Мэттью Макконахи – Зеленый свет (страница 21)
– А что такого?
– «Хардкопи».
– А что не так с «Хардкопи»?
– Мам, ну я же сейчас передачу смотрю. И ты тоже ее смотришь, я же слышу!
– Так ведь это…
– Вот именно! Что это такое?
– Я думала, ты не узнаешь…
– Мам, передачу транслируют на всю страну! Тут любой дурак узнает…
К сожалению, в последующие восемь лет я поддерживал с мамой весьма напряженные отношения.
«Болтун – находка для шпиона», – говорил я ей. Она честно старалась молчать, но у нее не получалось. Ей хотелось приобщиться к моему успеху, но я и сам к нему пока не привык и делиться ни с кем не собирался, особенно с мамой. Мама так и норовила отхватить кусок, а я ее не подпускал. Будь отец жив, он радовался бы моему успеху и, в отличие от мамы, не пытался бы разделить со мной сцену, а спокойно сидел бы в первом ряду.
Как только я появлялся у мамы, она чуть ли не с порога заявляла: «Ты возвращайся поскорее», поэтому я стал уходить раньше. Такой уж у нее характер – дай ей палец, она всю руку откусит; поэтому, когда она отказалась пойти мне навстречу, я и сам замедлил ход, заставил ее дожидаться. Я перестал рассказывать ей о своих делах, потому что больше ей не доверял. Мне нужен был не друг, а мама, но мама, к сожалению, отправилась в своего рода «продолжительный отпуск».
Много лет спустя, сделав успешную карьеру и обретя твердую почву под ногами, я решил, что пора прекратить обуздывать маму. Ей уже было за семьдесят, так что пусть делает, что хочет. Этим она и занимается до сих пор. Она обожает появляться на красном ковре, давать интервью и объявлять всем подряд, что ей точно известно, «в кого я пошел». В нее, разумеется.
Возможно, она права.
Прошло четыре месяца с выхода на экраны фильма «Время убивать». Я стал востребованным актером. Еще до начала съемок я подписал контракт с «Уорнер бразерз» на три картины, и студия дала мне возможность выбирать следующую роль. Меня засыпали предложениями, и я даже организовал продюсерскую компанию, чтобы работать со своим материалом. Я хотел играть, но не знал, кого именно. Умение найти подход ко всему давно было сильной стороной моего характера, но теперь, когда мне представилась возможность делать практически все, что угодно, это стало слабостью. Меня устраивали все предложения.
Меня терзали сомнения при выборе следующей роли, душила в объятьях новообретенная слава и тревожила мамина непредсказуемость. Мне хотелось сбежать туда, где обо мне никто не слышал. Мне надо было доказать, что всеобщей любви заслуживаю я, Мэттью, а не моя слава. Мне нужно было оказаться там, где любовь и уважение окружающих я заслужу сам, своими делами, а не своей известностью. Я хотел прислушаться к своим мыслям, въехать в происходящее, достичь равновесия, определить занятую позицию, не кичиться успехом, а понять, как он достигнут, и наконец-то решить, какую роль в каком фильме я хотел бы сыграть. Мне надо было поголодать. И тут…
МЕНЯ НАСТИГЛА ВЛАЖНАЯ МЕЧТА.
Да-да, оно самое, непроизвольное ночное семяизвержение, без всякой там помощи рук, во сне. Обычно это происходит во время ярких эротических сновидений. Но эта поллюция была вызвана не сексуальными образами.
Мне снилось, что я плыву на спине по Амазонке, обвитый анакондами и питонами, а вокруг кишат крокодилы, пираньи и пресноводные акулы. На горном хребте слева плечом к плечу стояли африканские воины.
Я ощутил глубокое умиротворение.
Одиннадцать кадров.
Одиннадцать секунд.
И я кончил.
Проснулся.
Ничего себе.
Казалось бы, кошмарный сон. Так ведь нет же, оргазм.
ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ
«Что бы это значило?» – подумал я.
Я точно помнил, что во сне плыл по Амазонке и что на горном хребте стояли африканские воины. Я встал с кровати, взял географический атлас и раскрыл карту Африки.
И стал искать Амазонку.
Ну, как всем известно, Амазонку в Африке искать можно долго, потому что ее там нет. Часа два я разглядывал карту, а потом сообразил…
Континент-то не тот. Амазонка в Южной Америке.
В снах очень сложно разобраться. Однако же я понимал, что это именно та подсказка, которая мне и нужна.
Пора было отправляться в погоню за влажной мечтой.
Я собрал в рюкзак самое необходимое – минимум одежды, дневник, фотоаппарат, аптечку, таблетку «экстази» и свою любимую головную повязку – и в одиночку отправился в двадцатидвухдневное путешествие по Перу, чтобы искупаться в Амазонке. Да, в той Амазонке, что в Южной Америке.
