Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 46)
Дункан глядит на лошадиную ведьму. - Похоже, он озабочен.
- Озабочен. Всегда тревожится, если есть время тревожиться. Таков уж он. Тревожиться стоит, когда он перестает тревожиться.
- Думаю, я это уже понял. Но что не так? Казалось, он контролирует всё.
- Это игра. Он актер.
- Был.
- Не контролирует. Это против его природы. Когда пытается, всё идет на слом. Люди истекают кровью. Обычно он сам, но иногда и другие. Почти все умирают.
- Ах.
- Он не хочет, чтобы ты оказался в этом числе.
- Я думал, у него есть план.
- Есть. Но он знает, что планы его никогда не работают так, как планировалось. Чаще всего возникает дерьмо. Море дерьма. Но он превосходный пловец.
- Припоминаю. Почему на тебя не падает снег?
- Не люблю снег.
- А я люблю снег, - говорит Дункан. - Всегда любил.
- Вероятно, потому и снежит.
- Он делает это для меня?
Она качает плечами. - Трудно сказать наверняка, кто что и для кого делает. Особенно здесь. Может, это ты.
- Как я могу контролировать погоду?
- Еще труднее. Если ты делаешь снег, ты делал его и когда-то еще, не сейчас. Можешь подумать и сказать, как тебе удается?
Он позволяет голову упасть обратно, на холодную подушку сказочного снега. Текут слезы.
- А. - Лошадиная ведьма кивает. - Он напоминает тебе о жене.
Закрытые глаза Дункана движутся. - Всё напоминает мне о жене.
- Как грустно.
- Иногда. Обычно. Снег шел в тот день, когда мы признались во взаимной любви.
- Грустно и счастливо вместе.
- Писатель Земли сказал: нет большего горя, чем вспоминать в дни бедствий времена счастья.
- Данте Алигьери.
Удивление открывает его глаза, поднимает голову. - Откуда ты знаешь?
- Когда-то сказал человек, похожий на тебя. Я не забываю.
- Кто-то, похожий на меня?
- Мы встретились до того, как родился их сын. Я встречала и его спутницу, женщину, на которой он хотел жениться. Она была красива.
- Да, - произносит он слабо. - Была. Очень красива. Хорошо, что Хэри уродился скорее в нее. Я удивлялся, видя его карьеру.
- Твой сын, должно быть, был красив.
- Был. И есть. Наверно. Кем бы он ни был.
- Ты гордишься им.
- Очень. Но не могу сказать в лицо.
- Он не выносит восхищения.
- Ты хорошо его узнала.
- Очень.
- И я тоже, гм... я в восхищении. Он убивал людей и спасал. Сражался с чудовищами и с людьми, что стали чудовищами. Он спасал королевства и рушил империи. А сейчас он ополчился против богов, чтобы спасти вселенную... а я привык менять ему
- Ты привык лупить его так сильно, что он мог лишь лежать и терять кровь.
Несколько мгновений проходит, прежде чем он может дать ответ.
- Он сказал, ты умеешь видеть, где больнее, - произносил он медленно, низким голосом. - Нужно было верить.
- Как-то раз он сказал: когда ты глядишь на него, видишь лишь следы ударов. Правда?
Он закрывает глаза рукой. - Зачем ты спрашиваешь меня? И зачем мне отвечать?
- Это то, что я делаю. Ответь или нет, ради любой причины, тебе приятной. Или без всякой причины.
- Тогда нет. Я не могу говорить об этом.
- Тебе следует знать: ты здесь не потому, что бил его.
-
- Для меня это тема слишком глубокая. Он привел тебя сюда, потому что хотел видеть тебя здесь. Считает, что ты понадобишься.
- Не могу вообразить, на что я ему нужен.
- В вашей семье все мужчины тупые? Ты здесь потому же, что я. И Ангвасса или Хрил, кем там она хочет быть.
- Думает, что я могу помочь?
- Ты здесь потому, что он любит тебя.
И эта рана, почему-то, оказывается больнее прежней.
- Я даже не его отец. А если и отец, не знаю его. Не по-настоящему.
- Думаешь, потому и он не знает тебя?
Дункан не находит ответа.
- Не так просто, - продолжает она. - С вами ничего не просто. Не знаю, насколько он тебя знает или думает, что знает. Но знаю, что он тебя любит. И верю, что ты любишь его.
- Это... непросто.
- И мне непросто. Он непростой человек. Как хорошо, что я могу позволить себе терпение.
- Воображаю.
Она тянет руку, берет его ладонь. - Я не всегда права, Дункан. Но если говорю неправильно, это по ошибке, не по лжи. Я не говорю с тобой, потому что это часть его плана или чьего-то плана. Я говорю, потому что считаю это правильным, и хочу, чтобы ты знал.
- Какая тебе забота?
- Потому что озабочен он.
Дункан снова умолкает.