Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 70)

Этот портал однонаправлен, он сохраняется около двадцати минут или до того момента, когда часы и ящик выносятся через него. Как только это происходит, выход закрывается в месте назначения.

Тем не менее нужно помнить вот о чём. Портал остаётся там, где он открылся, и становится двусторонним порталом в Ничто. Он остаётся открытым до тех пор, пока какое-нибудь существо не пройдёт через это пугающее измерение. И поверь, какое-то существо точно пройдёт. Это случится быстро. Часто этим существом является одичавший бог. В зависимости от того, какой бог уходит, или от уровня его силы, могут произойти великие разрушения. И если проходят определённые боги или малые божества (такие, как Псамата), существующий пантеон обязан отреагировать.

Говорится также, что те, кто использует портал и обладает слабым сложением, не должны задерживаться при прохождении. Даже близости открытой двери достаточно для того, чтобы и слабые разумы были затронуты, и в них отпечаталось безумие одичания.

Но я также открыл, что ящик для завода и сам по себе есть проводник в Ничто. Всё, что от тебя требуется, чтобы открыть проход, – это открыть крышку, завести ящик и послать поток заряженной энергии в прибор; тогда портал откроется непосредственно в Ничто.

Да, это опасно. Я знаю, знаю. Но любовь толкает нас на самые опасные поступки. Разве не так устроены миры?

Вот так я открыл портал, чтобы отыскать Ярило, запретного бога похоти. Вот так Псамата обманом вовлекла меня в женитьбу на её фамильяре. Моя возлюбленная Лика остаётся запертой в её собственной версии ада – из-за того, что я был обманут. А теперь Псамата свободна в некрополе, и, вероятно, завладела призраком, известным под именем Кетцалькоатль.

Вот что я намерен сделать, чтобы одолеть её. И если успех будет сопутствовать мне, то я умру, но ты получишь это письмо вместе с ящиком для завода. Тогда ты сможешь отправить другую экспедицию на поиски двух оставшихся артефактов. Я верю, что они…»

На этом письмо обрывалось. За ним следовала чистая страница.

– Итак, – сказала Катя. – Я рассмотрела страницу с числами. Все они показывают места, куда мы можем отправиться через ворота, но похоже, что все эти места расположены вблизи города Ларракоса. Когда у нас будут вторые часы, мы сможем установить на них время, представляющее наше местопребывание, уложить их в ящик и дождаться их остановки.

– То есть ты хочешь сказать, что мы можем открыть ворота сразу на девятый этаж? – удивился я.

– Точно. К тому же, я думаю, что с этими записями смогу нарисовать план девятого этажа.

– Не надо впадать в эйфорию, – остановил Катю Мордекай. – Допустим, вы откроете ворота в долины Ларракоса, но пройти через них вам не удастся. Обходчикам не дозволено прыгать через этажи. Там, в казино клуба «Десперадо», есть ворота, но для вас они закрыты. Так что если у вас возникла великая идея открыть ворота, то вы в них не войдёте, а когда они закроются, вам придётся иметь дело с чем-то ужасным, с чем-то таким, что пройдёт через них и, несомненно, убьёт всё, что есть в этом пузыре.

– Возможно, – признала Катя.

Она пролистала книжку и остановилась на последней странице, испещрённой рисунками. Там были часы, ящик для завода, двое ворот – изображения различных сценариев. На первой картинке – три предмета по одну сторону ворот, на второй – ящик для завода на дальней стороне. Дальше шли все возможные комбинации, все варианты развития событий. И все сценарии, кроме одного, заканчивались появлением монстра с той стороны, с которой ворота открывались. Последняя картинка была обведена кружком, на ней по одной штуке часов с каждой стороны ворот, а ящик для завода – внутри портала.

– Как я вижу, в последнем случае мы теряем ящик, но никакой монстр не вылезает.

Мордекай хмыкнул.

– Напрасные усилия. Вы ни в каком варианте не сумеете пойти таким путём.

Я едва услышал его и сосредоточился на предпоследнем сценарии.

Святое дерьмо. Святое и гнуснейшее дерьмо.

Тряхнув головой, я решил задуматься над текущими задачами.

– Как ты думаешь, если мы призовём одного из этих одичавших богообразных, он сможет перемещаться за пределами пузыря? Или сломать стену пузыря?

– Не знаю, – признался Мордекай. – Некоторые из них больше всего пузыря. Когда их вызывают, они обычно меняют размеры. И это не настоящий вызов. Это они, в их подлинной форме, без ограничений во времени. Они уходят от плена. Ты опережаешь сам себя. У тебя даже нет последних часов. И если ты их добудешь, то мой тебе совет: убери их в инвентарь и не делай ничего, пока не накопишь достаточно сил, чтобы противостоять тому, что вылезет. Но ты не накопишь никогда. А теперь… Если я вам понадоблюсь, найдёте меня в мастерской. Кажется, у меня появилась мысль, как можно использовать ямс, который вы получили раньше.

