Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 102)
– Хекла? – переспросила Пончик. – Эта дрянь – уже вчерашняя новость. С чего нам говорить о ней с вами? Кстати, я не знала, что вы были её спонсором. А ты, Карл, откуда об этом узнал? И почему ничего не сказал?
– Крабовое ранчо, – сказал я и указал на фигуру Одетты. – Она же говорила нам при первой встрече, что владеет крабовым ранчо[165]. Я считал, что всё очевидно.
Я всё ещё не понимал, каков угол зрения Одетты в этой неразберихе с Хеклой. Конечно, её угол зрения определяют деньги. Так всегда бывает. И Мордекай. Но детали оставались для меня тайной за семью печатями. Может быть, Одетта, поддерживая нас, страховала собственные ставки. Я не владел все полнотой информации, но хотя бы помнил и буду помнить всегда данный ею совет:
Не доверяйте никому, чья мотивация вам непонятна.
– А как Ива? – спросила Одетта. – Что скажете о её езде впереди поезда и почти…
Внезапно Одетта умолкла.
Лойта (админ): «Не торопитесь, господа. Мы информируем людей Одетты об окончании данной темы».
Повисла пауза. Теперь я мог безошибочно сказать, что Одетта пришла в ярость.
– Ну что ж, – заговорила она, когда с её голоса была снята блокировка, – давайте немного поговорим о том, что нам известно о следующем этаже. Перед нами предварительное видео, выпущенное «Борантом».
В студии стало темно, хотя шоу продолжалось. Аудитория не видела нас в то время, когда видео демонстрировалось на экранах. Для нас оно было затушёвано, мы не могли его посмотреть.
– Да что это за херь? – заорала Одетта, срывая с себя шлем насекомого. – Тащите эту вонючую, нахрен, рыбу сюда. Лексис! Лексис, ты где?
Появилась Лексис, быстро пересекла студию и остановилась у двери, ведущей в зелёную комнату.
– Перерыв сорок секунд, – объявил голос.
– Задержка, – рявкнула Одетта. – Мне нужно как минимум шестьдесят, чтобы поджарить… Лойта, дорогая, сегодня вы выглядите особенно мокро!
– Привет, Одетта, – произнесла Лойта.
Она вошла в помещение вслед за Лексис, не дав той шанса помешать. Крохотная админша разбрызгивала воду из дыхательного аппарата. Испуганная ассистентка ретировалась в зелёную комнату.
– Мы не согласовали уровень цензуры, – сказала Одетта, глядя с отвращением на маленькую Куа-тин сверху вниз. – Это же крайне абсурдно. Вам известны установления Синдиката о праве журналиста на вопросы и ответы в ходе интервью. И о том, что входить в студию можно только по приглашению.
– Ну, милая Одетта, если вы прочитаете изменения, которые мы внесли в контракт, когда добавляли Обходчика Катю к вашему… Хотя подождите.
Лойта окинула нас взглядом, взмахнула ручкой, и звук отключился. Я повернул голову, чтобы что-то сказать Пончику, но не сумел. Слов не нашлось.
Весело-то как стало…
Мы смотрели, как Одетта и Лойта расхаживали взад и вперёд, как они вдруг начали орать друг на друга. И их спор оборвался так же внезапно, как и начался.
– Мы скоро ещё поговорим. Пообедаем вместе, как в старые времена, – ласково прожурчала Одетта.
Лойта возвратилась в зелёную комнату, а на Одетте снова появился шлем, изображающий жука.
– Включение три, два…
Зажёгся свет, и Одетта вернулась к роли ведущей.
– Сюжет выглядит захватывающим. Я помню, что аудитория раскололась на предыдущем этаже под бесконечные жалобы на излишние усложнения. На усложнённость этого этажа никто не пожалуется, не сомневайтесь. На усложнённость его конструкции, по крайней мере. Хотя я осмелюсь заметить, что возможности усложнения бесконечны. Ребята, я буду с тоской вспоминать, какой ансамбль вы составили здесь. Игра стоила свеч, вспомним хотя бы эпическую битву против Грулла, о том, как Непреодолимый и Мириам Дом дважды убили босса провинции – благодаря вам, а затем благодаря Куан Че, вспомним, безусловно, блистательную и трагическую конкуренцию Люсии Мар, Флорина и Ифечи. Что уж говорить о братьях Поповых, вставших лицом к лицу с командой Тихотёмных[166]. Затем мы увидели восходящих звёзд, минимально-максимальную[167] команду Фламенго. Как много грандиозных историй, как много вариаций можно разыграть.
– Так вам известно, каким будет следующий этаж? – спросил я. – В прошлый раз вы не знали. И нам не позволили посмотреть видео.
