплетения Тернового Ущелья есть одна История Кейна, в которой я действительно оказываюсь сыном кузнеца из Патквы - и мое фальшивое прошлое стало реальным. Почему-то она отменилась, став лишь фантазией. Не знаю, как и почему, и это не важно. Но я задумался: как шла бы моя жизнь, не будь я, знаешь, актером? Будь я именно тем, кого изображал из себя.

- Полагаешь, жизнь твоя стала бы совершенно иной?

- Не знаю. Но чертовски уверен: твоя жизнь стала бы иной.

Ма'элКот задумчив.

- Серьезно. Тебя не выкрали бы на Землю. История двух миров шла бы иначе. Более того... будь я не актером, а настоящим Домиником - сыном кузнеца, настоящим Кейном, когда ты отыскал меня... Я мог бы стать твоим верным костоломом вместо Берна. Вообрази, сколько всего было бы спасено. Будь я надежнее - и не броди так далеко - Ханнто мог бы решить, что не стоит нанимать для поисков короны Дал"каннита именно Берна.

- И ты считаешь, что эта гипотетическая жизнь была бы величественнее той, что ты прожил?

- Величественнее? Вряд ли. Счастливее? Без таких катаклизмов? Отличные ставки.

Ма'элКот награждает его серьезным кивком. - Согласен.

- И... - Теперь Кейн отворачивается. - Случилось нечто, заставившее меня понять тебя. По-настоящему понять. Понять, почему ты превратил себя в... того, кем являешься.

- Являлся.

- Ага. Я врубился. Понял тебя.

- Не понимаю, зачем ты решил все это рассказывать.

- Дай покажу. Всем вам покажу. - Кейн встает и возвращается к остальным. - Вы увидите то, из-за чего всё. Не почему началось или когда - но почему я начал. Сражения и убийства, обманы, вся карьера - пекло, вся жизнь, все дерьмо... ничего не имело бы смысла без этого.

Я привык говорить, что "почему" - полная фигня. Ну, знаете, век живи - век учись. А здесь...

Здесь - почему.

Лошадиная ведьма 4:

Лошадиное время

"Иногда поедание яблока затягивается на целый день".

Он очнулся, видя сумрак между деревьев и камней. Недалеко, но и не близко шумела вода, падая с утеса. Земля поднималась и перед ним, и сзади, и с боков. Высоко вверху индиговое небо блестело звездами в рамке сожженных солнцем скал.

Ага, ущелье.

Он помнил, что забрел в ущелье. Но не был уверен, что именно в это. То вилось и изгибалось, пока он совсем не запутался, где тут север, юг, восток и запад. Но это его не особенно заботило. Указания компаса на деле почти иллюзия, нужная лишь тому, кто не знает дороги. Здесь же всё ясно: назад или вперед, вверх или вниз.

Он очнулся, понимая, что не спит. Он же стоял на ногах. Давно ли, и далеко ли зашел - и важно ли это. Не понимал он, и почему идет проснувшись, хотя раньше шел во сне.

Обогнув выступ скалы, он нашел ее у костра на земле, улежавшейся в длинной излучине ручья. Рядом были две лошади. Одна мирно щипала травку. Другая, побольше, нагнула голову и заржала, будто сказав "Вижу тебя, помню и не боюсь". Он узнал молодого жеребца, за которым они с огриллоном ушли на юг.

Женщина у костра сказал: - Ты ему нравишься.

- Точно?

- Хочет знать, возьмешь ли его обратно. Хочешь ли сделать его своим. Спрашивает у меня, ведь ты не знаешь лошадиного.

Он опустился в траву напротив костра. - Я подумаю.

Она кивнула. - Дело важное.

- Понял.

- Ты ему нравишься, потому что силен и буен, другие люди тебя боятся и слушаются твоих слов. Он думает, что вдвоем вы будете как ветер, смеющийся над заборами, цепями и стенами замков; думает, что вдвоем вы будете как молния, что люди будут дрожать и прятать лица, и умолять тебя о пощаде.