Мэтью Рейли – Зона 7 (страница 70)
Умник II изо всех сил пытался остановить движение пистолета, но Голиаф был намного сильнее.
Левый бицепс Умника был задет. Кровь из раны обрызгала ему лицо. Он взвыл от боли.
Затем, прежде чем Умник успел что-либо осознать, ствол был направлен ему прямо в лицо и ...
Патронов больше не было.
— Тем лучше, — оскалился Голиаф. — Теперь мы сможем побороться по-честному.
Он отбросил пистолет и, одной рукой схватив Умника за горло, приподнял его и прижал к стене.
Ноги Умника отставали от земли на целых двенадцать дюймов.
Он беспомощно сопротивлялся, пытаясь высвободиться из рук Голиафа, его раненная рука горела. Он нерешительно ударил Голиафа в лоб.
Громила, казалось, даже не заметил этого. Кулак Умника просто отскочил от черепа противника.
Голиаф довольно усмехнулся.
— Стальная пластина. Может, она и не сделала меня умней, но прочности прибавила.
Свободной рукой Голиаф поднял «Мэгхук», направив его на глаза Умника.
— А у тебя, солдатик? Насколько крепкий у тебя череп? Думаешь, этот маленький крюк сможет размозжить его? Что ты скажешь, если мы попробуем ...
Он прижал холодную магнитную головку «Мэгхука» прямо к носу Умника II.
Умник, удерживаемый за шею, обеими руками схватил «Мэгхук» и, несмотря на боль в раненной руке, толкнул его на Голиафа. «Мэгхук» поддался, но затем, к ужасу Умника, начал снова надвигаться на него. Голиаф не собирался проигрывать этот бой.
Вдруг неожиданно Умник понял, как ему поступить.
— А, что за черт, — проговорил он.
И тут он потянулся вперед, схватил «Мэгхук» и нажал пусковую кнопку с надписью "М", активизирующую магнитный заряд захватного крюка.
Реакция была мгновенная.
Огни на магнитной головке «Мэгхука» зажглись и теперь заряженная головка начала метаться в поисках металлической поверхности.
Она распознала стальную пластину во лбу Голиафа.
Мощнейшим ударом «Мэгхук» впился в огромную бровь гиганта. Он крепко зацепился, словно прилипнув к коже заключенного.
Голиаф гневно заорал, пытаясь оторвать «Мэгхук» ото лба, и в этот момент отпустил Умника.
Тяжело дыша, Умник II упал на пол и обхватил истекающую кровью руку с раной на бицепсе, пытаясь остановить кровь.
Голиаф кружился вокруг, как слабоумный, сражаясь с «Мэгхуком», впившемся в лицо.
Умник II держался на расстоянии, по крайней мере, до тех пор, пока борющийся Голиаф не встал спиной к стене. Тогда Умник выступил вперед, схватился за рукоятку «Мэгхук» здоровой рукой и беспощадно нажал на курок.
«Мэгхук» выстрелил молниеносно, и голова Голиафа откинулась назад — его шея вывернулась практически на девяносто градусов — череп размозжился о стену, образовав в бетоне кратер размером с бейсбольный мяч. Согласно третьему закону Ньютона, Умник II в свою очередь отскочил на несколько ярдов назад.
В любом случае дела его были намного лучше, чем у Голиафа. Гигантский заключенный теперь медленно сползал на пол, глаза его округлились от шока, череп треснул как яйцо, из раны сочилась отвратительная густая смесь из крови и мозгов.
В то время как Умник II сражался с Голиафом, оглушенная и неподвижная Джульетт пыталась дотянуться до своего пистолета, лежавшего недалеко от нее на полу.
Когда, наконец, ей это удалось, и она встала на ноги, Джульетт замерла на месте.
Он стоял в двадцати ярдах от нее, на другой стороне ангара. Сет Гримшоу.
— Теперь я вас вспомнил, — проговорил Гримшоу, выступая вперед.
Дженсон ничего не ответила, она лишь внимательно смотрела на него. Она увидела, что он все еще держит «ядерный футбол» ... и штурмовую винтовку Р-90, низко, одной рукой, нацелив на нее.
— Вы были в Бонавентур, когда я пытался уничтожить Его Величество, — сказал Гримшоу. — Вы одна из тех маленьких живучих ублюдков, которые считают, что прикрыть своим телом продажного президентишку в какой-то степени
Дженсон ничего не ответила.
У бедра она держала свой никелированный пистолет беретта.
Гримшоу направил винтовку на нее. Он улыбался.
— Попытайся и останови
Дженсон была абсолютно спокойна. У нее был один шанс, и она знала это. Как и все члены секретной службы, она была отличным стрелком. Гримшоу в свою очередь, как и большинство преступников, стрелял от бедра. Специалисты секретных служб проводили шкалу вероятности попадания при подобных выстрелах: по всей видимости, Гримшоу промахнется, по крайней мере, при первых трех выстрелах.
Учитывая время, которое ей потребуется на то, чтобы поднять свой пистолет, Дженсон должна была поразить его с первого выстрела.
—
И когда Гримшоу нажал на курок, она подняла свой пистолет.
Она подняла его быстро, очень быстро и выстрелила...
Казалось, она промедлила.
Оба стрелка упали на спину — как в зеркальном отражении — в противоположных концах ангара, кровь одновременно брызнула из обоих тел.
Дженсон лежала на спине на блестящем полу ангара — быстро, но тяжело дыша, глядя в потолок — все ее левое плечо было в крови.
На противоположной стороне Гримшоу не двигался.
Совсем.
Он тихо лежал на спине.
Хотя Дженсон еще не знала об этом, но ее единственная пуля поразила Гримшоу прямо в переносицу, раздробив ее, образовав отвратительную кровавую дыру на его лице. Выходное отверстие пули на задней стороне головы было в два раза шире.
Сет Гримшоу был мертв.
И рядом с ним лежал «ядерный футбол».
Поезд мчался по железнодорожному туннелю.
Поговорив с президентом, Шофилд направился в кабину водителя. Они должны были прибыть на Зону 8 через несколько минут, и он хотел провести это короткое время в покое.
Раздвижная дверь в кабине водителя мягко распахнулась, и в кабину вошла Мать.
— Как ты? — спросила она, сев рядом с Шофилдом.
— Честно говоря, — произнес он, — когда я проснулся сегодня утром, я и не думал, что день выдастся таким.
— Страшила, почему ты ее не поцеловал? — неожиданно спросила Мать.
— Что? Кого не поцеловал?
— Лису. Когда ты пригласил ее на ужин и проводил домой. Почему ты ее не поцеловал?
Шофилд вздохнул.