Мэтью Рейли – Забег к концу света (страница 9)
Короче говоря, на мой взгляд, Оз выступил замечательно. Но, к сожалению, на взгляд пресыщенных подростков, это было не слишком круто. Все его фокусы дотягивали лишь до рейтинга 13+. После его выступления послышались жиденькие аплодисменты, и это было жестоко. Кто-то даже выкрикнул:
– Скукотища!
На следующее утро я шла по коридору и увидела, как два амбала толкнули Оза к его шкафчику.
– Здоро́во, Коллинз, классный прикид Дракулы. Наряжаешься в него на встречи анонимных педиков?
Прижавшись спиной к шкафчику, Оз наклонил голову и отвел глаза, но деваться было некуда – он оказался в ловушке. Два недоноска уже были готовы врезать ему, когда…
– А по-моему, костюмчик был просто огонь, – громко сказала я.
Двое хулиганов остановились и обернулись. Оз в шоке смотрел на меня.
– И это был Мандрейк, а не Дракула. – Я оглядела парней с ног до головы. – И позвольте дать вам совет, мальчики: девушкам нравятся мужчины, которые умеют работать руками, а вчера этот фокусник был в ударе. Вы бы лучше спросили пару советов, а не наезжали на него.
И я кивнула Озу:
– Шикарно выступил.
А потом я отвернулась и пошла дальше как ни в чем не бывало. Во время этой небольшой сцены я не переставала сама себе удивляться. Зачем я это сделала? Почему именно сейчас? Я не вмешалась тогда, чтобы помочь Винни, а тут вступилась за Оза. Но потом мне пришло в голову, что, возможно, я влезла сейчас как раз
Когда я уже проходила мимо, краем глаза заметила, что хулиганы отступили, и, нужно отметить, чувствовала я себя при этом чертовски хорошо.
Примерно в это же время началась предсезонная подготовка к лакроссу. Поначалу мне было грустно, потому что это означало, что я буду реже видеть Рэда, но в итоге это привело к совершенно неожиданным и очень приятным последствиям. Команда тренировалась после уроков в крытом спортзале в Вест-Сайде, и иногда Рэд приглашал друзей потусоваться у нас дома после тренировки.
А теперь позвольте мне срочно прояснить: парни в форме для лакросса, с их наплечниками и шлемами, это просто отвал башки! Я всегда старалась быть дома в дни тренировок, потому что, когда к нам приходили Бо Брэдфорд и Дэйн Саммерхейз, там было на что посмотреть.
Конечно, когда они приходили, я старательно делала вид, что чем-то крайне занята: делаю домашнюю работу, читаю учебник, смотрю телевизор или листаю журнал. Мне кажется, что Рэд меня раскусил, но, если и так, он никогда не подавал виду. Не брат, а прелесть! Так что периодически я бросала на них взгляды украдкой или «случайно» подходила к вазе с фруктами на кухне одновременно с Бо, что приводило к коротким, но всегда волнующим диалогам. Моя самая хитрая затея заключалась в том, чтобы придумать какой-то повод, чтобы войти в спальню Рэда, пока они все там зависали. Лучшее, до чего я додумалась, – занести ему чистое белье после стирки, хотя раньше я ничего такого никогда не делала.
Надо сказать, комната Рэда была отражением его характера: легкомысленная смесь странных штуковин и элементов поп-культуры, но каким-то удивительным образом это выглядело круто. Все начиналось прямо с двери в комнату – на ней висел тонкий деревянный щит, вероятно, принадлежавший кому-то из племени охотников за головами с Борнео. На нем было вырезано демоническое лицо с оскаленными клыками. Мне этот щит всегда казался неудачным сувениром с пляжа Вайкики на Гавайях.
В самой же комнате любой мальчик-парень-мужчина незамедлительно забился бы в экстазе. В углу стоял робот R2-D2 из «Звездных войн» в натуральную величину, который по совместительству был холодильником. Темно-красный диванчик был сделан из Кадиллака 1950-х годов, точнее, из его кузова с хищными «плавниками». Стоп-сигналы по-прежнему работали, и когда их включали, комнату заливал мягкий красный свет. И гордость его коллекции – бейсбольный мяч из Грейсленда[22], бронзового цвета и с фотографией Элвиса. Рэд говорил, что в мире нет ничего более пошлого, чем этот мяч, именно поэтому он ему и нравится. Но причина могла быть и в другом: этот мяч Рэду купил отец во время посещения Грейсленда, когда нам было по шесть лет. С тех пор брат им очень дорожил. Когда к Рэду приходили друзья, они обычно валялись на диване-кадиллаке или на кровати, а сам брат предпочитал качаться в большом веревочном гамаке, который он привез с Бали и подвесил перед окном на крюки в потолке.
В один из таких дней, когда у брата были гости, я подошла к его комнате, заготовив очередной суперпредлог, чтоб войти, но услышала разговор и притормозила прямо перед дверью.
