Мэтью Стовер – Клинок Тишалла (страница 34)

Дело могло кончиться плохо – судя по виду, многие из зевак только рады были бы попинать прохожего, и никто не в состоянии был, глядя на изможденного, оборванного перворожденного, осознать, насколько опасной может стать подобная попытка, но тут сквозь толпу протолкался рослый мужчина в черной с серебром кольчужной рубашке, а за ним плечистая камнеплетка в юбке из алой с золотом парчи.

– Все-все, разошлись, – устало повторяла камнеплетка, по дороге наступая на мозоли, поддавая под дых и время от времени отпихивая с дороги самых наглых. Короткие руки бугрились мускулами, точно корни болотных кипарисов; если она кого-то толкала, тот улетал. – Разойдитесь. Шевелись! Да, ты, ты, козел! Пошли!

К Делианну подошел человек и смерил перворожденного холодным взглядом.

– Что за дела, леший? Беды ищешь? Если что, так мы уже пришли.

– Я ищу, – неторопливо проговорил Делианн, – фею, которая держала здесь веселый дом.

– Здесь? – Мужчина нахмурился. – Что-то не припомню. Руфи – грибовед здешний – тут лавку держит уже сколько? Почитай, лет восемь, я еще в Патруле тогда не служил. Эй, Таулкг’н, ты помнишь, чтобы здесь был бордель?

Его партнерша фыркнула в бороду и отпустила пару фраз, которые Делианн не вполне расслышал – кажется, язвительные комментарии в адрес хумансов с их короткой жизнью и короткой памятью.

– Ага. – Она отшвырнула последнего зеваку и обернулась: – «Экзотическая любовь». Тут она стояла.

– «Экзота»? – Глаза патрульного вспыхнули, по губам зазмеилась нехорошая улыбка. – Тулки, до тебя дошло? Этот лешак ищет Герцогиню .

Камнеплетка сделала шаг вперед, уперев руки в бока, смерила Делианна взглядом раз-другой, потом грустно помотала головой.

– Не трать силы, лешак. Не станет она с тобой говорить.

– Никакой герцогини я не знаю, – терпеливо ответил Делианн. – Я ищу фею по имени Кайрендал.

– Это она и есть, – пояснил человек. – Ее прозвали Герцогиней, потому что она перетрахала половину кабинета министров.

Камнеплетка всей свой тяжестью наступила напарнику на ногу.

– Придержи язык.

– Просто скажите, где я могу ее отыскать.

– Теперь она держит «Чужие игры»…

– «Чужие игры»? Целый квартал заведений на улице Кхазад-Лун?

– Точно, лешак. Только не попадешь ты к ней, точно говорю. Занята она, ясно? Важная пе…

Что еще хотела сказать камнеплетка, Делианн не расслышал: он уже бежал.

2

Казино «Чужие игры» распласталось посреди клоаки Города Чужаков, словно колоссальная, зловредная жаба, поблескивая радугой слизистых боков. Дому не исполнилось еще восьми лет, а он уже проглотил всех соседей от улицы до улицы; сросшиеся здания занимали большую площадь, чем сам дворец Колхари, – три ресторана, семь корчем, четыре игорных дома, два театра и десятки уличных балаганов разного размера и степени уюта. В пределах квартала можно было купить все что угодно – от сигар до внезапной смерти. Комнаты здесь сдавались внаем по часам. Крыша, окаймленная исполинским нимбом, сияла точно маяк, видимый даже с луны. А нимб был всего лишь радужно мерцающим отражением колоссального пузыря Силы, титанического Щита, заключавшего в себя здание и видимого только потому, что струйки дождя стекали по его поверхности на улицу.

Делианн прислонился к скользкой от дождя белокаменной стене, выглядывая из проулка. Сукно куртки отяжелело от воды, давило на плечи. С карниза прямо на голову ему стекала кисловатая, отдающая химией вода. Он стоял достаточно далеко от входа в проулок, чтобы жуткий алый, зеленый, золотой свет не попадал ему в лицо.

Для колдовского зрения «Чужие игры» сияли еще ярче, чем для обычного. Над зданием кружился смерч стянутой Силы, сплетение невозможно ярких струй – алых и аметистовых, бронзовых и изумрудных, лазурных и серебряных, – будто праздничные флаги бьющиеся над крышей. За краем Щита толпились зеваки, вглядываясь в лица дворян, светских львов, знаменитостей, которые по очереди выходили из карет, одна за одной подкатывающих к устланным дорожкой из пурпурного бархата широким мраморным ступеням парадного. Зрители опирались на колдовской Щит, словно на стенку, прижимаясь к ней лицами, словно одной силой воли могли проложить себе дорогу из сырой мглы в вечный летний полдень за стеной.

Над крышей многоколонного портика сиял огнями шатер размером с речную баржу; плакаты на нем объявляли Умопомрачительную Мировую Премьеру некоего шоу с вульгарным названием и актерами, о которых Делианн слышал впервые, в главных ролях.

