Мэтью Рейли – Зона 7 (страница 52)

Через две минуты она уже находилась в нижнем грузовом отсеке одного из самолетов АВАКС, откручивая тяжелый входной люк в полу.

Люк поддался, открыв доступ к отсеку с оборудованием, в центре которого был закреплен очень прочный на вид прибор ярко-оранжевого флуоресцентного цвета, размером примерно с небольшую обувную коробку. Похоже, он был сделан из суперпрочного материала.

— Что это? — спросила Джульетт, стоя у Гант за спиной.

— Это регистратор параметров полета. «Черный ящик», — ответил за нее президент.

— Не очень-то он и черный, — кисло сказал Службист Хагерти.

— Они и не бывают черными, — пояснила Гант, извлекая небольшой оранжевый ящик. — Они просто так называются. «Черные ящики» почти всегда выкрашены в ярко-оранжевый цвет, чтобы их было проще обнаружить в случае крушения самолета. И все-таки обычно их находят другим способом...

— О, очень интересно... — произнес президент.

— Что? — спросил Хагерти. — Что?

— Вы когда-нибудь интересовались, почему после крушения «черный ящик» находят так быстро? — сказала Гант. — Когда самолет падает, обломки разлетаются очень далеко, однако регистратор параметров полета всегда находят очень быстро, обычно в течение нескольких часов.

— Да...

— Это потому, что в «черных ящиках», — продолжала Гант, — установлены аварийные радиомаяки с автономным питанием. Эти радиомаяки испускают мощные микроволновые сигналы, указывая местонахождение ящика экспертам по расследованию авиакатастроф.

— И что вы собираетесь с ним делать? — спросил Хагерти. Через люк Гант позвала Мать.

— Ну чего? — отозвалась та.

— Распознала сигнал?

— Еще пару секунд!

Гант посмотрела на Хагерти.

— Я собираюсь воспроизвести сигнал, исходящий из сердца президента.

Мать сидела в главной кабине самолета АВАКС за пультом управления.

Она вывела на экран график, показывающий микроволновый сигнал, поступающий на Зону 7 с низкоорбитального спутника. Это был тот же график, который Ботаник чуть ранее нашел на другом самолете АВАКС, — отображающий движение волн каждые двадцать пять секунд.

Гант вышла из грузового отсека вместе с оранжевым «черным ящиком». Она подключила к нему кабель, подсоединив другой его конец к терминалу, за которым работала Мать. И сразу же кривая графика, отображенного на небольшом экране в верхней части ящика, дала скачок.

— Отлично, — сказала Гант Матери, — видишь этот поисковый сигнал в наивысшей точке кривой? Мне нужно, чтобы ты установила его как «частоту обнаружения» на «черном ящике».

Когда специалисты ищут «черный ящик», они используют радиопередатчик для трансляции заданного сигнала в микроволновом диапазоне, именуемом «частота обнаружения». Когда радиомаяк «черного ящика» улавливает этот сигнал, он посылает ответный, выдавая своё местонахождение.

— Отлично... — сказала Мать, стуча по клавишам. — Готово.

— Хорошо, — ответила Гант. — Теперь установи эту частоту — нижний пик — как ответный сигнал.

— Ладно, минуту.

— Будет ли силы сигнала «черного ящика» достаточно, чтобы пройти весь путь до спутника? — спросил президент.

— Думаю, все получится. Микроволновые сигналы использовали для связи с Армстронгом на Луне. И в Сети его используют для отправки сообщений в открытый космос, — Гант улыбнулась.

— Важна не сила, а качество сигнала.

— Все, готово, — сказала Мать. Она обернулась к Гант. — Итак, бесстрашный командир, что именно я сейчас сотворила?

— Мать, если ты все правильно сделала, то, когда мы запустим передатчик этого «черного ящика», мы сымитируем сигнал, исходящий из сердца президента.

— И что теперь? — спросил президент.

— Да, — ехидно произнес Хагерти. — Мы просто его включим?

