Мэтью Льюис – Монах. Анаконда. Венецианский убийца (страница 152)

Когда речь, от которой зависело их общее счастье, завершилась столь неожиданно, Флодоардо невольно отшатнулся. Кровь отхлынула от его щек.

– Благородный синьор! – произнес он, помолчав и явно колеблясь. – Вам прекрасно известно, что…

– Мне известно, – прервал его Андреас, – сколь сложную задачу я перед тобой поставил, потребовав, чтобы ты передал в мои руки Абеллино. Я же со своей стороны даю слово, что скорее готов тысячу раз пройти на одиночном корабле сквозь весь турецкий флот и вызволить из его гущи флагманское судно, чем попытаться схватить этого Абеллино, который, похоже, заключил пакт с самим Люцифером: он везде и нигде, его все видели, но никто не знает, своим хитроумием и предусмотрительностью он посрамил бдительность всех наших инквизиторов, Cовета десяти[125] и целого легиона их шпионов и сбиров; само имя его повергает в ужас сердца самых отважных венецианцев, а от удара его кинжала не защищен даже я на своем троне. Я понимаю, Флодоардо, сколь многого прошу, но знаю при этом, сколь много я тебе предлагаю. Ты колеблешься? Молчишь? Флодоардо, я давно и внимательно за тобой наблюдаю. Я усмотрел в тебе приметы безусловного гения, именно потому и выдвигаю тебе такое требование. Если кто и способен справиться с Абеллино, так только ты. Жду твоего ответа.

Флодоардо молча мерил шагами зал. Перед ним поставили сложнейшую задачу. Беда ему, если Абеллино проникнет в его замыслы. Но в награду обещана Розабелла. Он бросил взгляд на свою возлюбленную и решил поставить на карту все.

После чего подошел к дожу.

Андреас. Ну, Флодоардо, каково будет твое решение?

Флодоардо. Клянетесь ли вы, что, если я передам Абеллино в ваши руки, Розабелла станет моей невестой?

Андреас. Станет! Тогда, но не ранее.

Розабелла. Ах! Флодоардо, я боюсь, что затея эта обернется для тебя безвременной погибелью. Абеллино так коварен, так ужасен. Ах! Остерегайся, ибо если на твоем пути встретится это гнусное чудовище, кинжал которого…

Флодоардо (стремительно ее прерывая). О! Не говори так, Розабелла, – оставь мне хотя бы надежду. Благородный Андреас, дайте мне свою руку и скрепите своим благородным словом обещание, что, когда Абеллино окажется в вашей власти, ничто уже не помешает мне стать мужем Розабеллы.

Андреас. Клянусь. Доставь ко мне, живым или мертвым, этого опаснейшего врага Венеции – и ничто не помешает Розабелле стать твоею женой. Дабы скрепить данное слово, вот тебе моя рука правителя.

Флодоардо молча схватил руку дожа и пожал ее трижды. Потом повернулся к Розабелле и будто бы хотел что-то ей сказать, но резко отвернулся, ударил себя по лбу и принялся в смятении мерить зал шагами. Часы на башне Святого Марка пробили пять.

– Время летит! – воскликнул Флодоардо. – Не будем более откладывать. В течение суток я доставлю вам во дворец этого злокозненного браво Абеллино.

Андреас покачал головой.

– Молодой человек, – произнес он, – поосторожнее с обещаниями – тогда я буду более уверен в твоем успехе.

Флодоардо (серьезно и твердо). Пусть все завершится как суждено: либо я сдержу свое слово, либо никогда более не переступлю порога вашего дворца. Я напал на след этого злодея и надеюсь завтра, в это же время и на этом же месте, позабавить вас занятной комедией; если же она обернется трагедией, значит свершится воля Господа.

Андреас. Помни, что избыточная поспешность опасна; безрассудство способно уничтожить даже слабую надежду на успех, которая все еще теплится, но лишь пока ты соблюдаешь благоразумие.

Флодоардо. Безрассудство, синьор? Тот, кто прожил жизнь так, как я, и страдал так, как я, давно уже избавился от безрассудства.

Розабелла (беря его за руку). Умоляю тебя, не переоценивай свои силы! Милый Флодоардо, мой дядя тебя любит и дает тебе мудрый совет. Берегись кинжала Абеллино!

Флодоардо. Лучший способ спастись от его кинжала – не дать ему времени пустить клинок в дело: я совершу требуемое в течение суток – или никогда. Ну а теперь, высокородный правитель, я должен идти. Уверен, что завтра докажу вам: любви по силам всякое дерзание.

Андреас. Дерзание – да. А достижение?

Флодоардо. Это зависит от…

Тут он снова умолк, впившись горящим взором в глаза Розабеллы; было ясно, что с каждой секундой мучения его лишь нарастают. Потом, нетерпеливо взмахнув рукой, он возобновил разговор с Андреасом.

