Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 74)

– Я понимаю, что он вырос без матери, а отец у него – злобный некромант. Но разве ты не могла…

– Лучше его воспитывать?

Наджима утвердительно отсалютовала ей мотком пряжи.

Эти мысли уже не раз посещали Байю. О ее собственной матери, которая, скрестив руки на груди, стояла и смотрела, как дочь уходит из родной деревни в неизвестность, осыпаемая градом камней. О том, что сама Байю решила отделять привязанности – о, назовем это любовью, пусть и своеобразной – от секса, категорично и навсегда. Если, конечно, это был ее сознательный выбор, а не проявление истинной натуры. Или это испытания юных лет наложили на нее неизгладимый отпечаток.

О лучшей подруге и мужчине, которого они иногда делили, а иногда никак не могли поделить, хотя ни одна из них на самом деле его не любила.

Если бы кто-нибудь смог полюбить его, стал бы он лучше? И была ли проблема в них или в нем самом?

– Возможно, – понимающе продолжила Байю, – винить женщину в недостатках мужчины, по сути, довольно бессмысленно.

Наджима поджала губы. Затем склонила голову и подняла палец вверх, словно собираясь высказаться, а также, видимо, издала свист, слишком высокий для человеческого слуха. Маленький пятнисто-коричневый крапивник – самая невзрачная из певчих птиц – влетел в окно и, щебеча, уселся на подставленный палец. Наджима, не отрывая взгляда от Байю, наклонилась и легко прикоснулась губами к маленькой птичьей головке. Крапивник повернулся к ней, как птенец в ожидании червяка.

На талии Байю зашевелилась Амброзия. Она успокаивающе погладила свою любимицу.

– Но ведь ко мне пришла именно женщина, – возразила Наджима.

Байю снова замерла, держа чашку у губ.

– Так и есть.

– А с Бразеном ты об этом говорила?

Байю неопределенно пожала плечами.

– Так значит, ты пытаешься решить его проблемы за него.

– Может быть, дело в том, что мне нравится до сих пор чувствовать себя в чем-то умнее моего ученика.

Крапивник, по-прежнему щебеча, улетел прочь. Байю с трудом понимала, как может Наджима так очевидно заботиться о своих пернатых любимцах и в то же время совершенно безжалостно отправлять их на смерть. Об этом стоило помнить даже несмотря на то, что молодая магесса ей нравилась. Как и о том, что у Бразена тоже хватает весьма неприятных черт характера, пусть Байю и не приходилось с ними сталкиваться.

Но ни один магистр не сможет избежать ссоры с другим, а также сопутствующих ей жертв и разрушений, если он – или она – постоянно будет менять свои этические нормы.

Они продолжили с удовольствием смаковать чай. Свежий ветерок принес с балкона насыщенный аромат цветов – жасмина и иланг-иланга.

– Окажешь мне услугу? – попросила Наджима. – Как женщина женщине?

– Посмотрим.

– Позволь ему на этот раз догадаться обо всем самому.

На лице младшей магессы расцвела улыбка.

– В конечном счете это пойдет ему только на пользу.

– Следить за ним – не моя работа.

Байю поставила пустую чашку на стол и пристроила под блюдце сложенный листок бумаги.

– Что это? – спросила Наджима.

Байю, улыбнувшись, потянулась за тростью.

– Счет за уборку.

Лави Тидхар[28]

Предлагаем вам еще один рассказ Лави Тидхара, повествующий о причудливых, временами кровавых приключениях «стрелка и торчка» Горела из Голириса в мире, полном злобного колдовства и кошмарных созданий. (Дальнейшие похождения Горела вы можете найти в новелле «Водопад» в моей антологии «Книга мечей», а также в сборнике «Поцелуй черных богов».)

Приглашаем вас пройти этот жуткий и фантасмагорический квест вместе с Горелом, отыскав то, что лучше было бы не находить. Учтите, мало вам не покажется.

Лави Тидхар вырос в израильском кибуце, много путешествовал по Африке и Азии, жил в Лондоне, на островах Вануату, в Лаосе. Пожив какое-то время в Тель-Авиве, он вновь вернулся в Англию. В 2003 году Лави Тидхар завоевал премию Кларка-Брэдбери, присуждаемую Европейским космическим агентством. Был редактором книг «Майкл Маршалл Смит: Аннотированная библиография», составителем антологии «Дик и Джейн: букварь для взрослых», трехтомника «The Apex Book of World SF». Совместно с Ребеккой Левин работал над антологиями «Евреи против пришельцев» и «Евреи против зомби». Тидхар – автор сборника рассказов «Еврейский панк». В соавторстве с Ниром Янивом он написал роман «Тель-Авивское досье», сборники «Занятие ангелов», «Перемещение облаков», «Иисус и Восмеричный путь» и «Марсианские пески». Лави Тидхар – весьма плодовитый автор, работающий в жанре малой прозы, чьи рассказы выходили в журналах Interzone, Asimov’s, Clarkesworld, Apex Magazine, Strange Horizons, Postscripts, Fantasy Magazine, Nemonymous, Infinity Plus, Aeon, The Book of Dark Wisdom, Fortean Bureau, Old Venus и были переведены на многие языки. Среди его произведений – романы «Книжник» с двумя продолжениями «Камера-обскура» и «Большая игра: Осама» (в 2012 году он принёс ему «Всемирную премию фэнтези»), а также «Век насилия» и «Лживые сны человечьи». Его последняя книга, большой, многогранный роман «Центральная станция», написанный в жанре научной фантастики, выиграл в 2017 году мемориальную «Премию Джона В. Кэмпбелла».

