Мэтт Маккарти – Настоящий врач скоро подойдет. Путь профессионала: пройти огонь, воду и интернатуру (страница 35)

– Я чувствую то же самое, – сухо сказала Ариэль. – Медицине невозможно научиться, лежа на диване.

Эта женщина, может, и правда мне подыгрывала – я представил, как она играючи проходит одну практику за другой, как это делал в моем воображении Карлтон, – однако потом засомневался. Казалось, она, подобно мне, пытается найти способ узнать все про все.

– Ну а теперь еще и это дерьмо, – я покачал головой и бросил взгляд на свой палец. – Мне до сих пор не верится.

– Мы все через что-то проходим.

Я ждал, что она продолжит эту мысль. Мне хотелось знать, через что такое проходит она. Она допустила какую-то ошибку? Кто-то ее принижал? Кто-то на нее накричал? Она подружилась с каким-нибудь пациентом вроде Бенни? Я ничего подобного не замечал – возможно, потому что был сильно погружен в свой собственный мир, преодолевая один изнуряющий день за другим.

Я все ждал и ждал, однако Ариэль не вдавалась в подробности, а я не был уверен, насколько могу быть настойчивым. Она хотела дать мне возможность выговориться или просто не желала раскрывать свои карты? Если так, то это, наверное, уже было на уровне рефлекса. Даже собрание интернов, якобы предназначенное, чтобы мы дали волю эмоциям, превратилось в учебный семинар по основам кровопускания.

Ариэль повернула голову, чтобы посмотреть на улицу. Она снова попыталась нащупать пейджер, которого не было на месте.

– Могу тебя заверить, этот чертов укол иглой засел в моей голове навсегда. И я никогда в жизни не забуду побочные эффекты таблеток от ВИЧ.

– Бьюсь об заклад, – она подняла свой молочный коктейль, – что с тобой все будет в порядке.

– Думаешь?

«Соври мне, – хотелось сказать мне, – соври, если придется».

– Однажды это станет очередным пятном крови на стене.

– Краски, – поправил я, окунув указательный палец правой руки в кетчуп. – Пусть это все-таки будет краска.

Ариэль взглянула на свои часы, и мы встали: веселью пришел конец. Нас ждали пейджеры и пациенты. А меня еще ждали таблетки от ВИЧ.

Глава 24

– Это тебе от меня, – объявила Эшли десять минут спустя, протягивая мой пейджер. – Эта штука не замолкала ни на секунду.

– Грасьяс.

– Как прошло собрание интернов? – спросила она.

– Нормально, – ответил я. – Слушай, я хочу еще раз попробовать уговорить Дре.

По дороге из «Вендис» в больницу я старался придумать, как еще достучаться до пациентки. Толком ничего в голову не пришло, но разговор по душам с Ариэль за обедом временно придал мне сил.

– Думаю, с ней нужно быть построже, ради нее же самой, – я стал представлять, что бы Ариэль могла сказать Дре. – Ну или наоборот. На самом деле я понятия не имею.

– Я хотела сказать тебе про нее еще кое-что, о чем не говорили на обходе.

– Разумеется.

Эшли достала листок с результатами анализов.

– Как думаешь, ей нужен диализ?

Я почесал голову:

– Кто-то упоминал больные почки, но я не уверен, что ей нужен диализ.

– Почему нет? – Эшли захлопала своими карими глазами. – Опиши мне свой мыслительный процесс.

– Описывать особо нечего.

– А ты попробуй.

– Уровень креатинина у нее почти три, – сказал я, имея в виду показатель крови, отражающий функцию почек. В норме он должен быть в районе единицы. – Не очень здорово, но и не совсем ужасно.

– Ясно.

Я вспомнил нескольких своих пациентов с почечной недостаточностью.

– Диализ обычно назначают в экстренном случае.

– Иногда. Но не всегда.

– Ладно. Я хотел сказать, на вид она в стабильном состоянии. В плохом, но стабильном. Конечно, я могу позвонить и назначить диализ.