– Досточтимый Андреас, – начал он, – не обескураживайте меня, лучше дайте возможность внушить вам бóльшую уверенность в успехе моего предприятия. Прежде всего прошу вас подготовить пышное пиршество. Завтра в этот же час да предстанут мне все знатнейшие жители и жительницы Венеции, собравшиеся в этом зале; ибо, если надеждам моим суждено оправдаться, я хочу, чтобы как можно больше людей стали свидетелями моего триумфа. А главное – пригласите достопочтенных членов Совета десяти, дабы они наконец-то увидели в лицо этого злокозненного Абеллино, с которым столь давно и безрезультатно ведут войну.

Андреас (некоторое время глядя на него со смесью удивления и неуверенности). Они будут здесь.

Флодоардо. Я слышал также, что после гибели Конари вы примирились с кардиналом Гонзагой и он убедил вас в том, что внушенное вам Конари предубеждение против некоторых дворян – Пароцци, Контарино и прочих – совершенно беспочвенно. Во время недавних своих прогулок я часто слышал похвалы, расточаемые этим молодым людям; соответственно, мне хочется предстать перед ними в самом благоприятном свете. Если вы не возражаете, прошу вас пригласить и их тоже.

Андреас. Да будет так.

Флодоардо. И еще одна вещь, которая почти выпала у меня из памяти. Никому не сообщайте, с какой целью устроено пиршество, пока не соберутся все гости. После этого пусть стража оцепит дворец, – собственно говоря, еще лучше будет поставить охрану у всех дверей главного зала; дело в том, что этот Абеллино человек отчаянный, так что следует принять все мыслимые предосторожности. Стражники должны иметь при себе заряженные мушкеты, а самое главное, им следует отдать строжайшее распоряжение: под страхом смерти всех впускать и никого не выпускать.

Андреас. Все это будет исполнено.

Флодоардо. К сказанному мне добавить нечего. Прощайте, досточтимый Андреас. Розабелла, мы вновь увидимся завтра, при пятом ударе часов, или никогда.

С этими словами Флодоардо поспешно вышел. Андреас покачал головой, Розабелла же приникла к дядюшкиной груди и горько заплакала.

Глава III

Полуночная встреча

– Победа! – вскричал Пароцци, врываясь в покои кардинала Гонзаги, где собрались все главари заговорщиков. – Мы стремительно продвигаемся к цели. Нынче утром Флодоардо вернулся в Венецию, а Абеллино уже получил требуемый гонорар.

Гонзага. Флодоардо человек небесталанный. Лучше бы он остался в живых и присоединился к нам. Он редко теряет бдительность…

Пароцци. У таких проходимцев имеются все основания быть настороже: тем, кому есть что скрывать, лучше не забываться.

Фальери. Насколько я понимаю, Розабелла взирает на этого флорентийца не без благосклонности.

Пароцци. Дождемся завтрашнего дня – и тогда пусть этот Флодоардо увивается вокруг дьявола и его бабушки, если будет на то его желание. Абеллино к этому времени уже наверняка свернет ему шею.

Контарино. Очень странно, что, несмотря на все расспросы, я не сумел почти ничего выяснить во Флоренции про Флодоардо. Мне пишут, что ранее такой род действительно существовал, но давно пресекся, и, если какие его потомки еще и проживают в городе, существование их для всех тайна.

Гонзага. Вы все получили на завтра приглашения от дожа?

Контарино. Все без исключения.

Гонзага. Это хорошо. Судя по всему, после устранения триумвирата он начал прислушиваться к моим рекомендациям. Кстати, вечером будет маскарад. Я ведь правильно понял слова дворецкого дожа?

Фальери. Безусловно.

Меммо. Надеюсь, что во всем этом нет никакого подвоха. Но если дож хоть краем уха прослышит о нашем заговоре! Помогай нам Боже! У меня зубы стучат при одной этой мысли.

Гонзага. Вздор! Каким образом может он проведать о наших замыслах? Это решительно невозможно.

Меммо. Невозможно? Даже притом, что в Венеции не осталось почти ни одного головореза, браво или бродяги, которого мы не поставили бы себе на службу? Странно ли будет, если дож прознает про наши замыслы? Как может укрыться от него тайна, известная столь многим?

Контарино. Простак! Да с ним происходит то же самое, что и с обманутыми мужьями. Все видят рога, кроме самого рогоносца. Впрочем, лично я считаю, пришло время осуществить наши планы, дабы исключить всякую возможность того, что нас выдадут.

Фальери. Ты прав, мой друг: все готово. Чем быстрее мы нанесем удар, тем лучше.

Пароцци. Воистину, недовольные обыватели, которые сейчас на нашей стороне, будут только рады, если буча начнется прямо нынешней ночью; если же мы станем откладывать, их гнев в адрес Андреаса охладеет – и они окажутся непригодны для наших целей.

Контарино. Так примем же решение прямо сейчас: великий день – завтра. Дожа оставьте мне. Я всяко выполню свою задачу – клинок мой пронзит его сердце, а там пусть все закончится как угодно, у нас будет лишь два пути: либо мы спасемся от всех наших бед и невзгод, учинив в городе всеобщее восстание и смятение, либо отбудем с поднятыми парусами из этого проклятого мира в мир иной.