Смертельная угроза

Они пробирались по узкому, обледенелому оврагу, когда разведчик Питонг Нараваль, шедший первым, подорвался на ленточной мине. Даже вскрикнуть не успел.

Устройство было примитивным, но действенным. В свое время эти изделия массового производства из далекого, ныне исчезнувшего Зула градом сыпались с небес. И теперь сжатое в крохотных объемах волшебство пряталось подо льдом в округе, поджидая беспечных неудачников.

На глазах у Горела спираль взрыва вырвалась из-под мерзлой почвы. Этот вихрь оплел Питонга Нараваля кольцами сине-стального пламени, сдирая кожу с воющим звуком дисковой пилы, вгрызающейся в кости. Из огненной мясорубки во все стороны брызнула кровь, окрасив лед смертью.

Все было кончено. Потрескивая, остатки древнего колдовства рассеялись в морозном воздухе. Молчание нарушил лорд Кален:

– Тарнир Герад, пойдешь первым.

Кривоногий, укутанный в меха Герад пожал плечами и вышел вперед. И вот они уже двигались дальше по голому льду.

Горел подумал, что город Узур-Кальден, ныне – типичный варварский форпост, явно построен кем-то другим. Высокие шпили еще тянулись к небу, но астрономические башни выглядели заброшенными, обширные, прежде ухоженные сады стали мясными рынками, а храмы древних богов – безвкусными дворцами богачей.

Посреди города торчала виселица с двумя трупами, хорошо сохранившимися в холоде предгорья. Узур-Кальден окружали горы, их ледяное дыхание опускалось на город словно когтистая лапа, которую так просто не стряхнуть, на обнаженное плечо. Когда-то это было поселение варе’и. Отметины прошлой войны до сих пор попадались в самых неожиданных местах: глубокие пруды на месте воронок, пятно на стене, в очертаниях которого угадывалась человеческая фигура. На рынках и поныне торговали реликтами зульского нашествия: разрывными гранатами, ленточными минами и прочими, куда более отвратительными штуковинами, из которых можно было извлечь немного металла, а то и остававшееся в них колдовства. Каждый год в отдаленных деревушках выше границы снегов гибло немало охотников за зульским наследием, наткнувшихся на живые бомбы. Однако бойкая торговля на рынках Узур-Кальдена приносила немалые барыши, а добыть в предгорьях иные средства к существованию было нелегко.

Горела мало интересовало зульское оружие. Ублюдки, занимающиеся колдовством, внушали ему отвращение. Он доверял только своим верным револьверам. Порох и пули он купил под невысоким навесом в конце ремесленных рядов, располагавшихся там, где некогда была городская площадь, от которой остались лишь сломанные колонны да поваленные статуи давно забытых героев. В другой лавочке, ближе к городским окраинам, Горел приобрел вещество, которое временами становилось белым, временами – черным, а иногда – всех цветов радуги сразу. Люди называли его «черным поцелуем» или «пылью богов».

Дорога в Узур-Кальден была долгой и утомительной, в карманах у Горела гулял ветер, так что пришлось проситься на постой в общий зал аббатства Забытых Богов в другом конце города, у самого подножия гор. К счастью, местечко нашлось.

Забытых богов в Узур-Кальдене было немало. Многие из тех, кому когда-то поклонялись, ныне утратили могущество, а то и вовсе оказались в забвении: туда, где некогда царило изобилие богов, пришла их скудость. Монахи стремились сохранить знания о варе’и и зулах, понять суть их вражды. А кроме того, пускали переночевать за гроши.

Ванна представляла собой бадью ледяной воды во дворе. Умывшись, Горел посмотрел на горы, затмевающие небо, и вечерние звезды, похожие на первые крупные капли дождя. Он стоял и смотрел, струйки воды медленно стекали по груди и рукам. Звезды, холодные и далекие, как глаза мертвецов, злобно сияли над его головой, однако их свет не в силах был одолеть тень горных вершин.

Кончив мыться, Горел покинул аббатство и отправился в город. Некогда величественные, ровно мощеные улицы представляли собой мешанину грязи и камней. Свет и тепло давали костры. Он вошел в неприметную хижину, кое-как сколоченную из досок. Внутри было дымно, шумно и воняло пролитым пивом. Кто-то фальшиво бренчал на непонятном струнном инструменте, расстроенном, похоже, со дня его создания. Горел заказал полбутылки рисового виски и, прихватив бурую глиняную кружку, устроился на свободном табурете у окна. Старуха перевернула шампуры над жаровней с углями, в воздухе поплыл аппетитный запах. Горел поднялся, прикупил два шампура с жирным мясом и вернулся на свое место. Ел и пил неторопливо. Объев один шампур, достал купленный на рынке пакетик и осторожно высыпал на стол дорожку порошка.