Мэтт Хейг – Семья Рэдли (страница 44)
Во время большой перемены ученики старших классов в Розвуде неосознанно разделяются по половому признаку. Мальчишки более активны, они играют в футбол или чеканят мяч, дерутся в шутку или по-настоящему, больно лупят друг друга по рукам или крутят за рюкзаки. Девочки сидят и разговаривают группками по три-четыре человека на скамейках или на траве. Если они и смотрят на мальчиков, то скорее с недоумением или жалостью, нежели с телячьим восторгом. Можно подумать, они принадлежат не к противоположному полу, а к иному виду. Мудрые, гордые кошки вылизывают лапки, с презрением глядя на неряшливых экзальтированных спаниелей и агрессивных питбулей, пытающихся отвоевать территорию, которая им никогда не достанется.
Объединяет их в этот ясный день одно: все они, как девочки, так и мальчики, спешат выбраться из старого викторианского здания школы на солнышко. Как правило, в такие дни Клара Рэдли выходила с подругами под золотые лучи, скрывая мигрень и тошноту.
Но сегодня все по-другому. Сегодня, несмотря на то что с ней Ева и Лорелея Эндрюс, девочка, которая никому не нравится, но в то же время умудряется доминировать в любой ситуации, именно Клара ведет их на скамейку, стоящую в тени.
Она садится. Ева садится рядом, а Лорелея пристраивается с другой стороны и проводит рукой по ее волосам.
— Невероятно, — говорит Лорелея. — Как бы это… что случилось?
Клара смотрит на запястье Лорелеи, на толстые голубые вены, вдыхает аромат ее дурманяще густой крови, и ей становится страшно от того, насколько все может быть просто — закрыть прямо сейчас глаза и поддаться инстинктам.
— Не знаю, — выдавливает она. — Диету сменила. Папа какие-то пищевые добавки принес.
— Ты вдруг стала прямо
— Да никакую.
— Ой, ну не вешай мне лапшу.
— Честно.
— Но ты на линзы перешла, да?
— Нет.
— Нет?
— А еще ее больше не тошнит, — добавляет Ева. Клара отмечает, что внезапный интерес Лорелеи к подруге ей неприятен. — Это самое главное.
— По всей видимости, мне не хватало витамина А. Так мой папа сказал. И я понемножку начала есть мясо.
Ева выглядит озадаченной, и Клара вспоминает почему. Ей же она соврала что-то насчет вируса. Уж не рассказал ли ей отец правду о семье Рэдли? Если и рассказал, она ему, очевидно, не поверила, но, возможно, как раз сейчас у нее зарождается подозрение.
Есть у Клары и другие поводы для беспокойства.
Например, торжественная речь о Стюарте Харпере, которую миссис Стоукс произнесла сегодня утром на собрании.
Разговоры ребят из Фарли в автобусе.
Вчерашняя ссора родителей.
То, что и Роуэн начал пить кровь.
А также простая неопровержимая истина: она убила человека. Что бы она ни делала и ни говорила дальше, это останется фактом до конца ее жизни.
А тут еще эта несносная пустышка Лорелея. Она гладит Клару по волосам и без умолку изливает свой восторг, она бы и к Гитлеру так же липла, если бы тот сбрил усы, стильно подстригся и надел джинсы в обтяжку. Эта девчонка несколько недель отказывалась от еды после того, как ей не удалось пройти отбор на телешоу на канале VIVA под названием «Королева красоты среди молодежи — Часть 2: Модницы против ботаничек».
— Ой, ну ты просто шикарно выглядишь, — повторяет она.
Лорелея все никак не оставит в покое ее волосы, а Клара между тем чувствует, что к ним кто-то приближается. Обернувшись, она видит высокого парня с чистой кожей и даже не сразу осознает, что это ее брат.
— О господи, у нас сегодня что, день преображения Рэдли? — вопрошает Лорелея.
Клара вжимается в спинку скамейки, когда новая, улучшенная версия ее брата останавливается перед ними, глядя на Еву с пугающей самоуверенностью.
— Ева, я хочу тебе кое-что сказать, — произносит он без запинки.
— Мне? — обеспокоенно переспрашивает Ева. — Что?
И Клара слышит, как ее брат говорит то, что она сто раз советовала ему сказать. Теперь же она взглядом умоляет его замолчать. А он не слушается.
— Ева, помнишь, ты вчера на скамейке просила меня не стесняться, если мне есть что тебе сказать?
Ева кивает.
— Так вот, я просто хочу, чтоб ты знала: для меня ты самая прекрасная девушка на земле. Во всех отношениях.
Лорелея сдавленно хихикает, но Роуэн даже не краснеет.
— До того, как ты сюда переехала, — продолжает он, — я и не знал, что такое истинная красота… что такое совершенство. И если я не сделаю этого сейчас, то так и буду до конца моих дней идти на поводу у обстоятельств. И буду лет через двадцать вкалывать на нелюбимой работе, жить с другой женщиной, не с тобой, выплачивать ипотеку и вечерами торчать на диване перед теликом, без конца переключая каналы, лишь бы не думать о том, в какое убожество превратилась моя жизнь. А все потому, что в семнадцать лет я не набрался смелости пересечь школьный двор и спросить чудесную, обворожительную, потрясающую девушку, не хочет ли она сходить со мной в кино. Сегодня.
Девочки сидят как громом пораженные. Даже Лорелея утратила дар речи. Клара гадает про себя, сколько же крови выхлестал братец. А Ева никак не поймет, что это за щекочущее тепло разливается у нее внутри под дерзким обжигающим взглядом Роуэна.
— Сегодня? — наконец выговаривает она после минуты молчания.
— Давай сходим в кино.
— Но… но… сегодня же понедельник.
Роуэна и это не смущает.
— Какое нам дело до условностей.
Ева обдумывает его предложение. Она вдруг понимает, что действительно хочет пойти с ним в кино, но тут вмешивается здравый смысл и кое о чем ей напоминает.
— М-м-м, дело в том… мой отец… он…
Ее прерывает крик. Резкий и агрессивный, он доносится с поля:
— Эй, гаденыш!
К ним бежит Тоби, лицо его перекошено от злобы.
— Слышь, упырь, отойди от моей девчонки!
Ева сердито смотрит на него:
— Я не твоя девчонка.
Но Тоби не унимается:
— Лети отсюда, дрозд красногрудый. Лети на хер.
Сердце у Клары начинает бешено колотиться.
Тоби переводит полный ненависти взгляд на нее:
— А ты, хитренькая шлюшка, что ты, мать твою, с Харпером сделала?
— Она Харпера не трогала, — вступается за подругу Ева. — Оставь ее в покое.
— Ей что-то известно! Вам, упырям Рэдли, что-то известно!
— Отстань от моей сестры.
Роуэн стоит напротив Тоби, и остальные ребята замечают, что начинается заваруха.
— Роуэн… — Клара не знает, как выразить свою мысль при посторонних.
Но успокаивать их поздно. Тоби уже толкает ее брата через двор. Он пихает Роуэна в грудь, пытаясь спровоцировать его на ответные действия.
— Давай, тупило. Давай, призрак. Что ты умеешь? Давай, удиви свою новую подружку. Ага! Да я шучу! Она и не дотронется до такого упыря, как ты!
— Ого, — говорит Лорелея. — Щас подерутся.