Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 7)
Я предоставил решение проблемы Мордекаю и вышел из «Пальца». «Солнца» в этот час не было, но было видно, что оно вот-вот закатится за западную сторону гробницы. Мне следовало торопиться.
На улице у дверей баров кучковались проститутки, которые без предупреждения превращались в женщин земного типа. Некоторые придавали себе диковинные пропорции, например, груди такого размера, как у Одетты. А также все цвета радуги. Я заметил, что примерно половина из них до преображения имела мужской пол.
Нигде не было видно других потребителей их услуг. Я переместился на одну улицу ближе к стене.
– Я могу быть всем, чем ты захочешь, мой сладкий! – выкрикнула одна мне в спину. – У меня самый богатый в городе репертуар!
Я обнаружил дом, который искал, и постучался в высокую дверь.
Я ожидал увидеть долговязого дромадера, но дверь передо мной открыл маленький, серый, безликий гуманоид. От удивления я отступил на шаг. Как будто сплошной протез. Ни носа, ни глаз, пустая заготовка для манекена. Рост – не больше пяти футов.
Существо потянулось ко мне и тронуло мою руку. Я сделал ещё шаг назад. Если бы оно не обозначалось белой точкой неигрового персонажа, я бы прихлопнул его. Вместо этого я прочитал описание и порадовался, что воздержался от насилия.
Я всё смотрел на него, а он тем временем изменялся: приобретал черты и с грехом пополам превращался в подобие восьмилетнего мальчика. Когда преображение закончилось, он сделался неотличим от человеческого существа – не то что Катя при её первых попытках трансформации. На нём были трусы-боксёры, покрытые узором из сердечек, затем секунд на десять появилась одежда, идентичная моей, которая тут же превратилась в дромадерский халат. Даже надпись над его головой сменилась. Он глядел на меня широко раскрытыми глазами, не говоря ни слова.
– Привет, малыш, – сказал я. – Твои мама или папа дома?
– Мои родители погибли при бомбёжке. Кремень на патрулировании, вернётся, когда стемнеет. Теперь за мной он присматривает. Он говорит, я должен всегда принимать вид нового человека, с которым встречаюсь, чтобы этому человеку было комфортнее.
Ребёнок доносил до меня информацию голосом робота, совершенно неестественным, так, будто говорил впервые в жизни.
– Да, неплохо придумано.
Никогда прежде не испытывал ничего подобного, а тут вдруг появилась новая фобия: маленькие страшилища в виде детей.
Наконец у меня уложилось в голове то, что этот малыш сказал. Дерьмовее некуда.
– Я вижу, на крыше твоего дома стоит классный телескоп. Я хотел бы взглянуть в него на замок гномов.
Ребёнок по имени Скарн вдруг просиял и оживился. Чем больше он говорил, тем больше в нём проступала индивидуальность.
– «Бесплодная Земля»? Я тебе её покажу! – Он помолчал. – Кремень говорит, я должен попросить золотую монету. Он говорит, сироты выживают только тогда, когда используют свои способности, чтобы добывать деньги у тех, кто тупее их.
– Я так понимаю, Кремень – это дромадер?
С этим вопросом я проследовал за мальчиком в дом и оказался в просторной комнате с соломенной постелью и высоким столом. Одна стена была полностью скрыта свисающими сверху овощами и пучками травы. К люку в потолке вела лестница. Ребёнок взбежал по ней ненатурально быстро.
– У нас была деревня, но гномы её разбомбили, – снова заговорил Скарн. – Многие наши погибли, а нас взяли к себе дромадеры. Детей мало выжило. Выжила Руби, только Кремень говорит, что ей назначено провести всю жизнь на аллее Странного Дерьма.
– Почему гномы бомбили вас?
– Кремень говорит, потому что гномы – маленькие дряни и не заслуживают ничего другого, кроме как чтобы дикие гуси растоптали их и разорвали в клочья.
– А, – произнёс я, поднимаясь на крышу.
Там передо мной открылась панорама города. Дома здесь были по большей части одноэтажные, в том числе и клуб «Десперадо», стоявший через улицу от нас. Рядом виднелось и здание ратуши. В нём было четыре этажа, а над крышей располагалась матерчатая надстройка, увеличивавшая здание ещё на два. Сегодня воздух был чист, и я видел всё внутреннее пространство «миски». Оно было круглым, хотя и не идеально. Наверное, от одного края до другого было немногим больше трёх миль. Вдалеке я различил другой город, выглядевший как зеркальное отражение этого. Пустошь, разделявшую оба города, покрывали песчаные дюны и дыры, ведущие в пещеры. По пустынной земле вышагивали, как патрули, нескладные силуэты, но они были слишком далеко, чтобы определить их природу.