— Естественно, нет. Если мы его включим, к спутнику будут поступать два идентичных сигнала и это может привести к взрыву бомб. Мы не можем так рисковать. Нет, мы просто проделали предварительную работу. Теперь остается самое главное. Мы должны заменить сигнал из сердца президента сигналом из «черного ящика».

— И как мы это сделаем? — спросил Хагерти. — Только, пожалуйста, не говорите мне, что вы собираетесь провести президенту Соединенных Штатов операцию на открытом сердце карманным ножиком!

— Я что, похожа на МакГивера? — спросила Гант. — Нет. Моя теория проста: каким-то образом Цезарь Рассел установил передатчик на сердце президента ...

— Верно. Он сделал это во время операции, которую мне проводили несколько лет назад, — сказал президент.

— Но я предполагаю, что он не включал его до сегодняшнего дня, — продолжала Гант. — Сканирующие приборы Белого Дома уже давно уловили бы несанкционированный сигнал — сразу же после его появления.

— Да, и что... — начал было Хагерти.

— Поэтому, — сказала Гант, не обращая на него внимания, — где-то в этом комплексе у Цезаря Рассела есть прибор, который включает и отключает передатчик президента. Я предполагаю, что этот прибор — возможно, просто нечто вроде переносного пульта — находится в том же помещении, где расположился и сам Цезарь.

— Совершенно точно, — сказал президент, вспомнив о небольшом приборчике, который Цезарь Рассел включил в самом начале столкновения. — Он был у Рассела, когда он появился на экране телевизоров, еще до начала всего этого. Это портативное устройство красного цвета с черной короткой антенной.

— Отлично, — сказала Гант. — Теперь все, что нам нужно сделать, — это найти его командный центр.

Она обернулась к Джульетт:

— Ваши люди обследовали это место. Есть идеи?

— Главный ангар, — сказала Джульетт. — В строении, выходящем на него. Там целый командно-административный отдел.

— Тогда именно туда мы и направимся, — сказала Гант. — Вот что мы сейчас делаем. Все очень просто. Во-первых, мы занимаем командный центр Рассела. Затем, в интервале между поисковыми сигналами, отправляемыми со спутника, мы воспользуемся его пультом и отключим передатчик, прикрепленный к сердцу президента, а секундой позже подключим «черный ящик».

Она криво улыбнулась президенту.

— Как я и сказала, все очень просто.

Пять оставшихся членов отряда «Чарли», полупригнувшись, быстро бежали по низкому бетонному туннелю.

Рядом с ними семенил Кевин, которому — благодаря небольшому росту — не приходилось сгибаться.

Отряд «Чарли» только что вернулся с озера Пауэлл — уничтожив Бота, разыскав Кевина и убедившись, что вертолет Шофилда утонул.

Они оставили «Пенетрейторы» снаружи и теперь снова вошли вкомплекс через проход, который соединял главное здание с одним из внешних ангаров, — вход, более известный как «верхний».

Через титановую дверь в фут толщиной туннель верхнего входа вел к задней части шахты пассажирского лифта, находившейся на наземном уровне.

Отряд «Чарли» подошел к тяжелой серебристой двери.

Питон Уиллис набрал соответствующий код. Это был особый вход — если, благодаря высокому званию, знать код, то можно было открыть его в любое время, даже во время полной изоляции.

Толстая титановая дверь открылась...

...и Питон замер на месте.

Он увидел, что крыша пассажирского лифта находится на уровне его ног, прямо напротив него.

И на ней стоял Кобра Карни с четырьмя членами отряда «Эхо». Остальные члены отряда, которых Питон увидел через люк в крыше лифта, находились внутри кабины.

— Господи, Кобра, — сказал Питон, — ты меня чертовски напугал. Не ожидал увидеть вас здесь, парни...

— Цезарь приказал нам встретить вас, — проговорил Кобра, растягивая слова. — Убедиться, что с вами все в порядке.

Питон подтолкнул Кевина вперед, на крышу остановившегося лифта.

— Мы потеряли пятерых, но нашли его.

— Хорошо, — сказал Кобра. — Очень хорошо.

В этот момент через люк на крыше лифта Питон заметил еще четырех человек, стоявших в кабине вместе с людьми «Эхо».

Четыре азиата.