Мэтью Стовер – Изменник (страница 45)
— Вон там? — напрягся Ганнер. — Ты хочешь, чтобы я пошел туда?
— Слушай: прямо по правую руку будет личный кабинет кашиикского сенатора. Рядом с его столом ты найдешь потайную дверь, за которой расположена шахта турболифта. Просто спустись вниз по шахте: она приведет тебя прямо в тоннели.
Тоннели? Секретная шахта? С каких это пор Джейсен пришел в себя?
— К чему вуки секретные турболифты?
— Думаю, эти лифты были в каждом офисе: они доставляют пассажиров в скрытые тоннели, в которых полно изолированных помещений для секретных совещаний и других подобных дел. Они даже соединены с офисами Фей'лиа в императорском дворце.
— Откуда тебе все это известно?
— Ганнер, — холодно сказал Джейсен. — Эти офисы когда-то принадлежали моей матери.
— А, ну да.
— Если ты доберешься до тоннелей, то, по крайней мере, найдешь место, где можно переждать. Возможно, ты проживешь еще несколько дней. Возможно, тебе даже удастся убежать.
Ганнер похолодел.
— О чем ты говоришь?
— О небольшой пробежке, Ганнер. Не упускай этот шанс.
— О, нет, нет, нет, — Ганнер попятился, качая головой. — О, нет, ты не собираешься…
— У нас не больше двух минут до того, как Ном Анор решит, что больше не может притворяться, будто так и было задумано. Еще через две минуты они вышибут ворота. И еще через тридцать секунд они убьют меня.
— Что такого ты можешь здесь устроить, за что можно отдать жизнь?
— У меня нет времени объяснять. И я даже не уверен, что для этого есть подходящие слова.
— Ты полагаешь, что я побегу и оставлю тебя умирать? Ради некой цели, которую ты даже не можешь объяснить словами? Или ты идешь со мной, или я не двинусь с места!
— По-прежнему играешь в героя, Ганнер?
Ганнер моргнул — вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз — но продолжал упорствовать:
— Нет. Я так, рядом постою. Это ты герой, Джейсен. Нам нужны такие, как ты. Вот почему я отправился на поиски. Ты нужен Новой Республике, — он приглушил голос. — Ты нужен Джейне. Если есть хоть малейший шанс выжить, ты должен использовать его, Джейсен. По крайней мере, ты должен попытаться!
Джейсен покачал головой. Лицо его снова стало дюрастиловой маской.
— Нет, не должен. Единственное, что мне следует делать — это быть тем, кто я есть.
— О чем ты говоришь?
— У Анакина был свой путь. У Джейны свой, — Джейсен развел руками, словно показывая всю тщетность попыток спорить с судьбой. — У меня — свой.
— Меня не волнует какой-то там дурацкий путь! — резко сказал Ганнер. — Они вышибут дверь в любую секунду… нам надо уходить!
— Нет. Тебе нужно уходить. Мне надо… Ганнер, послушай. Мне важно, чтобы ты понял. Единственное, что в моей власти — единственное, что во власти любого из нас — это быть теми, кто мы есть на самом деле. Вот что я собираюсь сделать здесь. Быть собою.
— Ты несешь какой-то бред! Сколько тебе? Семнадцать? Восемнадцать? Ты даже и не знаешь, кто ты на самом деле!
— Мне не обязательно знать. Все, что нужно — это решить, — прямо ответил Джейсен. — Сделать выбор, и действовать.
— Я не собираюсь оставлять тебя тут!
— Как хочешь.
— Как долго это продлится, Джейсен? Сколько? — Ганнер шагнул ближе. — Что, если они убьют тебя первым?
Джейсен пожал плечами.
— Значит, я проиграл. Когда становишься самим собой, первое, чему ты учишься — нет ничего, чего следует бояться.
Прерывистый вой ударной волны заглушил ответ, а мост так резко тряхнуло, что это движение отдалось в ступнях Ганнера, и он покачнулся. Крутнувшись на пятках, он увидел, что изо рта-прохода вырываются клочья вонючего, как болотный газ, дыма.
— С воротами покончено, — отстраненно произнес Джейсен. — Времени не осталось. Похоже, мы оба проиграли.
Ганнер замер без движения. В его мозгу вспыхнуло свечение, и все стало на свои места. Он понял, о чем Джейсен говорил ему. Нет ничего, чего следует бояться. Он понял, каково это — когда в твоей власти быть тем, кто ты есть на самом деле. Ему даже ни к чему было знать, кто он есть. Он мог сам это решать. Он мог выбирать, и действовать. Внезапно его жизнь наполнилась смыслом. Она стала историей притворства, игры в героя.
«Хорошо», подумал он. «Так тому и быть».
Тошнота перестала мучить его. От нее не осталось даже воспоминания. Ни слабости. Ни сомнений.