Вот и всё, с чем нам предстояло иметь дело.
Скарн приблизился к подзорной трубе, направленной на пустошь.
– Я люблю рассматривать патрули; тогда я вижу, что у них всё в порядке. Кремень говорит, что если я вырасту большим и сильным, мне, может быть, разрешат остаться и когда-нибудь возьмут в патруль.
На ум пришла толпа несчастных проституток на улице. Общая картина всё ещё не складывалась, но развитие событий мало-помалу прояснялось.
Скарн подвинул подзорную трубу и стал в неё вглядываться. Прибор представлял собой белый цилиндр, покрытый трубочками и колёсиками. Из чего он был сделан, я не определил. Возможно, из керамики. Я присмотрелся к нему.
Я спросил:
– Откуда это у тебя?
– Кремень нашёл в дюнах. Там много всяких ломаных штуковин осталось после войны. Ага! Вот! Вот, теперь ты можешь смотреть. Только торопись, а то они движутся. Но надо заплатить.
Я щелчком перебросил мальчишке монету. Она упала на поверхность крыши, ребёнок подобрал её двумя руками и невысоко подпрыгнул.
– Спасибо, мистер! Настройте трубу крутилками, чтобы видеть крупно или мелко.
– Конечно, малыш.
Я прильнул к окуляру. Я ожидал увидеть перевёрнутое изображение – как в той подзорной трубе, что была на нашем катере – но замок гномов предстал передо мной в правильном виде, большой и чёткий.
– Ого, – пробормотал я; меня удивила ясность изображения в окуляре. – Огромный какой. Как, блин, на кладбище кораблей.
– Он был больше. А потом часть отвалилась и упала в воду.
Крепость Бесплодной Земли выглядела как почти прямоугольный остров с зазубренными краями, выросший прямо из земли. Там происходило столько всего, что было трудно охватить взглядом целое. Со своего угла я видел только верхнюю часть: черепичную, кажется, крышу здания, как будто поставленного в центре обширного острова. По бокам его пятнами торчали строения поменьше, стены большинства из них были из гофрированного металла, как стены всего Горбатого города. Остров поддерживала на плаву система невероятно огромных воздушных шаров: три коричневых громадины в форме дирижаблей и два ещё более чудовищных круглых шара. Эти пять держателей были по отдельности прикреплены к поверхности острова сверкающими канатами. Сеть связывала конструкцию в единое целое. Воздушные шары были окутаны ясно различимым свечением магического поля, благодаря чему их верхние секции сверкали в свете угасающего дня.
Если мне не изменял глазомер, то размером остров был примерно равен трём футбольным полям. Как авианосец (не к ночи будь помянут), но шире. Некоторые из конструкций по бокам, насколько я понял, были орудиями. Я узнал баллисту[21], требушеты[22] и ещё много всяких непристойностей недоброго вида.
Со дна летучего острова свисали сотни канатов, цепей и ещё всякой всячины, среди которой, как я догадывался, были маленькие круглые домики. Всё это сверкало в вечернем свете. Некоторые предметы висели в нескольких десятках футов, другие же цепи, верёвки и непонятки едва не касались стекла дальновидца.
Кроме того, к острову по бокам были привязаны десятки летательных аппаратов разных размеров, от компактных одноместных тепловых аэростатов до летучих кораблей размером с автобус. Эти, по-моему, поддерживались силой магии. Большинство было пришвартовано к дальней оконечности острова. Все эти сооружения выглядели нелепыми ржавеющими махинами, которым не полагалось даже взлетать с земли; они напоминали автомобили из фильма «Безумный Макс»[23].
Пока я смотрел, в поле моего зрения вплыл ещё один летучий корабль размером с гребную лодку. Тот, кто управлял ею, бесспорно, был гномом габаритами с
«Черти б меня унесли», – подумал я. Весь треклятый остров был буквально покрыт миниатюрными колышущимися красными шляпами.
Маленький аэростат висел в воздухе наподобие дрона[24]. Под его брюхом располагались четыре пропеллера. Бомба размером с холодильник (форма не оставляла сомнений в том, что это именно бомба) легкомысленно болталась там же. Я приблизил изображение, и информация, к моему удивлению, появилась в таком виде, как будто я рассматривал объект с нулевого расстояния.