Мэтт Хейг – Семья Рэдли (страница 25)

Глядя на кнопки, он думает о Лорне и бормочет в такт движениям, исступленно догребая последнюю сотню метров.

— Джаз. Джаз. Джаз… Твою мать.

Питер останавливается и смотрит на показатели, а маховик продолжает крутиться. Останавливается он на 5068 метрах. Время — семнадцать минут двадцать две секунды.

Впечатляет.

Он побил предыдущий рекорд примерно на четыре минуты. Правда, теперь у Питера нет сил даже слезть с тренажера.

Ему ужасно хочется пить, и он косится на набухшие от локтя до запястья вены.

«Нет, — говорит себе Питер. — Обойдусь водой».

Вода.

Вот что представляет собой его нынешняя жизнь. Прозрачная, спокойная, безвкусная вода.

А утонуть в ней так же легко, как и в крови.

Клара слушает старую гитарную музыку, которую только что скачала по рекомендации Уилла, и даже не пытается сделать вид, будто ей нравится.

— Нет, — говорит она со смехом. — Это ужасно.

— Это — Джимми Хендрикс, — возражает дядя, словно других объяснений тут не требуется. — Это один из самых талантливых кровопийц, когда-либо ходивших по земле! Он играл на гитаре клыками. На сцене. И никто даже не замечал. — Уилл смеется. — Отец рассказал мне об этом, прежде чем… — На миг он замолкает. Кларе хочется расспросить о дедушке, но она замечает боль в дядиных глазах. Пусть уж лучше болтает о Джимми Хендриксе. — Зрители думали, что их глючит от сожранной кислоты. И никто никогда не интересовался, почему туман багровый.[8] Разумеется, речь шла вообще не о тумане. Просто «Багровые вены» было бы слишком откровенно. У Принца была та же проблема. Но потом он стал воздерживаться, подался в свидетели Иеговы, и все покатилось к чертям. Но у Джимми все получилось в лучшем виде. Он просто инсценировал смерть и продолжил свой путь. Назвался Джо Хэесом. ХЭЕС. Сейчас у него свой вампирский рок-клуб под названием «Ледиленд» в Портленде, штат Орегон.

Клара прислоняется к стене, сидя на кровати и болтая ногами.

— Я просто не люблю гитарные соло длиной по пятьсот лет. Как и певцов, которые бесконечно тянут одно коротенькое словечко, демонстрируя все возможности своего голоса. Так и хочется на них прикрикнуть: к сути переходи!

Уилл качает головой, чуть ли не с сочувствием, потом делает большой глоток из бутылки, которую принес из фургона.

— Ммм. Я уж и забыл, какая она вкусная.

— Кто?

Он показывает надписанную от руки этикетку. Вторая бутылка за день. Первую — «ЭЛИС» — Уилл высосал до дна за считаные секунды и спрятал под кроватью Клары. А это — «РОЗЕЛЛА — 2001».

— Она была красавица. Una guapa.[9]

Клара лишь слегка обеспокоилась:

— Ты ее убил?

Дядя делает вид, что шокирован.

— За кого ты меня принимаешь?

— За кровожадного вампира-убийцу.

Уилл пожимает плечами, словно говоря: «Все верно».

— Человеческая кровь быстро портится, — объясняет он. — Металлический привкус резко усиливается, так что нет смысла хранить ее в бутылке. Но в крови вампира гемоглобин остается тем же. А в нем и кроется все волшебство. Так вот, Розелла — вампирша. Из Испании. Познакомился с ней, когда залетал в Валенсию. Это город вампиров, как и Манчестер. Мы потусовались. Обменялись сувенирами. Попробуй ее.

Уилл протягивает бутылку Кларе и смотрит на нее — она около секунды размышляет.

— Сама ведь знаешь, что хочешь.

Клара наконец сдается и берет бутылку, подносит горлышко к носу и нюхает, как бы проверяя, что же она собирается выпить.

Уилла это веселит.

— Цитрусовая нотка, оттенок дуба и легкий след вечной жизни.

Клара глотает и закрывает глаза, ощущая сладостный прилив энергии. Она хихикает, потом хихикание переходит в бурный хохот.

Тут Уилл замечает фотографию на стене. Рядом с Кларой стоит хорошенькая блондинка. У него возникает смутное и тревожное чувство, будто он ее уже где-то видел.

— Кто это?

— Кто кто? — переспрашивает Клара, успокаиваясь.

— Оливия Ньютон Джон.

— А, Ева. Наша звезда. Правда, сегодня я ее подставила. Сбежала от нее из «Топ-Шопа». Когда я была в примерочной, перепугалась, что могу чего-нибудь натворить.

Уилл кивает:

— Приступ ОЖК. Привыкнешь.

— ОЖК?

— Острая жажда крови. Ладно, ты рассказывала…

— Ах да. Она новенькая. Только переехала сюда. — Клара делает еще глоток. Она утирает губы и, подумав о чем-то, снова смеется. — Эротическая мечта Роуэна. Они учатся в одном классе, но ему слабо даже заговорить с ней. Печальное зрелище. А папаша у нее с тараканами. Ей уже семнадцать, и до сих пор приходится подавать прошение, когда она хочет выйти из дому. Раньше они жили в Манчестере.

Клара не обращает внимания на омрачившееся лицо дяди.

— В Манчестере?

— Да, тут они всего пару месяцев.

— Ясно, — отвечает он и поворачивает голову к двери. Через секунду на пороге появляется рассерженная Хелен в фартуке. Она входит в комнату, и атмосфера становится напряженной. Заметив бутылку с кровью, Хелен стискивает зубы.

— Будь любезен, убери это и сам убирайся из комнаты моей дочери.

Уилл улыбается:

— Отлично. Вот и ты. А то мы беспокоились, не слишком ли нам весело.

Клара, все еще навеселе, с трудом подавляет смешок.

Мать молчит, но по лицу видно, что терпение у нее вот-вот лопнет. Уилл нехотя поднимается с пола. Проходя мимо Хелен, он наклоняется к ней и шепчет что-то на ухо, что именно — Кларе не слышно.

Но Хелен явно выбита из колеи.

— Эй, — возмущается Клара. — Давайте без секретов!

Но ответа она не получает. Уилл уже вышел, а Хелен продолжает стоять на ковре с застывшим лицом, словно восковая кукла.

Через открытую дверь Клара видит, что Уилл столкнулся в коридоре с ее отцом. Питер разгоряченный и красный после тренировки, и брат предлагает ему бутылку с кровью.

— Я в душ, — огрызается тот и поспешно исчезает в ванной.

— Господи ты боже мой, — говорит Клара своей восковой матери. — Да что у него за проблемы?

Малиновые облака

Одна из проблем Питера заключается в следующем.

Давно, в семидесятых, когда Питеру было восемь лет, Уилл спас ему жизнь. На баржу, на которой они жили, ворвались двое мужчин, чьи личности и претензии так и остались неизвестными, с хладнокровным намерением пронзить сердца их родителей специальным образом заостренными кольями из боярышника.

Их предсмертные крики разбудили Питера, он обмочился от страха и замер под мокрым одеялом. Потом эти люди вошли в его крошечную комнатку, уже не с кольями, а с восточным мечом.

Они до сих пор стоят у него перед глазами — высокий и тощий в коричневой кожаной куртке, с мечом, и второй, толстяк в засаленной футболке «Выход дракона».

Он до сих пор помнит свой безграничный ужас перед лицом неминуемой смерти и безграничное облегчение, которое испытал, поняв, почему высокий вдруг завопил от боли.

Уилл.