– Когда ты позвонишь, тебе придется доказать его необходимость, – она совместила большой и указательный пальцы и пристально посмотрела мне в глаза. – У нефрологов вечно дел по горло, а проводить диализ – тот еще геморрой. Тебе будет нужно какое-то обоснование. Что ты им скажешь?

В Гарварде аббревиатуры не приветствовались – мы запоминали полные термины. Поэтому, попав в поликлинику, где сокращали все, что можно и нельзя, я просто растерялся.

– Я скажу, что ее почки едва справляются и нужно подстраховаться.

– Неправильно! – Эшли изобразила звук гонга. – Никогда не говори «чтобы подстраховаться». Никогда, – она сделала большой глоток латте. – Помнишь лекции в медицинской школе по диализу?

– Смутно.

– Все можно свести к А-Э-И-Г-У, – она показала на мой нагрудный карман, и я достал ручку, чтобы записать. – «А». Ацидоз – у крови повышенная кислотность? Если да, нужен диализ. «Э». Электролиты. Если уровень электролитов сильно отклоняется от нормы…

Она показала на меня пальцем.

– Нужен диализ, – закончил я.

– Правильно. «И». Интоксикация – пациент употреблял что-то токсичное вроде самогона, или у него была передозировка чем-то вроде лития?

Диализ вечно вызывал у меня полную путаницу. Неужели все действительно было так просто?

– «Г». Гиперволемия. Наблюдается ли избыток жидкости в организме – а именно в легких?

Эшли напомнила мне своим подходом Байо, и я знал, что запомню ее объяснение навсегда. Дело в том, что сложные решения зачастую принимаются с использованием простых мнемонических правил. В Гарварде аббревиатуры не приветствовались – считалось, что информацией следует овладеть в совершенстве, прежде чем ее сокращать, – однако Эшли только что уместила в горстку букв содержание нескольких сбивающих с толку лекций по диализу.

Пока я писал, мой пейджер затрезвонил. Я посмотрел на него:

«СОРЕВНУЕМСЯ, КТО БЫСТРЕЕ ОТРАСТИТ УСЫ, ТЫ в ДЕЛЕ?»

Я отклонил пейджер в сторону, чтобы Эшли не увидела.

– «У». Уремия, – поспешно продолжила она. – Вот и все. А-Э-И-Г-У.

– Ух ты.

– На следующий год Эш уже в качестве подстраховки не будет, – сказала она, положив мне на плечо теплую руку, – республиканцы возьмут верх. Ты будешь сам по себе. Вместе с тем ты отлично справляешься. Просто попробуй немного расслабиться.

Я больше не чувствовал себя обузой, и Эшли не казалась мне раздраженной нянькой. Было ли дело в том, что я укололся той иглой? Или же в чем-то еще? Она знала, что я задерживался допоздна и приходил спозаранку, что я ревностно относился к своей работе и стремился стать хорошим врачом. Возможно, я и правда завоевал ее уважение. Или же ей просто было меня жалко. Мне хотелось понять, что поменялось, но я не знал, как об этом спросить.

– Ладно, – сказал я, вставая, – спасибо за эту информацию. Пора сразиться с Дре.

– Удачи.

– Какой-нибудь совет напоследок?

Она встала и всплеснула руками:

– Встань на колени, Мэтт, и преклонись.

– Серьезно?

– Не знаю. Что бы ты хотел услышать?

Эшли ушла, и я уставился на висевший на стене импрессионистский морской пейзаж, ломая голову. Как меня раньше уговаривали сделать то, что мне было не по нраву? На ум пришли запугивания, обман, спиртное и деньги – все, что было в данной ситуации неуместно. Я с радостью согласился принимать свои лекарства от ВИЧ, но сравнение было некорректным. Больше всего на свете я боялся прыгнуть с парашютом. Как кто-нибудь мог бы уговорить меня выпрыгнуть из самолета? Никак. Я бы и слушать не стал. Что бы сказал Дре Джим? Или Байо?

В голову пришла новая идея. Это было рискованно, между тем у меня было предчувствие, что идея может сработать, да и других вариантов уже не осталось. Несколько минут спустя я уже стоял у палаты Дре. Я одновременно постучал в дверь и открыл ее.

– Это ты, Эм? – спросила пациентка.