Сомнения и страх исчезли вместе с тошнотой. Ганнер поднял световой меч Анакина.
— Мы оба проиграли, если только… — медленно сказал он. — …Если только кто-нибудь не станет у них на пути.
— Тебе так нужно изображать героя, — печально сказал Джейсен. — Даже когда это тебя убивает.
Ганнер активировал клинок и пристально всмотрелся в искрящийся пурпур. Вот оружие героя. Настоящего героя. Не лицедея. Не бутафорского персонажа, каким всегда был он сам. Но сейчас это оружие было в руке Ганнера. «Мне не обязательно быть настоящим героем», подумал он. Ослепительная, такая привычная улыбка — «забудь-о-последствиях-и-дай-себе-волю» — осветила его лицо. Ганнер встряхнулся, и груз многочисленных лет спал с его плеч; глаза загорелись, как будто в красноватом жаре заплясали искорки. Он чувствовал себя начищенным до блеска не хуже новенького боевого дроида, и крепким, как парочка таких дроидов.
«Мне ни к чему быть героем», безмолвно изумился Ганнер. «Надо всего лишь притвориться».
— Я же сказал, что постою рядом, — беззаботно сказал он. — Моя задача — сделать так, чтобы настоящий герой прожил столько, сколько нужно для выполнения его задачи. Все это «стремление быть героем» всегда было моей величайшей слабостью.
Джейсен смотрел на него — в него, сквозь него — словно знал все его потаенные мысли и желания, а потом кивнул.
— Но ты должен понять, что это может также быть и твоим величайшим достоинством. Позволь себе использовать эту силу, Ганнер. Пригодится.
— Да, — Ганнер заглядывал в светящийся клинок, словно в аметистовом свечении можно было прочитать будущее. Он улыбался тому, что видел. — Знаешь, а ты мне никогда не нравился, Джейсен. Я считал тебя неженкой. Слюнтяем. Мнительным занудой.
— Мне ты тоже не нравился.
Ганнер обернулся и увидел, что на его улыбку Джейсен отвечает своей, мягкой и понимающей.
— Я считал, что ты всего лишь позер. Лицемерный охотник за славой, который больше думает о том, чтобы хорошо выглядеть, чем о том, чтобы хорошо поступать.
Ганнер расхохотался.
— Ты не ошибся во мне.
— Как и ты, — Джейсен протянул открытую ладонь. — Так что же: у нас появился шанс показать йуужань-вонгам, на что способны позер и мнительный зануда.
Ганнер принял протянутую руку и крепко сжал.
— Мы им так покажем, что они никогда не забудут.
Джейсен отступил на шаг, и пульсация алого и зеленого в артериях на его одежде синхронизировалась с прерывистым свечением кипящей слизи под их ногами. Через край платформы к нему потянулись извивающиеся щупальца, и, роняя яркую слизь, нависли высоко над головой неким подобием подвижной короны: фигура Джейсена стала похожа на размытый крест в светящихся крупицах.
— Джейсен!.. — выдохнул Ганнер. — У тебя за спиной!
— Я знаю, — Джейсен посмотрел вверх. Щупальца слегка переместились, чтобы прикоснуться к нему, и он опустил руки, чтобы мерцающие изгибы удобнее улеглись на его плечах. — Не бойся. Это все часть плана.
Щупальца охватили Джейсена и сняли его с платформы, мягко — почти любовно — покачивая и утягивая в пузырящуюся слизь, но огромные желтые глаза по-прежнему были полны нечеловеческой угрозы.
— Выиграй для меня десять минут, — попросил Джейсен. — Этого будет достаточно.
Из тоннеля раздался топот. Ганнер задержался еще на мгновение, наблюдая, как Джейсена затягивает в слизь. Он почувствовал возмущение в Силе, толчок из глубины, некий импульс: ступай.
Ганнер сгреб подол своей одежды в горсть и стянул с себя робу. Горящие темным огнем артерии сократились, распространяя вокруг себя черноту. Ганнер уронил одежду на платформу.
И выступил.
Ном Анор заглянул сбоку в клубы дыма, которые вырывались из разорванного отверстия, что было раньше воротами. Отряд за отрядом без остановки скользил мимо искореженного дюрастила, который гудел и скрежетал, остывая. Воины исчезали в наполненном дымом и тенями атриуме, с оружием наизготовку, внимательно следя за любым намеком на появление врагов. Один отряд сразу же помчался по тоннелю к Колодцу — на разведку.
Вот уже пять минут прошло. Ни один из них не вернулся. Ном Анор поспешил к выходу. Ему не удалось бы так долго выживать в этой войне, если бы он недооценивал джедаев. Под свод прорывалось красно-золотистое свечение. Потом под этим сводом появилась фигура: лениво бредущий сквозь дым силуэт в отблесках света.