Мэтт Хейг – Полночный поезд (страница 12)
Книжный
«Иногда самые важные моменты в жизни оказываются также самыми незначительными», – размышлял Дух.
И иногда люди не осознают, что это и есть самые важные моменты, пока не выйдут из поезда и не оглянутся назад на них.
Как, например, подработка в книжном магазине во время школьных летних каникул 1961 года.
ТРЕБУЕТСЯ ПРОДАВЕЦ КНИГ – ЧИСТОПЛОТНЫЙ И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ. Такое объявление он увидел в витрине магазина «Багдейл». И вот на следующий день – в
Агнес Багдейл умерла несколько недель назад, что побудило Артура отнестись к магазину чуть серьезнее и нанять помощь. Конечно, Уилбур немного волновался. В конце концов, мистер Багдейл бесчисленное количество раз отчитывал Уилбура за то, что тот читал книги, но не покупал их.
Итак, ему повезло: зрение Артура Багдейла в последнее время подсело, и он, похоже, не узнал Уилбура. Тем более, Агнес больше не было рядом, чтобы защитить его.
Итак, Уилбур побеседовал с мистером Багдейлом обо всем на свете, и та ворчливость, которую он так часто подмечал раньше, была теперь едва заметна. Разговор пошел еще лучше, когда он узнал, что отец Уилбура служил в Королевских ВВС. Мистер Багдейл сказал ему, что это возмутительно, что вдовью военную пенсию облагают налогами.
– Я потерял многих друзей на войне, – сказал он. – Многих хороших людей. Мой лучший друг был в ВВС. Погиб где-то над Кёльном. Бедняга Джонси.
Он какое-то время смотрел в пустоту, затем вытащил из кармана фляжку и отхлебнул, закрыв глаза, будто в безмолвной молитве.
Затем, убрав фляжку обратно в карман, он сказал Уилбуру, что тот получит место, если сможет подойти к покупателю в магазине и лично продать книгу.
– Э-э, что? Прямо сейчас?
Мистер Багдейл цокнул языком, ворчливость возвращалась.
– Нет, парень, когда человек высадится на Луну. Естественно,
– Хорошо. Да. Э… Без проблем!
Уилбур осмотрел магазин и увидел молодого мужчину в очках и с гладкой прической, который, судя по виду, был представителем богемы и явно неместным. Он подошел и заговорил с ним о пластинке Джона Колтрейна, которую заметил в сумке у него под мышкой. Уилбур не особо любил джаз, но мог правдоподобно изобразить интерес.
Мужчина сказал, что он трубач лондонского квартета, который играет в джаз-клубе в подвале отеля «Халламшир».
– Вы читали «Абсолютных новичков»?
– Нет, приятель.
– Там все происходит в Лондоне. Она о молодости, жизни и джазе. Полный комплект.
Мужчина прочитал первую страницу, кивая, словно слушал музыку.
– Это прям мое, приятель. Книжка реально моя.
Дух на мгновение погрустнел, вспоминая свою первую продажу. Удовольствие от продажи книг. От того, что нужная книга встречается с нужным человеком. Как тогда, когда над Чарли издевались в школе, и Уилбур точно знал, что он найдет силы в хлестких словах Александра Дюма.
В этом и было его мастерство. Он как будто выступал турагентом воображения. И это мастерство он сохранил на протяжении 60-х годов. Пронес идею, что роман – это мертвая мечта, которая оживает через чтение. Удовольствие от того, что он подбирает людей, которые оценят «Заводной апельсин», «Под стеклянным колпаком» или «Шпиона, пришедшего с холода», было тонким искусством, и он любил его.
Тем временем живущий Уилбур подвел мужчину к кассе.
– Ну, – сказал мистер Багдейл чуть позже откуда-то из-под своих бровей, – моя мать тоже так делала. И я никогда не видел, чтобы кому-то это удавалось так же ловко… Она бы тебя наняла. Точно знаю. Что ж, парень, у тебя теперь есть работа.