Несколько мгновений он изучал строение пузыря. Похоже, что стена состояла из нескольких переплетенных Щитов; должно быть, «Чужие игры» ради этого держали на службе шестерых или семерых тавматургов, скорее всего – людей. Когда по улице проезжала проложенным в толпе коридором карета, в Щите открывался проем, ровно настолько, чтобы пропустить экипаж и сопровождающих, а потом закрывался, словно ворота, чтобы не допустить внутрь чернь. Часть Щитов были, вероятно, постоянными, заряженными загодя – например, те, что прикрывали здание от дождя, питаемые запасенной энергией, а не сосредоточенным вниманием тавматурга. Но ворота были делом рук человеческих. Сквозь подпитываемые кристаллами Щиты Делианн мог пройти без особых сложностей и не поднять тревоги – но тогда ему придется привлечь внимание Кайрендал каким-то иным способом.

Он вышел на улицу.

Не обращая внимания на толчки и ругань, Делианн продирался сквозь толпу. Добравшись до того места посреди улицы, где проезжали сквозь Щит кареты, он просунулся между рослым хумансом и невысоким троллем.

– Извините, – вежливо проговорил он.

Оба зеваки разом глянули сверху вниз на тощего оборванного эльфа и перемигнулись.

– Пошел в жопу, эльфеныш, – бросил человек. – Найди себе место сам.

– Уже нашел, – ответил Делианн, раскидав обоих.

Зеваки, нимало не ожидавшие такой противоестественной силы, которой обладал перворожденный, полетели в толпу. Тролль разумно решил, что этот фей наделен неясными еще способностями, и отступил, мрачно бормоча под нос что-то на родном хрюкающем наречии. Человек, наделенный меньшим умом, решил настоять на своем.

– Эй, – воскликнул он, – ты, недоросток, ты на кого полез?

Делианн застыл в ожидании. Его подташнивало.

Хуманс занес руку.

– Да я тебя сейчас…

Делианн прервал его коротким ударом правой. Из носа верзилы брызнула кровь, из глаз – слезы. Перворожденный пнул своего противника в пах, а когда тот сложился, осторожно обошел кругом, прихватил левой рукой за шею, а костяшками правой надавил на разбитую переносицу. Громила с воем выпрямился, перегнулся назад и медленно повалился наземь.

Удовлетворившись тем, что противник повержен, Делианн напоследок пнул его еще раз: носок башмак с изумительной точностью врезался лежащему под ложечку. От боли верзила свернулся клубочком, тяжело дыша и всхлипывая.

Делианн выпрямился и обвел толпу бесстрастным взглядом.

– Еще желающие есть?

Не вызвался ни один.

Перворожденный оскалил длинные острые клыки – зубы хищника.

– Тогда с дороги !

Он отвернулся, не в силах сдержать омерзения. Чтобы обойтись без насилия, требовалось подумать, а он слишком устал, чтобы размышлять связно. Требовалось подключить воображение, а этого-то Делианн не мог себе позволить. На протяжении двух недель фантазия дарила ему только цвет воплей, прикосновения мертвых детей, запах геноцида.

Внутри пузыря под вечным полуденным солнцем сновали лакеи и швейцары в алых с золотом ливреях. У дверей дремали шестеро огров в полном боевом облачении. Покрытые эмалью тех же цветов кирасы блестели, точно фаянсовые горшки. Кроваво-красные алебарды были отставлены на плечо.

Колдовское зрение подсказывало Делианну, что никто на улице не направляет Силу. Только над драгоценностями толстухи, выползавшей из экипажа с помощью двоих услужливых привратников, порхал крошечный завиток чар, помогавший самоцветам блестеть ярче. Перворожденный кивнул своим мыслям. Если повезет, ему придется одолеть лишь обычную стражу.

Не теряя колдовского зрения, он настроил свою Оболочку на колебания Щита перед собой, оценивая силы тавматурга, державшего чары. В лучшем случае – третий сорт. Щит едва выдерживал удары дождевых капель, не говоря уже о напоре толпы. Собрав побольше Силы, Делианн обратил ее в копье, пробив им Щит легко и спокойно, точно иглой шприца. Его Оболочка вошла в резонанс с чарами так плотно, что он ощутил алый всплеск боли, исходящий от тавматурга. Без особых усилий он проделал невидимым копьем в Щите дыру в человеческий рост и шагнул в нее.

Толпа за спиной ахнула неслышно: для обычного зрения все обстояло так, словно чародей спокойно прошел сквозь Щит, противостоящий всем усилиям зевак. Те навалились снова, но Делианн уже отпустил поток Силы, и Щит вновь встал на место. Впрочем, тавматург на службе в «Чужих играх» прекрасно понял, что случилось и, вероятно, уже поднял тревогу.

Ну разумеется: Делианн вздохнуть не успел, как от кучки прислужников в дверях отделился изящный перворожденный в вечернем костюме и, жестом подозвав двоих крепких камнеплетов в ало-золотых ливреях, двинулся к пришельцу по сухому булыжнику прикрытой Щитом улицы так торопливо, как мог, не выдавая спешки.

Они встретили Делианна в сорока шагах от входа. Троица расступилась, надежно загораживая проход и не проявляя при этом явной грубости. Фей оказался высок ростом и изящен, его темный костюм – безупречно сшит, начищенные ногти блестели как пуговицы. Сложив руки на груди, он вежливо поклонился Делианну: