Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 25)

– Ага! – сказал Маскелейн. – Вот ты и попался!

Лурулан оторопел, но быстро пришел в себя. Он сложил руки на груди и открыл рот, чтобы сказать что‐то. Однако Маскелейн все продумал и подготовил заранее. До выхода из Пузыря он уже успел произнести заклинание «Постепенная скованность Вената», оставалось лишь щелкнуть пальцами, и Лурулан онемеет.

Маскелейн не колебался, переходя к новой фазе атаки. Мышцы Лурулана затвердели, он в отчаянии вытянул руку. Его волшебная палочка с рубиновым наконечником пыталась вырваться из кармана одеяния и лететь на помощь. Но Маскелейн предвидел, что соперник попытается воспользоваться волшебным инвентарем, и немедленно представил в уме «Временный морозильник Цзе-Фана». Он проговорил четыре отрывистых слога и поднял указательный палец, на ногте которого была выгравирована руна власти.

Лурулан застыл. Волшебная палочка подлетела к его протянутой руке и, не подхваченная, упала на землю. Маскелейн поднял палочку и заткнул ее за пояс своего синего сарафанда. Потом он улыбнулся.

– Думал, вы можете объединиться, чтобы расправиться со мной? Но я всегда буду неуязвимым для таких, как вы.

Лурулан беспомощно смотрел на него. Он не мог даже моргнуть. Маскелейн милостиво подарил ему еще несколько мгновений, чтобы как следует оценить грядущее наказание, а затем наложил последнее из трех подготовленных для этой дуэли заклятий – «Гибельное изгнание Бронта».

Как только прозвучал последний слог, Лурулан перестал существовать на этом уровне, и тело его перенеслось в мир иной. Там ему суждено остаться, пока кто‐нибудь не вспомнит и не вызволит его из ссылки. Но так как никто, кроме Маскелейна, не знал, куда отправился красный волшебник, велика вероятность надолго застрять на Втором уровне. Маскелейн собрал одежды Лурулана, бросил их в Пузырь и сам в него сел. Управлять транспортным средством было несложно, и вскоре он уже летел к родному гнезду. Транспорт вполне мог пригодиться – в качестве курятника для домашней птицы, приносившей ему яйцо на завтрак.

Пузырь Лурулана сослужил еще одну службу, прежде чем стать убежищем для домашней птицы. Он перенес Маскелейна через озеро Туманов на остров, где Омбо возвел свою крепость со множеством башен. Лурулан и Омбо частенько работали вместе, поэтому появление транспорта в саду не вызвало ни малейших подозрений.

Омбо склонился над клумбой цветущих колокольчиков. Пузырь остановился, и Маскелейн вышел в сад. Омбо сказал, не оборачиваясь:

– Лурулан, послушай только, как звенит этот колокольчик, редко услышишь столь чистый звук. Когда он полностью расцветет…

Но на этом тирада была прервана, потому что Маскелейн заранее заготовил «Постепенную скованность Вената». Голос Омбо перестал ему повиноваться, все тело сковало заклятьем до такой степени, что только наметанный взгляд профессионала мог отличить его от камня. Так он и застыл, наклонившись к цветку, и упал ничком на клумбу. Примятые колокольчики печально зазвенели.

Маскелейн выкатил его с клумбы и перевернул на спину, чтобы Омбо знал, с кем имеет дело. Он сделал несколько замечаний по поводу характера и магического дара Омбо, давно просившихся на язык, замечания, каковые пришли на ум в эти минуты. Маскелейн планировал отослать Омбо к его дружку на Второй уровень, но, посмотрев на образцово разбитый сад, придумал кое‐что получше – творческую месть. Он выкатил застывшую жертву на лужайку, а сам вернулся к машине-пузырю и достал гримуар, куда имел обыкновение складывать заклятья, которые обычно брал на вооружение. Волшебник отменил неиспользованные заклятья отвердения и высылки, потом поискал другие. Через некоторое время он вернулся к неподвижному и сгорбившемуся Омбо.

Маскелейн проговорил отрывистые, почти лающие слоги «Растительного принуждения Твиска», используя описание дерева, облик которого предстояло принять Омбо. Он выбрал высокий раскидистый дуб с множеством веток и побегов, на таких деревьях птицам очень нравится вить гнезда.

Но Маскелейн не мог целиком и полностью полагаться на природу. Вместо этого он применил редчайший вариант довольно-таки простого заклинания деревенских колдунов, отгоняющих стаи птиц с колосящихся полей. Как только он сделал последний жест, откуда ни возьмись налетела пестрая стая – около трех сотен маленьких крапчатых грик-грэков – и поселилась на новом дереве, то есть на Омбо. Птицы издавали пронзительные хриплые крики, за которые и получили свое название, окончательно заглушив музыкальный звон колокольчиков. Маскелейн пытался перекричать какофонию:

– Омбо! Это звук моей мести. Наслаждайся им с утра до ночи. Могу еще подкинуть короедов, чтобы накормить птичек, зуд слегка отвлечет тебя от музыкальных экзерсисов.