Когда Мордекай ушёл, я взглянул на хронометр, отсчитывавший время, которое оставалось этому этажу. Четыре с половиной дня с небольшим.

– В этом городе есть клуб «Десперадо»?

Глава 24

Прежде чем Катя успела мне ответить, пришло сообщение.

Гвен: «Мы откопали колодец. Когда мы вошли, случилось что-то непонятное. Вся комната ведь была стеклянная. Но как только я отправила Трэна туда, она вспыхнула, и всё в ней стало…»

Громкое извещение блокировало конец её сообщения.

Предупреждение: Один предмет из вашего каталога больше не подлежит хранению в инвентаре. Он будет насильственно извлечён через пять секунд.

У меня вырвалось:

– Что за чёрт?

Я немедленно подумал о двух подобных случаях: оба они приключились с Катей. Первый раз был тогда, когда кровь вырвалась наружу из её инвентаря из-за пробоины в контейнере. Второго раза я сам не видел. Это случилось, когда Катя отправила в инвентарь целый дом, и тут «Борант» изменил правила. Тогда была разрушена таверна, в которой этот дом возник, и Кате был запрещён вход в город, из-за чего нам пришлось пройти лишнюю милю, чтобы оказаться в этом поселении.

Оба эти казуса произошли сразу по окончании итогового выпуска дня, когда «Борант» проводил обновления и перестановки. А сейчас до начала выпуска оставалось ещё несколько часов, так что я не мог и представить, что же случилось. Поэтому только скрипнул зубами и приготовился ожидать продолжения.

Кристаллизованная голова секс-куклы Гази выкатилась из моего инвентаря на пол.

Вот только она уже не была кристаллизованной. Это по-прежнему была отделенная от туловища голова секс-куклы полунаяды по имени Лика. На подбородке – большая вмятина, полученная тогда, когда Монго сшиб статую, и из её подбородка вылетел крупный осколок.

– Эй, Карл! – окликнула меня Катя. – Ты уронил на пол какую-то голову.

Хотя я в прошлом видел несколько секс-кукол, экспертом по ним себя не считал. Но знал, что они варьировались (во всяком случае, на Земле) по качеству: от дешёвых надувных до ИИ-управляемых реал-кукол, которые могли говорить, двигаться и выглядели хотя бы в некоторой степени реалистично.

Эта представляла собой нечто среднее. Голова латексного манекена, по которой было видно, что принадлежит она именно секс-кукле, а не заурядной имитации человека. Она застыла с широко раскрытыми глазами и ртом. Лицо покрыто макияжем в стиле проститутки. Из-под верхней губы торчали два острых по виду клыка, как у вампира. Белые волосы, внешне как будто шёлковые. Полные ярко-красные губы. Над самой линией разлома на обеих сторонах шеи – жаберные щели, из-за которых разлом выглядел на удивление зазубренным. На разломе было видно, что предмет сделан из сплошного латекса.

В волосах головы торчала заколка с надписью: «Мокрая для вас».

– Господи, как же это отвратительно, – проговорила Пончик, понюхала объект и сморщилась. Монго взвизгнул. – Карл, люди действительно используют такие вещи?

– Используют, – ответил я. – Но вот это обычно прикрепляется к туловищу. Людям бывает одиноко. Не суди Гази особенно сурово.

– О, я буду его судить! У мисс Беатрисы целый шкаф был забит секс-игрушками, но она не уплывала на другой конец света из-за того, что так подсказал вибратор. – Пончик тряхнула головой. – А знаешь, что я тебе скажу? Она тоже таким пользовалась. Только её секс-игрушку звали Брэд.

– Почему мне больше не полагается хранить эту штуковину в инвентаре? – спросил я, стараясь не заметить укола со стороны Пончика.

Я поднял голову с пола за волосы. Появилось описание, но в нём говорилось только:

Отрубленная голова секс-куклы Лики

Я дотронулся до одного зуба, поёжившись при виде клыков во рту проклятой куклы, но острый зуб легко согнулся под моим пальцем. Он был сделан из мягкого, гибкого латекса. Челюсть крепилась на шарнирах, то есть её можно было открывать и закрывать.

– М-м-м-м… пст… бст… брсь от меня.

Голос исходил от головы.

– Иисусе! – вскрикнул я.

И тут же уронил голову. Она отскочила от пола и удивлённо взвизгнула.

Пончик взвыла и умчалась вон из комнаты. Монго захрипел и изготовился к нападению, но я окриком удержал его. Как только мёртвая вещь заговорила, на моей карте появилась белая точка.

Голова продолжала гневно что-то выкрикивать, но я уже не разбирал ни слова.

– Значит, как я понимаю, она всё ещё одержима, – сказал я и ногой откатил её подальше. Я не особенно опасался, что голова нападёт на меня или напустит заклинание; как-никак мы были в зоне безопасности. – Ребята из команды Гвен разрушили кристаллизующее заклинание, когда вошли в комнату с колодцем, и все стеклянные предметы вернулись к нормальному состоянию.