Мэтью Гэбриэль – Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв. (страница 20)

Возьмем, к примеру, женщину по имени Фрейдис, сестру Лейфа Эрикссона. Оба они жили на рубеже первого тысячелетия. Лейф известен своими подвигами, описанными в героических сагах. Он плывет на запад из Гренландии, чтобы совершать набеги и торговать, и в конце концов достигает Америки почти за пять столетий до Колумба. До нас не дошли истории об этом, рассказанные коренными народами, но показательны две саги о викингах, в которых упоминается Винланд (по всей видимости, под этим названием имелась в виду местность где-то на северо-востоке Северной Америки). Викинги быстро переходили к агрессии, но также были готовы торговать с местными жителями. Фрейдис, сестра Лейфа, играла важную роль в этих сюжетах. Однажды, когда на нее, беременную, напали, Фрейдис закричала на мужчин: «Почему вы, такие храбрые, убегаете от этих жалких негодяев? Будь у меня оружие, уверена, я бы сражалась лучше, чем любой из вас». Это были не пустые слова: наткнувшись на мертвого воина-викинга, Фрейдис взяла его меч, «обнажила одну грудь и ударила по ней острием. Скрелинги [уничижительное определение для обозначения коренных народов] пришли в ужас и бежали обратно к своим лодкам». В другой саге внутренние распри ставят под угрозу само существование колонии викингов. Фрейдис возглавляет экспедицию в Винланд. Экспедиция проходит не слишком успешно. Фрейдис начинает битву между двумя группировками и убивает нескольких воинов топором. Колония распадается, и выжившие возвращаются в Гренландию.

Присутствие викингов в Северной Америке, по-видимому, было относительно недолгим. Но это не должно нас удивлять. В эпоху раннего Средневековья викинги двигались на запад через Атлантику, переходя с острова на остров. Постепенно численность народа сокращалась, и в конце концов викинги стали отступать. Фарерские острова, расположенные на большом отдалении к северу от Шотландии и к западу от Норвегии, были воротами в гораздо более обширную территорию Исландии. На момент прибытия викингов все эти острова были необитаемыми. Путешественники занялись на этих землях сельским хозяйством, рыболовством, охотой и животноводством. К 930 году исландцы учредили парламент острова, хронология которого подтверждает современные претензии Исландии на звание старейшей демократии в мире. Позже, в X веке, викинги продолжили движение на запад, в Гренландию. В конечном итоге на эту территорию переселились тысячи викингов в поисках лучших земель и богатства. Гренландия открыла морские пути в Северную Америку.

Затем мир викингов начал разваливаться на части — так же стремительно, как когда-то образовался. Центры лесозаготовки и торговли (и, вероятно, небольшие поселения) в Северной Америке были заброшены уже в начале второго тысячелетия. Жители вернулись в Гренландию, как отмечается в истории о Фрейдис. Гренландские колонии начали увядать в XIV веке, возможно, из-за падения спроса на моржовую и слоновую кость (спрос упал, поскольку население Европы сильно сократилось из-за эпидемии чумы). К середине XV века оба крупных поселения в Гренландии исчезли. Сохранилась запись о корабле, прибывшем в Исландию в 1347 году с древесиной из поселения Маркленд (которое, вероятно, располагалось на полуострове Лабрадор в Канаде). К тому времени Исландия стала не промежуточным, а уже конечным пунктом назначения маршрута через Северную Атлантику. В 1347 году корабль, вероятно, просто сбился с курса.

В некотором смысле эпоха великих и ужасных викингов подошла к концу скорее из-за культурных изменений, чем из-за военных действий. Как мы видели, в большинстве своем викинги обращались в христианство, хотя и медленно и не без серьезных конфликтов. В начале первого тысячелетия новый норвежский король Олаф II Харальдссон (1015–1029) попытался объединить разрозненные вождества Норвегии в единое христианское королевство. Вероятно, он принял христианство во время путешествия по Нормандии много лет назад. Позже он прославился как святой Олаф, хотя ученые подчеркивают, что он вовсе не был благочестивым правителем. Вероятно, он не был даже выдающимся правителем: авторитет его в какой-то момент упал настолько, что его вельможи приветствовали вторжение короля Англии и Дании Кнута в Норвегию в 1029 году. Сам Олаф погиб в битве при Стиклестаде в 1030 году.

Брат Олафа Харальд Хардероде (Суровый) в свои пятнадцать сражался бок о бок с королем Олафом в битве при Стиклестаде. Затем он бежал в Киев и служил в армии великого князя Ярослава. Позже, согласно посвященной его жизни саге, Харальд отправился в Константинополь и вступил в Варяжскую гвардию — это была группа скандинавов, которые служили своего рода телохранителями и наемными воинами римских императоров. Это был достаточно типичный путь для наемников и искателей приключений. Если внимательно присмотреться, на камнях собора Святой Софии можно обнаружить граффити с рунической надписью: «Эти руны вырезал Ари». Еще одна подпись принадлежит некоему Хальфдану. Харальд сражался на Сицилии и в южной Италии, затем вернулся в Константинополь и в 1040-х годах глубоко погрузился в политические интриги города. Это было десятилетие гражданских войн, власть постоянно менялась, и фортуна отвернулась от Харальда так же быстро, как и облагодетельствовала его. Он бежал из города на корабле, вернулся в Киев, женился на дочери Ярослава, а затем решил захватить норвежский трон для себя.

