Метте Танзен – Под вересковым небом (страница 5)

«Велопрогулки всегда были одной из тех вещей, – размышляю я, – которые неизменно поднимают мне настроение. А особенно сегодня, ведь в этих местах на пути едва ли встречаются горы». Наоборот: я легко и неспешно качусь на своем городском велосипеде.

Не проходит и двадцати минут, как я добираюсь до своего района в Люнебурге, но решаю для начала заехать в пекарню к Класу. Я голодна и хочу все-таки взглянуть, что же еще он приготовил. Быстро паркую велосипед в уже знакомую стойку, взбегаю по ступенькам к входной двери, собираюсь толкнуть ее, но дверь заперта. Почему? Я в растерянности поднимаю глаза. Неужели закрылись? «Не может такого быть, – думаю я, – еще слишком рано».

И тут я замечаю небольшую табличку, болтающуюся на внутренней стороне стеклянной двери:

Закрыто! Все распродано.

Этого не может быть! Глазам своим не верю. Я в замешательстве всматриваюсь в темную глубь магазина, прикрыв рукой глаза от света. Действительно, все вымели дочиста в прямом смысле этого слова. Я возмущенно качаю головой. Как можно было просто взять и закрыть магазин? Как можно было спланировать все настолько плохо, что товар распродан еще до закрытия? Что за чудак этот пекарь?

– Вам помочь? – раздается сзади баритон.

Я отрываю взгляд от стеклянной двери, опускаю руку и оборачиваюсь. Передо мной, широко расставив ноги, стоит Клас собственной персоной.

– Вы закрыли магазин, – отвечаю я с упреком, ожидая услышать искренние извинения.

Ничего подобного. Этот Клас просто смотрит на меня – в упор, будто упущена какая-то значимая деталь, будто самое важное еще не сказано.

Я с беспокойством замечаю, как его темно-карие глаза изучают меня из-под кепки. Мой взгляд приклеился к глазам мужчины, как муха к липучке. И вдруг я чувствую у своих коленей две лапы. Две мокрые лапы. Я не успеваю отойти, как эти лапы уже скользят вниз к моим лодыжкам, оставляя следы земли. Такса. Стоит передо мной, радостно глядя снизу вверх, совершенно не замечая ничего плохого, словно мы с ней лучшие друзья.

– Это животное когда-нибудь сведет меня с ума! – Клас умоляюще поднимает взгляд к небу, и эта картина кажется мне почему-то знакомой.

– Честно говоря, меня тоже, – тихо отвечаю я и вижу, как по моим укороченным белым брюкам расползается пятно. К счастью, мокасины не пострадали, потому что эту светлую замшу я бы в жизни не отстирала.

– Вы слишком уж шикарно одеты. Кто вообще катается на велосипеде в такой одежде? Ничем хорошим это не заканчивается!

Я не верю своим ушам. Что за грубиян! Значит, это я виновата, что мои брюки испорчены?

– Это все, что вы хотели сказать? – парирую я.

– Нет, но раз уж вы спросили, – тут же наносит ответный удар Клас, – вы ужинали?

Я стою в шоке. Что все это значит? Я смело сбега́ю по ступенькам и, к моему большому удивлению, чувствую себя совсем маленькой рядом с ним. Я в недоумении останавливаюсь. При росте 1,88 метра я обычно легко возвышаюсь над большинством людей. Необычный для женщины рост я унаследовала от отца и не всегда была этому рада. Достаточно часто мужчины, которые мне нравились, были ниже меня. Но не Клас: он огромный и, должно быть, ростом почти два метра.

– Что вы имеете в виду?

Я беру себя в руки и встаю перед мужчиной, выпрямив спину. Клас на секунду закатывает глаза.

– Я имею в виду, вы голодны? Г-о-л-о-д-н-ы?

Я настораживаюсь. Приглашение на ужин? От него? Желудок предательски выдает меня и начинает урчать так громко, что мой собеседник резко оборачивается и, небрежно махнув рукой, приглашает проследовать за ним.

– Что? – кричу я ему и указываю на грязные брюки: – Хотите, чтобы я пошла с вами на ужин в таком виде?

Клас останавливается и поворачивается ко мне:

– Поверьте, там, куда мы идем, это никому не доставит неудобств.

Затем Клас делает паузу, словно пытаясь собраться с мыслями. Откидывает кепку, медленно потирает лоб и опускает взгляд.

– Моя собака уже два раза повела себя просто недопустимо по отношению к вам, – тон мужчины заметно смягчился. – Я хотел бы загладить вину. Не будете ли вы так любезны поужинать со мной?