– Ну что, Рэд, – спросил Бо, – как у вас с Верити Кили?
– Она клевая, – ответил Ред. – И после вчерашнего вечера у Дэйна мы немного больше, чем просто друзья.
Дэйн устраивал вечеринку в прошлые выходные, пока его родители уезжали в Сент-Бартс. Рэд был приглашен. А я нет.
– У нее потрясная фигурка, чувак, – сказал Дэйн. – Малышка следит за собой. А Тони говорит, что с ней можно отлично зажечь в темном уголке на вечеринке, если вы понимаете, о чем я.
Серьезно, разве парни не замечают таких вещей? И Рэд тоже не замечает? Я также вспомнила о планах на жизнь, которые Верити озвучила на уроке английского, – выйти за приличного молодого человека с деньгами. Интересно, подходил ли мой брат под это определение? Учитывая известную фамилию и внушительное богатство нашего отчима, вероятно да.
Если говорить совсем откровенно, то я больше чувствовала себя задетой, чем действительно переживала за брата. Меня было обидно, что Рэд мне ничего не сказал. Мы, как и раньше, вместе ходили в школу и обратно почти каждый день, но я была не в курсе про их отношения с Верити Кили, романтические они там или нет. Я всегда считала, что мы с братом достаточно близки и что Рэд поделится со мной чем-то таким. И теперь мне было грустно, что мы отдалились друг от друга.
– Джентльмены о таком не болтают, парни, – ответил Рэд.
В следующем месяце Рэд и Верити стали парой официально, и после школы брат теперь тусовался на Ист-Сайде со своей новой подружкой и другими богатыми детками, а я шла домой в одиночестве. Примерно в это же время я стала замечать, что он курит травку. Забавное совпадение, правда? Я чувствовала запах на его одежде и иногда замечала его обкуренный взгляд, когда он возвращался домой ночью. Он даже прикупил новую зажигалку фирмы Zippo, чтоб выглядеть круче.
Не то чтоб я его осуждала или что-то в этом роде, но мне было странно видеть, как Рэд так быстро влился в кружок избранных, особенно учитывая, что я и сама когда-то вращалась в подобной тусовке. Теперь же я ловила себя на мысли, что это и есть мое будущее: быть одиночкой, чужаком, наблюдающим со стороны.
Но в конечном счете я была рада за брата. Мне было горько и обидно, но я была рада. Ведь каким бы Рэд ни был милым, классным и умным, он все же оставался шестнадцатилетним парнем со всем, что к этому прилагалось: бушующими гормонами, желаниями и идиотскими поступками (такими, как курение травки). Так что я желала ему охмурить как можно больше девчонок, даже если одной из них станет Верити Кили. К сожалению, это означало, что мне придется одной ходить домой через Центральный парк, когда наступит холодная нью-йоркская зима.
Скорее всего, я просто скучала по брату.
Но затем ноябрь сменился декабрем, и одна тема стала постоянно возникать во всех разговорах. Это обсуждали и девушки в комнате отдыха, и парни на своих тусовках после тренировок – приближающийся Сезон.
Глава 7
Сезон
Итак, Сезон. Балы дебютанток. Я выросла в Мемфисе, поэтому представляла их довольно смутно. Это были официальные мероприятия высшего уровня, в которых принимали участие молодые девушки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет с целью «быть представленными» светскому обществу. В прежние времена речь шла о богатых семьях, демонстрировавших своих дочерей потенциальным женихам, отсюда и такие непременные атрибуты, как девственно-белые свадебные платья дебютанток и белые шелковые перчатки до локтей. В восьмидесятых и девяностых, когда мир сошел с ума и любой выскочка мог разбогатеть, подобные балы вышли из моды. А потом, в XXI веке, появились социальные сети, и вновь все поменялось.
Инстаграм и другие соцсети стали воплощением современной эпохи показного расточительства, или, вернее, эпохи баснословных трат ради демонстрации собственного статуса. Конечно же, балы дебютанток вновь оказались актуальны и вернулись во всей своей красе. Они стали гвоздем каждого сезона. Более того, они превратились в нечто столь престижное и привилегированное, что поменялась сама их суть и идея. Теперь шла речь не только о представлении юных красавиц светскому обществу, важным было то, кто был в числе приглашенных и у какого дизайнера было заказано бальное платье.
Балы дебютанток являлись настолько значимыми для той социальной среды, из которой было большинство учеников «Монмута», что даже во время общего собрания по поводу начала учебного года Честити Коллинз упомянула о них в приветственной речи. Правда, она больше выделяла тот факт, что Мисти будет дебютировать не на одном, а сразу на двух балах, хоть ей всего лишь шестнадцать. Необычность ситуации заключалась в том, что мало кто из девушек дебютировал в столь юном возрасте, не говоря уже о двух разных балах подряд. Это происходило только в том случае, если девушка, о которой идет речь, происходила из очень влиятельной семьи.