– О, да это всем нам известно, – ответила Одетта. – Мы не знаем всех деталей в точности, кроме тех, что попали в предварительное видео, и горим от нетерпеливого желания узнать всё. Некоторое время назад «Борант» открыл голосование о тематике пятого этажа. Разумеется, вам придётся заплатить за право голоса, но, я думаю, всем жгуче интересно узнать тему-победителя.
– Так какая тема победила? – осведомилась Пончик.
Одетта театрально вздохнула.
– Боюсь, я не могу вам этого сказать. Но могу сказать, друзья мои, одно: я рада, что у вас есть все ваши ремесленные столы.
Шоу завершилось, и внезапно перед нами выросла Лойта. За ней следовала Лексис; она тискала одной ладонью другую.
– Одетта, я прошу прощения, но она всё время врывается.
– Не выдавайте секретов, – предупредила Лойта Одетту, в то время как та избавлялась от шлема.
– Хорошее получилось шоу, – сказала Одетта, игнорируя Лойту. – Катя была намного лучше, чем в прошлый раз. Вам по-прежнему не хватает умения расслабляться, но вы делаете успехи. Пончик шикарна, как всегда. На следующем интервью, наверное, выпустим Монго.
– Я всё время об этом твержу! – воскликнула Пончик.
Одетта повернулась ко мне.
– Это был не мой муж, – сказала она ровным голосом. – Это была я сама. Надеюсь, как-нибудь потом я вам объясню. – Она пристально посмотрела на рассерженную маленькую Куа-тин. – Вы хорошо сделали, когда бросили мне вызов. Это отлично выделило свойство вашей натуры: скрытую злобность.
– Одетта, – предупреждающе произнесла Лойта.
– Да успокойтесь вы. – Наконец-то Одетта заговорила с миниатюрной Куа-тин. – Вашей бабушке было ой как далеко до вашей взвинченности. Мы говорим по-дружески. Я не об обходе. Не то чтобы я предупреждала, что Крис…
Одетта умолкла.
– Вот и всё, – сказала Лойта; по-видимому, она чувствовала себя оскорблённой. – Все в зелёную комнату. Через несколько минут вы будете переправлены в Подземелье.
– Крис? Так что с Крисом? – спросила Пончик, когда мы вышли.
– Не знаю, – ответил я, обращаясь к своему плечу. Одетта и Лойта опять кричали, а потом вдруг начали смеяться. – Нет сомнений, что с ним что-то происходит. Это стало ясно не сейчас. Нужно быть начеку, пока мы не узнаем.
– Не могу понять, эти две симпатизируют друг другу или ненавидят, – заметила Катя.
– И то и другое, я не сомневаюсь, – сказал я.
– У меня душа не на месте из-за Зев, – пожаловалась Пончик, когда радужная дверь закрылась за нами. – Что может означать «переподготовка»?
Я переглянулся с Катей и со вздохом ответил:
– Ничего хорошего, Пончик.
– Господи, как же я надеюсь, что она вернётся, – сказала кошка. – Я знаю, нам не положено любить ребят из скверной команды, но Зев – моя подруга. Мы собираемся вместе написать сценарий для телешоу.
Лойта больше не возвращалась в зелёную комнату. Зато мы получили уведомление о том, что нас перемещают, и это всё. Мы просияли и внезапно перенеслись в просторную комнату, похожую на амбар. Там уведомлений не было. Мой пользовательский интерфейс по-прежнему был заблокирован. Я вцепился в книгу, так как не имел возможности убрать её в инвентарь.
В этой комнате было четыре двери, по одной в каждой стене. Имплант от «Валтая» действовал, но информация была ограниченной. Я не мог пройти ни в одну из дверей. Не мог сделать скриншот.
В центре пустой комнаты стояли два колеса из казино, из игры «Колесо Фортуны». Первое колесо было разделено на четыре равных по размеру сектора. На втором колесе никаких отметок не было. Когда мы втроём приблизились к колёсам, возникло уведомление.
– Это я! – обрадовалась Пончик.
Первое колесо предлагало нам четыре варианта выбора: «Суша», «Море», «Воздух», «Подземный мир».
– Не по себе мне от этого, – проговорила Катя.
Пончик просунула лапу в колесо и нажала. Дальше колесо вращалось и вращалось, громко щёлкая.
– Потрясающе захватывает, – ликовала Пончик. – Карл, ты помнишь, как тебя едва не утащило в ничто?
– Да, Пончик. Я помню.
Вращение колеса замедлилось.
Клик-клик-клик…
Повисело на «Море». На этом как будто оно должно было остановиться. Но нет – проползло ещё чуть чуть и выбрало для нас «Воздух».
– Не знаю, хорошо это или плохо, но я рада, что нам выпало не «Море», – сказала Катя. – Плаваю я ужасно.