Что-то заставляет меня последовать за ним. Удивление оттого, что этот человек может так много говорить, да еще и так вежливо? Или, может быть, эта жизнерадостная такса, которая продолжает скакать передо мной? Или крошечные морщинки от смеха, обрамляющие два темно-карих глаза мужчины…

Пусть будет так. Через пару улочек мы с Класом и таксой доходим до небольшой деревянной террасы, спрятанной во внутреннем дворе. Между фронтонами домов проглядывает солнце. Сегодня достаточно тепло, а это значит, что можно устроиться на улице.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Клас указывает на один из деревянных столов.

Мы здесь первые гости, ведь для ужина еще довольно рано. Азиатка с длинными черными залакированными волосами выходит и любезно приветствует нас. Кажется, Клас здесь завсегдатай. Мы заказываем напитки, и официантка оставляет нам две деревянные доски с прикрепленными к ним светло-зелеными листами бумаги. Я беру меню и быстро просматриваю его, искоса поглядывая на Класа: этого я от него не ожидала. В моем представлении мы должны были уже поедать жареную картошку с салом и яичницей, но никак не сидеть в этом ресторане. В меню столько изысканных, свежих и легких блюд. Этот азиатский ресторан идеально бы вписался во флигель какого-нибудь дома в Берлине и стал бы настоящим местом притяжения.

– Вы часто здесь бываете? – начинаю я разговор.

– Мы с владелицей этого заведения, – произносит Клас, указывая подбородком на дверь террасы, – знакомы уже много лет. Я люблю вьетнамскую кухню.

Я одобрительно киваю. Когда официантка возвращается, я заказываю карри с курицей, сладким горошком и лемонграссом. На закуску беру дамплинги: обожаю эти искусно начиненные, приготовленные на пару пельмени. Делать их долго, поэтому в меню они встречаются редко.

– Мне, пожалуйста, суп фобо[1] и рисовый боул с авокадо, водорослями вакаме и жареными кешью. – Клас складывает меню и отдает официантке. – Спасибо, Нхи, – голос мужчины становится мягким, почти нежным.

Когда Клас обращается ко мне, в его тоне снова звучит твердость:

– Что вы делаете в Люнебурге? Приехали в отпуск?

– Так сильно похожа на туристку? – я чувствую себя застигнутой врасплох.

– Ну да…

– Вы правы, я приехала на пару дней, спонтанно решила отдохнуть. Меня, – я на секунду запинаюсь, – меня сюда как-то занесло.

– «Занесло», говорите. – Пока я удивляюсь собственной откровенности, Клас продолжает: – Меня, в общем-то, тоже.

– Серьезно? Я была уверена, что ваша семья уже как минимум пять поколений сохраняет здешние традиции пекарского дела.

Клас усмехается.

– Все не совсем так, – отвечает он и протягивает мне руку. – Кстати, меня зовут Клас.

– Фрауке, – представляюсь я и пожимаю руку. – Можем перейти на ты.

Мой собеседник коротко кивает:

– Мне действительно очень жаль, что моя собака так себя повела. Надеюсь, у тебя получится отстирать брюки.

Взгляд Класа скользит под стол, где виднеются не только мои испачканные штанины, но и сама собака.

– Эта жесткошерстная такса настолько упряма, что трудно себе представить. Она совершенно не поддается дрессировке.

– Она?

– Да. Дереза – девочка.

– Вот оно что.

Теперь и я заглядываю под стол:

– У нее интересное имя. Дереза… Коза?

– Нет. Колючий кустарник.

Снова эта грубость. Я разглядываю своего собеседника, хозяина таксы. С виду грубый, но на самом деле ведь неплохой человек.

Затем мое внимание привлекает Нхи. Она почти бесшумно подходит к нашему столику, ставит перед Класом бирюзовую супницу с узором, а передо мной – фаянсовую тарелку с золотой каймой. На тарелке уже красуются пять искусно закрученных пельменей.

– Как вкусно выглядит, – бормочу я и с восхищением прикасаюсь пальцами к посуде.

В этот момент я замечаю, как Нхи и Клас обмениваются парой слов. Быстро, тихо, непринужденно и на языке, которого я не понимаю.

– Вьетнамский? – спрашиваю я неуверенно, когда Нхи уходит.

– Да, я пару лет жил в Ханое.

Клас снова меня удивляет. Да, признаю, изначально я была уверена, что передо мной какой-то чурбан, деревенщина, которому не удалось продвинуться дальше собственного села. Но он другой. Клас – как коробка с сюрпризами, и ее содержимое интригует.

– И как же ты попал из Вьетнама в Люнебург?

Я отправляю в рот первый пельмень и на мгновение закрываю глаза, чувствуя нежную структуру теста.

– Через Лос-Анджелес, остров Зюльт, Швейцарию и Гамбург.

– Довольно интересный маршрут, – улыбаюсь я. – Что ты там делал?