Важность малозначительных вещей
Дух следовал за Уилбуром по залитым солнцем улицам из магазина до самого парка Эндклифф.
Он остановился и смотрел, как его шестнадцатилетнее «я» переходит оживленную дорогу к парку, а на стенах зданий позади него красовались яркие недавно нарисованные рекламные объявления «Гиннесса» и кукурузных хлопьев. Он шел к дому Чарли. Походка у него была пружинистая благодаря новой работе по субботам.
На скамейке сидел бездомный в потертом костюме и с косматой бородой.
– Эй, Уилбур, привет. Как поживаешь?
– И вам здрасьте! Все хорошо, спасибо. Как вы?
– Жаловаться не на что. Солнце на меня светит, а чего еще желать, так?
Он часто видел Виктора в городе и всегда болтал с ним. Виктор Уиллоус. Он участвовал в войне двадцать лет назад, а когда вернулся, у него ничего не осталось. Дом разбомбили, семью он потерял. Он протянул жестяную банку с монетами и погремел ею.
– У тебя-то, небось, не найдется пенса или двух для старого наглого попрошайки?
– Вообще-то, Виктор, – сказал Уилбур с дружелюбной улыбкой, – сегодня вам повезло.
Он любил давать ему деньги, когда мог. И сегодня он мог. Он залез в карман поглубже и выгреб все, что там было. А это, между прочим, три шиллинга.
– Вот уж спасибо, малыш Уилбур, и не только за монеты.
– А за что еще?
Он постучал пальцем чуть ниже правого глаза.
– За то, что видишь. Дело в том, Уилбур, что в этом мире полно людей, которые смотрят, но не видят. На меня смотрят сотню раз в день. Но мало кто видит. Спасибо, что видишь, малыш. Не потеряй это. Продолжай видеть…
– Обещаю, – сказал Уилбур.
– Врешь, – пробормотал его Дух.
Скамейка
Дух смотрел, как юное «я» идет через парк.
Теперь он шел позади Уилбура с примерно той же скоростью. Он вышел на поляну. И тут увидел Мэгги. Она сидела с блокнотом для эскизов на коленях на скамейке, смотрящей на пруд и небольшой скалистый водопад.
Она так сосредоточилась на рисовании, что Уил-бур решил не беспокоить ее и прошел мимо. Между его экстравертной и интровертной сторонами разгорелся внутренний спор, и последняя победила. Мэгги казалась настолько погруженной в процесс, что он не сомневался, – мешать ей не стоит.
– Теперь ты меня не замечаешь?
В отличие от самого Уилбура, его Дух заметил ухмылку на ее лице, когда она это произнесла, не отрывая взгляда от блокнота.
– Нет, – нервно ответил Уилбур, останавливаясь. – Вовсе нет, – он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и это было похоже на встречу с солнцем. От нее ему стало тепло. – Привет, Мэгги.
– А, значит ты не узнал меня? Хотя несколько недель назад я поздоровалась с тобой в библиотеке. Я такая неприметная.
Дух видел, как его наивное шестнадцатилетнее лицо стало пунцовым.
– Вовсе нет.
Мэгги не сдержалась и рассмеялась.
– Я просто дурачусь. Не напрягайся. Такое вот у меня странное чувство юмора.
– Да нет. Все в порядке.
– Как дела?
– Хорошо. Даже отлично. Я только что устроился на работу. В книжный магазин.
– Потрясающе! – Засияла она.
– Ага, в «Багдейл». Да. Продавать книги куда лучше, чем работать на сталелитейном завода на Хоук-стрит.
– Уж это точно, – она прикрыла блокнот с эскизами, смущаясь своих рисунков. – Я люблю рисовать, но у меня не очень хорошо получается.
– Это я понять могу, – ответил Уилбур. – Иногда я пишу стихи, но точно не хотел бы, чтобы их кто-то прочитал.
– Жаль. А о чем твои стихи?
– Ой, обо всем на свете. О всякой ерунде. Облака. Вороны. Война. Как-то написал про «Всадников свободы»[15]. Ну про тех, которые в Америке.
– А-а-а, политика.