Он зашел в дом, распугал слуг и взял все, что ему приглянулось.

– Маскелейн! Говорит Касприн!

– Слушаю, – ответил Маскелейн.

Он шевельнул пальцем, и призрак волшебника-хитреца взлетел над аспектоном.

– Я получил послание от Шеванс Проницательной. Она не смогла связаться с Его Превосходительством Луруланом, потом пыталась поговорить с Омбо, но тоже безуспешно.

– Эти двое частенько проводят время вместе. Должно быть, где‐нибудь развлекаются.

– Возможно, – сказал Касприн. – Только Шеванс говорит, что она побывала у Омбо на острове и там такой беспорядок…

– Я не лезу в чужие дела, особенно если это касается домашнего хозяйства.

Касприн промолчал, но его взгляд показался Маскелейну подозрительным.

– У меня серьезное исследование, я занят. Если тебе больше нечего сказать…

– Надо бы встретиться, – предложил Касприн.

– Жду тебя завтра.

– Уж лучше ты приходи ко мне.

Маскелейн невозмутимо кивнул:

– Как скажешь. Тогда я опять приду дорогой Мрака.

– Хорошо, давай.

Но Маскелейн не пошел той дорогой. Вместо этого он подлетел к горе Касприна в своей карете, запряженной сильфидами, и приземлился перед величественным входом, который вел к Дороге процессий давно почившего короля, идущей под уклон прямо к подземным владениям волшебника. Маскелейн взорвал портал с помощью «Полного разрушения Буакса» и все барьеры до своей цели и ринулся вниз, Касприн скрывался в туннеле, который вел от дороги Мрака к двери его дома.

Маскелейн сотворил голема и послал дорогой Мрака, совместив его появление со своим. Неуклюжее существо не задержало волшебника – Маскелейн, когда в том была необходимость, передвигался быстро.

Касприн все еще не отошел от «Разрушения» (разбившего двери так, что щепки летали в воздухе), а Маскелейн уже предстал перед ним.

В прошлый раз Маскелейн запасся не только «Полным разрушением Буакса», но и «Непроницаемым платьем Цайнцена» и «Всепроникающим лучом Уиллоифанта». Касприн был способным волшебником и легко распознавал ауру заклятий. И, конечно же, он поймет, что после «разрушения» последует «луч», а «платьем» волшебник прикроется для защиты.

Но Маскелейнa голыми руками не возьмешь! Да, он защитился «платьем», но «луч» решил не применять. Когда при его появлении Касприн выставил защиту против «луча» – «Сверкающую призму Чапа», она оказалась совершенно бесполезной, поскольку Маскелейн применил «Сокрушающий удар Ованиана». Недюжинная сила отбросила. Касприна в глубь туннеля. Волшебник упал, с трудом переводя дыхание.

Касприн не смог наложить заклятия, которое подготовил – «Решительный отпор Бардольфа», призванного окутать Маскелейна пеленой силы и зажать словно в тисках. Он бы превратился в тугой моток материи, настолько твердый, что прошил бы каменную земную поверхность до самого расплавленного ядра. К несчастью, заклинание Бардольфа требовало произношения громким, отчетливым голосом, чтобы привести флюксии в движение, а Касприн лишился дара речи. Он направил луч холодного огня из вытянутого в направлении врага пальца, но Маскелейн в защитном одеянии не обратил на это внимания, он подошел поближе к Касприну для нового заклятия, оставляя сопернику время, чтобы оценить происходящее.

– «Ускоритель непредсказуемости Пабилло». Я нашел его в одном старинном гримуаре у Омбо, хотя сомневаюсь, что он пользовался этим видом колдовства. Книга была той еще дрянью. Вчера я несколько часов буквально вырывал из нее это заклинание. Помнишь, я сказал, что провожу исследование? Ну, вот теперь пожинай плоды моего труда.

Это было могучее заклинание, примитивный остаток Восемнадцатой эры, когда флюксии только-только формировались и, чтобы уловить их, требовалась определенная жесткость, даже жестокость. Но жестокости Маскелейну было не занимать, он горел желанием во что бы то ни стало наказать врагов, а Касприн относился к этой несчастной категории.

Резким, хриплым голосом он прокричал двенадцать слогов в барабанном ритме. При последнем звуке стены туннеля начали вздыматься волнами и мелко дрожать, как желе. Потом чародей прочитал додекафонию еще раз, и пол, пульсируя, стал подниматься и опадать. И наконец он прокричал двенадцать слогов последний раз, сопроводив последний слог ударом кулака о ладонь. Свет в туннеле погас, прошелестел ветер, подняв полы одежд. Потом свет зажегся, и Маскелейн увидел, как сработало заклятие. Груда костей, обернутая в кожу, как в пергамент, увенчанная жалкими клочками волос, сползала по стене на пол. Лохмотья одежд распадались на глазах, превращаясь в пыль. Затем высохшая плоть развалилась, и кости стали прахом.