К 1046 году он этого добился и затем правил на протяжении двадцати лет. В 1066 году его пригласили занять английский трон и воссоединить раздробленные королевства. Норвежцы пали в битве с английской армией под командованием короля Гарольда II близ нынешней шотландской границы. Однако Гарольд II недолго праздновал победу, вскоре он потерпел поражение от норманнов, вторгшихся с юга. Эпоху викингов можно завершить здесь, в 1066 году. В сентябре-октябре того же года герцог Вильгельм Завоеватель (потомок викингов из рода Роллона, поселившихся во Франции при Каролингах), который ранее победил Харальда Хардероде (короля викингов Норвегии), одолел короля Гарольда II Годвинсона (тоже потомка датских викингов по материнской линии).

Полезно провести черту между эпохой экспансии викингов и средневековой христианской Скандинавией. На смену первому тысячелетию пришло второе. Викинги никуда не делись, но характер отношений между северными королевствами и их соседями изменился. Мы следовали за викингами на восток, вниз по русским рекам, к Каспийскому морю, наблюдали, как они катались на верблюдах, совершали набеги и торговали шелком с халифатом Аббасидов. С ними мы шли на запад в Северную Атлантику, охотились на моржей в Исландии, разводили скот в Гренландии и проделали путь до плодородных земель североамериканского побережья. Повернули на юг вдоль Атлантики, покоряя французские реки и даже Гибралтарский пролив, чтобы совершать набеги на западное Средиземноморье… Набеги на Испанию в 800-х годах сменились сражениями на стороне римлян на Сицилии в 1040 году, но круг практически замкнулся. Викинги — это типично средневековый феномен: они были способны и на большую агрессию, и на мирное взаимодействие с другими народами в погоне за коммерческой выгодой, и одно часто переходило в другое.

Глава 8. Золотая девочка из Франции

В начале XI века солдат по имени Герберт встретил в сердце нынешней Южной Франции трех пленников, которых удерживал жестокий человек Гай, правитель замка. Герберт помог заключенным бежать, но их быстро поймали и пытками вынудили признаться, кто им помогал. Герберта схватили, и Гай приказал своим подлым приспешникам вынуть ему глаза из глазниц.

Герберт отчаялся, он хотел умереть. «Он решил выпить козье молоко: говорят, если недавно раненный выпьет козье молоко, то умрет на месте». По счастью, козьего молока ему никто не дал. Тогда Герберт задумал уморить себя голодом. Но на восьмой день у него было видение. Ему явилась десятилетняя девочка в золотых одеждах, залитая светом и неописуемо прекрасная. Она пристально посмотрела на него, затем вложила руки в его глазницы и как будто вернула ему глаза. Герберт, вздрогнув, проснулся, чтобы поблагодарить девочку, но рядом никого не было. Зрение начало медленно возвращаться к нему.

Истории о святых и чудесах — агиографии — полезны тем, что позволяют нам заглянуть в далекие миры. Они описывают естественный ландшафт, в котором присутствует сверхъестественное, описывают жизнь обычных мужчин и женщин рядом с божественным. Такие истории проливают свет на религиозные верования и практики, а еще, познакомившись с ними, можно понять, чего боялся средневековый человек, на что надеялся, чего желал. Это были своего рода акты риторического убеждения. История Герберта и золотой девочки (святой Фиды) показательна, она дает нам понять, как воспринимался кризис рубежа первого тысячелетия.

Согласно классическому подходу, после краха династии Каролингов в конце IX века и нашествий викингов мир погрузился во мрак. Североафриканские пираты стали совершать набеги на побережья Франции и Италии, а мадьяры — народ, мигрировавший из Центральной Азии, — вторглись в Восточную Европу. Жителям бывшей империи Карла Великого разрушение вполне могло казаться полным. Начало XI века мало чем отличалось от V века, когда был разграблен Рим, Аттила и его гунны свирепствовали по всей Европе, и в римских провинциях начали возникать новые королевства. В действительности такие моменты не означали полного краха, но они создавали ощущение хаоса у людей. Мы, современные историки, можем утверждать, что некоторые римские традиции и элементы культуры остались неизменными с V века, а набеги и разрушения постоянно повторялись с III столетия, но это было бы слабым утешением для Августина или Иеронима, которые пытались объяснить, почему Бог допустил разграбление Рима. Герберт, герой истории о золотой девочке, и другие подобные ему люди искали новый смысл существования, новую структуру, новую стабильность. Если взглянуть на посткаролингскую Францию, мы увидим многогранность, достойную Светлых веков.