Мэтью Стовер – Скайуокер и тени Миндора (страница 9)

Клик и по сей день не жалел, что привёл подчинённых под крыло единственного военачальника, готового объединить порванную в клочья галактику с присущей ему грандиозностью. Трудно было вообразить большую честь, чем предложение положить душу и тело на восхождение избранника Палпатина. Приятным дополнением стало собственное продвижение по службе, обеспеченное Владыкой теней, который удостоил нового слугу целым полком истребителей и соответствующим званием. Клик мог только надеяться, что каким-то чудом переживёт грядущее противостояние, и как знать, может, тогда ему вручат ещё более ощутимую награду: исключительное право склониться перед благословлённым на царствование Императором, чтобы Клик в тот же миг присягнул господину на веки вечные.

Преодолев свои грёзы, полковник заметил, как одна из кукол, шедшая далеко по открытому коридору из расплавленной массы, прекратила движение и повернулась к Клику, будто уловив его мысли. Бледная длань вынырнула из рукава и сделала призывный жест. Клик проследовал к камере избрания — не первый его визит сюда, так что он уже знал, чего ожидать. Однако даже это знание не помогало. Он пытался приучить себя не смотреть на избранных. Он пытался вымуштровать слух, чтобы отфильтровать услышанное. Он призывал весь свой опыт и самоконтроль, лишь бы заставить разум воспринимать избранных как наделённых привилегиями счастливчиков, как баловней фортуны, которые вот-вот вырвутся из отчаянного мрака безысходности и заполучат единственный в жизни шанс послужить великому благу.

Клик честно пытался, но всякий раз терпел неудачу.

Всякий раз узники не исчезали в пространстве подобно невидимкам, не переставали издавать звуков, и уж совершенно точно счастливыми не выглядели. Нет, то была перепуганная беспомощная добыча, пронзительно кричавшая, разрождавшаяся рыданиями или умолявшая о пощаде. То были банты на заклание, только дышащие и мыслящие, но по-прежнему необходимые для претворения в жизнь плана, связанного со скорым восхождением Скайуокера.

К пустовавшему каменному пьедесталу, вылепленному из расплавленной массы, приволокли оглушённого парнишку, который, рухнув, распластался у основания гладкой плитообразной конструкции. Не заботясь о самочувствии пленника, куклы обнажили нейрошокеры, но принялись вонзать их не в парализованную плоть, а в твёрдый камень пьедестала. Под воздействием периодических импульсов электростатическая твёрдая структура размягчалась, искажалась и приобретала состояние полужидкой кашицы. Когда эти манипуляции привели к образованию чего-то, похожего на гроб, куклы оторвали пленника от земли и водрузили его на жертвенный алтарь, окунув несчастного прямо внутрь расплавившейся массы, которая приняла очередную жертву в свои объятья, связала по рукам и ногам, поглощая всё тело до тех пор, пока снаружи не осталась одиноко торчавшая голова. Куклы осторожно поддерживали подбородок, поскольку каменная кашица вновь затвердевала, и структура, застывшая вдоль шеи и челюсти, теперь выполняла функцию медицинского держателя-стабилизатора.

Затем вспышка точно откалиброванного излучения сожгла все волосы узника, освобождая место для следующей процедуры. Куклы приготовили по лазерно-костной пиле, при помощи которых начали срезать верхнюю часть зафиксированного черепа, одновременно прижигая распадавшиеся ткани.

Хотя от такого растерзания жертва должна была орать, реветь или визжать, заливаясь слезами, она не издала ни звука, поскольку даже не находилась в сознании и вообще не ощущала все неприятные детали процесса. Нет, вскрики начинались после того, как череп лишался верхнего полушария, а в дело вступали нейронные зонды, которые принимались выборочно стимулировать нервные участки обнажившегося мозга. Однако и эти мучения продлевались недолго. Зонды достаточно быстро определяли нужные точки воздействия — например, область, отвечавшую за реакцию на обыкновенную щекотку, и тогда активация намеченной «кнопки» превращала визг в хихиканье. Стимуляция обонятельных же нейронов и внушение искусственных запахов вынуждали трясшегося от воображаемой щекотки пленника просить угостить его прожаренным стейком из банты и ещё — «кружкой того восхитительного горячего шоколада», который, как верил узник, варили где-то рядом.

И внутрь каждой такой точки, будь то рецептор, отвечавший за синий цвет, или нерв, контролировавший изгиб пальцев ног, куклы внедряли микроскопический кристалл, выполненный из той же расплавленно-застывшей массы, что и обволокший избранника жертвенный алтарь, что и весь сортировочный центр, а заодно — и всё хранилище снаружи. И вот когда спиленную теменную кость вернули на место, имплантированные частички уникального материала начали прорастать внутри, готовясь сформировать кристаллическую решётку, которая, в свою очередь, распространялась по всему головному мозгу.