Самолетом я добрался до Лимы, а потом в Куско, где встретился с проводником. За антикучо[7] и писко мы разработали маршрут трехнедельного путешествия к Амазонке. Я ушел в Анды и долиной реки Урубамба, слушая альбом Джона Мелленкампа «Uh-Huh»[8], добрался до затерянного города Мачу-Пикчу. Потом автобус, лодка и самолет доставили меня в самый большой город мира, с которым нет сухопутного сообщения, – в Икитос, «перуанскую столицу Амазонки».
К вечеру двенадцатого дня моего путешествия я прошел пешком восемьдесят миль и на следующий день должен был наконец-то окунуться в воды Амазонки из моего сна. Я так восторженно предвкушал встречу с рекой, что буквально не замечал ничего вокруг и не обращал внимания ни на местные достопримечательности, ни на живописные виды. Я пытался разобраться в себе и терзался прошлыми грехами. Мне было одиноко, я сам себя ненавидел.
Я поставил палатку, но внутренние страдания не давали мне уснуть. Тогда я разделся догола и вместе с одеждой снял с себя и все остальное – ярлыки, бирки, ожидания, связи и все такое. Я снял американскую футболку – мой символ любви к родине, подвеску с кельтским узлом – символ моего ирландского происхождения, значок с флагом штата Одинокая Звезда – символ техасской гордости – и все прочие амулеты, которые для меня что-то значили, даже золотое кольцо, подарок отца, переплавленное из их с мамой школьных колец и из маминой зубной коронки. Я избавился от всего, чем гордился, восторгался или утешался, от всего, во что верил и чему радовался. Я содрал с себя все обертки, все украшения, всю наносную шелуху. И даже пару раз врезал себе в челюсть, чтобы мало не показалось.
Кто я такой? Не только в этой поездке, но вообще в жизни. Сейчас, полностью обнажившись, я был всего лишь дитятей Божиим, и больше никем. Меня пробил холодный пот, долго тошнило, а потом я, в изнеможении, потерял сознание.
Несколько часов спустя, на рассвете тринадцатого дня моего путешествия, я проснулся, чувствуя себя на удивление посвежевшим и полным сил. Я оделся, выпил чаю и отправился погулять – не к цели своего путешествия, а просто так. У меня было прекрасное настроение – я был жив, свободен, чист и светел.
Я дошел по тропе до поворота, и там мне внезапно предстало великолепное зрелище, будто мираж, – ярчайшие пятна розового, синего и алого трепетали и калейдоскопом переливались над землей, пульсируя неоновым светом.
Я замер. Вытаращил глаза. Отступил на шаг. Это был вовсе не мираж, и обойти его было невозможно. Вся земля передо мной была покрыта тысячами бабочек. Невероятное зрелище.
Пока я стоял, любуясь чудесным зрелищем, в голове у меня прозвучали слова:
Теперь не надо было никуда спешить, не надо было нетерпеливо ждать того, что за поворотом, того, что будет дальше, того, что ждет впереди. Время замедлило бег. Я задрал голову к небу, негромко произнес «спасибо», а потом взглянул за облако бабочек и наконец-то увидел Амазонку.
Высоченная башня моих тревог медленной рекой лежала у моих ног. Впервые за долгие месяцы я успокоился.
Спустя несколько часов я вернулся в лагерь, собрать вещи и продолжить путешествие. Один из проводников окликнул меня по-испански: «Sois luz, Mateo, sois luz!» – «Ты свет, Мэттью, ты свет!»
Обретя прощение, я избавился от чувства вины и от сомнений, будто искупил свои грехи. Я снова стал доволен собой. С того самого утра я жил каждым мигом, принимая то, что вижу перед собой, и отдавая ему должное. Следующие две недели я шел по джунглям Амазонки, сплавлялся на каноэ и прорубал себе путь мачете – и все это на одной-единственной таблетке экстази.
И да, я нагишом плавал на спине в Амазонке, но, в отличие от моего сна, никаких змей, крокодилов, акул или пираний рядом не было. Очевидно, они больше были не нужны. В последний день путешествия я купался в реке, и вдруг мне почудилось, что неподалеку прощально взмахнула хвостом русалка. Я тоже помахал ей на прощание.
Я встретился с истиной. Нашел ли я ее? Не знаю. Скорее уж это она нашла меня. Почему? Потому что я пришел туда, где меня можно найти. Я пришел туда, где можно обрести истину.
Как узнать, когда встретишься с истиной? Или когда она встретится с тобой?
По-моему, истина всегда, все время вокруг нас. Безымянные ангелы, бабочки, ответы – все они рядом с тобой, но не всегда различаешь, понимаешь, видишь, слышишь или дотягиваешься до них, потому что не оказываешься в нужном месте.
Надо составлять планы для всего.
ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ
Вернувшись в Голливуд, я согласился на роль Палмера Джосса в фильме Роберта Земекиса «Контакт», где главную роль играла Джоди Фостер. После моих духовных исканий на Амазонке роль человека, который верит в Бога в мире науки, представляла большой интерес, поскольку отражала мое мировоззрение, и мне хотелось это отобразить. Разумеется, главная роль отводилась Джоди Фостер, и многие не понимали, почему я выбрал «девчачью» роль второго плана, а не согласился на предлагаемые мне