Вот что представлял собой череп куклы. Сундучок, полный огранённых алмазов.

Клик не знал, по каким критериям избирались кандидаты. Точно так же ему, старшему офицеру флота, определённо была чужда стремительная смена рангов среди кукол, согласно которой отдельно взятые обладатели тяжёлых плащей вроде бы в одно время командовали остальными себе подобными, а в другое время — сами выполняли приказы кого-то из недавних подчинённых. Единственным неизменным положением являлось главенство любой куклы над всеми солдатами, пилотами и офицерами Владыки теней. Начальником становился даже вчерашний избранный пленник, только что обзаведшийся короной в форме полумесяца — символом полноценной куклы, — и следовало повиноваться малейшему его жесту, как если бы этот жест исходил от самого владыки. Немногие слова слетали с губ кукол, но им совсем и не требовались вербальные команды, ведь, как ни парадоксально, все движения увенчанных короной плащей просто-таки сочились выразительным красноречием, и оттого любой бессловесный приказ становился понятным даже для откровенно бестолковых солдат не-клонов.

В таком эффективном донесении намерений Клику чудилась рука Великой Силы. Полковник никогда не понимал Силы, хотя и не сомневался в её существовании, неоднократно становясь свидетелем действий джедаев во времена Войн клонов. Нет, Клик и не желал понимать Силу. Его вырастили вовсе не для интерпретации приказов, а ради их исполнения. Он даже был доволен Силой в качестве загадки — таинственной, но чрезвычайно удобной, когда требовалось объяснить нечто необъяснимое.

Нечто такое, как, например, влияние Владыки теней на вещество в виде минерала под названием плавлеит, принимавшего любую форму по одной только воле господина. Да, простой электромагнитный импульс мог придать вязкость кристаллической структуре камня, но законы физики не объясняли, почему расплавленная порода казалась почти живой биомассой в моменты, когда рядом возвышался владыка. Не раз и не два Клик наблюдал это зрелище: Владыка теней протягивал руку, сосредотачивая свои желания на камне, после чего плавлеит деформировался, растекался и трансформировался в настолько фантастические объекты, какие только рождались в воображении господина.

Между тем, ещё одна кукла, нёсшая вахту у вертикальной синевато-серой расплавленной массы, поманила полковника к себе. Когда Клик пересёк пространство до стены, безмолвный стражник взмахнул рукой, будто собираясь припечатать солдата к камню, однако вместо этого твёрдая стена вогнулась внутрь, развернув искусственный коридор нескольких метров в длину. Клик без колебаний вошёл туда и вышел, не остановившись даже тогда, когда скала сомкнулась за спиной, перекрывая единственный путь к отступлению и погружая окружавшее пространство во тьму. Сквозь эту кромешную темноту продолжал ровно шагать полковник имперского флота, веривший, что любая другая каменная преграда будет разверзаться перед ним и закрываться позади.

И если этого не произойдёт, если Владыка теней сочтёт подходящим наказанием погребение заживо в каменной могиле, Клик замрёт на месте и постоит, пока не кончится воздух, чтобы в итоге уснуть вечным сном. Ни одному клону, выведенному в каминоанских инкубаторах, никогда не постичь концепцию клаустрофобии, не говоря уже о том, чтобы страдать от неё.

Робкий ветерок зашевелил волосы, а пристукивавшие по камню каблуки стали издавать несколько более резонирующие звуки, усиленные множественным эхо. Хотя света в пещере не прибавилось, единственный посетитель понял, что стена перед ним всё же раскрылась, позволяя ступить в палаты абсолютной ночи.

— Вольно, полковник, — повелел непроглядный мрак голосом Владыки теней, донёсшимся сразу отовсюду и в то же время — из ниоткуда, как если бы слова действительно принадлежали самой тьме. — Подойдите и излагайте.

— Милорд, — клон подчинился и склонил голову, — с сожалением вынужден доложить, что…

— Не сожалейте, Клик, — посоветовала тьма. — Просто докладывайте.

— Корабль, который вы приказали… по которому нам было приказано нанести удар, владыка, на Кореллианском пути. Это было засадой повстанцев. Сама «Кореллианская королева» оказалась даже не кораблём, а муляжом, внутри которого нас ждали многочисленные вражеские истребители. Так или иначе… — Клик с трудом проглотил комок в горле. Следующие его слова подпишут кому-то смертный приговор. Скорее всего, ему самому. — Так или иначе, они знали о нашем появлении.