Метель М – Бандитка (СИ) (страница 45)

— Завяжите мне глаза! — попросила она севшим голосом.

Братья не стали спрашивать, для чего ей это нужно.

Трэй провёл подушечками пальцев по обнажённой руке Фурии снизу вверх. Она почувствовала, как кожа покрывается мурашками от этого прикосновения, прикрыла веки.

Отошёл. Треск разрываемой материи за спиной. Вернулся — повязка легла на лицо, тугой узел стянулся на затылке. Она не ощутила беспомощности от потери зрения. Наоборот: почувствовала себя свободной. Братья осторожно стали раскручивать её, наращивая темп, и вот она уже, как безумная юла, кружится по комнате. Руки парней контролируют, чтоб не наткнулась на мебель в своём кружении. Мрачные мысли и беспокойство ушли, сменились лёгкостью и беспечностью. Будь, что будет. Она резко остановилась, ощутила головокружение, зашаталась из стороны в сторону. Но крепкие руки поддержали её. Слов больше не было. Только пальцы, расшнуровывающие корсаж, в то время, как другие руки сняли с неё туфли. Горячие ладони, скользящие вверх по ноге и стягивающие сначала один чулок, затем другой.

Покончив со шнуровкой, один из них зашёл ей за спину стянул лиф, до пояса обнажив грудь. Обнажённое тело прижалось к её спине… 'Когда успел раздеться?..'

Ладони скользнули на грудь, сжали оба полушария, сорвав короткий выдох девушки. Левая осталась на груди, лаская твердеющий сосок, правая спустилась на живот, оглаживая, надавливая и кончиком большого пальца проникая в углубление пупка. А затем протиснулась под ткань платья немного ниже, к резинке панталончиков, где и встретилась с другой. На мгновение руки замерли, потом одна шлёпнула другую, та ответила. Фурия хихикнула.

— Вы сейчас ещё подеритесь.

Фурия почувствовала молчаливый диалог братьев. Обе руки проникли под резинку нижнего белья одновременно…

Настоящее.

Фурия ощутила, как руки спящих братьев начали самовольно действовать. Одна проникла под майку и сжала грудь, а вторая вообще обнаглела и полезла в трусики, и замерла там, сжав её холмик. При этом дыхание их слегка участилось, и прижались они ещё теснее, продемонстрировав своё возбуждение, и снилась им явно не трава у дома, а нечто другое.

Фурия попыталась высвободиться, но куда там. Почувствовав, что жертва их домогательств пытается смыться, на неё зашипели и проснулись. Фурия повернула голову, поздоровалась с ещё сонными серыми глазами с изумрудными крапинками.

— Утро, Трай.

Повернулась в другую сторону. Серые с янтарём, левый слегка заплывший с фонарём во весь глаз. На скуле ссадина.

— Доброе, Трэй, я что-то пропустила? — кивнула подбородком на синяк.

— Ничего особенного. — ответил за брата старший, и рука его начала ласкать грудь.

— Эмммм, а что это ваши руки делают?

— А что наши руки делают? — удивился Трай, потершись щекой о её плечо, при этом пальцы начали теребить торчащий под майкой сосок.

— Вообще не понимаю сути вопроса. — включился в игру младший Его рука сжала и погладила холмик, в наглую протиснулась ниже, нажав на клитор.

Фурия выдохнула стон и непроизвольно прогнулась навстречу ласке. Она зажмурила глаза, прийти в себя ей не дали. Приступили к действиям без промедления. Впитывая кожей их частые выдохи, влажное скольжение рта по шее, пока другой рот "измывался" в лучших традициях над её грудью. Стоило руке Трэя двинуться — совсем немного — и Фурия застонала в голос, выгибая спину. Они снова вжались в неё с двух сторон пахом, отчего по телу прокатила жаркая волна. Она хотела их. Рука старшего спустила с Фурии спортивные трусики, больше похожие на шорты, до икр. Зацепил ткань пальцами ног, стянул их окончательно и отшвырнул на пол. Ноги братьев тут же вклинились между её коленей, оплетая и раздвигая в стороны…

Прошлое.

Обе руки проникли под резинку нижнего белья одновременно… Фурия замерла: впервые посторонние руки касались её, слизень вас раздери, две мужские руки! И это было там! Жар опалил щёки и разлился по всему телу. Она застонала, откидывая голову на плечо стоящего позади обнимающего парня. Ноги подкосились, её подхватили. Как оказалось, они были в шаге от постели. Три тела буквально свалились в неё. Фурия вскрикнула от неожиданности: не видеть и не контролировать ситуацию для неё было странно. Вообще, ситуация была странной: она несколько часов назад застала жениха с другой, заключила брак с лучшими друзьями, напилась, а теперь в постели с двумя парнями. Насыщенный, однако, денёк.

Руки, скользили по её бокам и животу вверх, к груди, нетерпеливо проникают пальцами под складки задравшейся юбки, сминая мягкую ткань, задирая её, касаясь нежной кожи там, где никто и никогда… чувствуя, как торчащие соски упираются в ладони.

Арно никогда не забирался к ней под одежду!

Когда она осталась без нижнего белья, Фурия и не поняла.

Она чувствовала, как нечто нежное, твёрдое и горячее трётся о её живот. Точно такое же упёрлось в её бедро. Плотно, сильно. Из чьей-то глотки вырвался хрип, прямо ей в ухо. Ишёпот:

— Нужна… сейчас…

— Всегда… нужна… — не менее хриплый с другой стороны.

И эти слова сорвали её с катушек. Впервые в жизни она действительно ощутила себя нужной, необходимой, желанной. Не одинока больше.

Фурия высвободила руки из мешавшего ей платья — братьяпо какой-то причине оставили его на ней болтаться. На ощупь коснулась телпарней: показалось, что под её ладонями лава, живая и обжигающая. Продолжила движение вниз по телам, ощущая подрагивающие и напрягающиеся мышцы. Когда её пальцы сомкнулись на твёрдых и горячих окаменелостях, два стона едва неоглушилиеё. В один момент это прикосновение сводит их с ума. Влажный лоб одного уткнулся в её шею. Сухие губы другого впились в её полуоткрытые поцелуем, она ощущала, что у неё в руках нечто живое, нетерпеливо подрагивающее, и её естество хотело ощутить это подрагивание в себе. Ощущение разрастающегося изнутри жара: сомкнувшиеся пальцы двинулись вверх, тела, прижавшиеся к ней, задрожали. Когда она дошла до конца, пальцы её коснулись чего-то невообразимо нежного, чуть влажного. Два отчаянных, перерастающих в рычание, стона. Ею двигала одержимость. Сжала пальцы, обхватывая, чувствуя твёрдую пульсацию прямо в своих руках, размеренно поглаживая, почти не дыша — поверхностно и прерывисто — в отличие от их тяжёлого и глубокого дыхания. Её руки перехватили и буквально оторвали от таких интересных ощущений. Из её горла вырвался стон разочарования.

— Фури! Не шали… — взмолился хриплый шёпот. Странно, но теперь она не могла различить их голоса.

— Мы и так держимся из последних сил. — уточнил второй.

— А вы не сдерживайтесь и меня не держите… а вот то, что я сейчас трогала, это они самые и есть?

Братья заржали.

— Может, развяжем глаза и сама посмотришь?

— Неее, я стесняюсь, а можно я лучше ещё потрогаю? Они такие приятные и необычные на ощупь. — попросила жалобно.

Братья уткнулись ей в груди и сотрясались от тихого хохота.

— А может, дашь нормально лишить тебя девственности? — проворчали ей в грудь и замолчали. Похоже, нашли занятие поинтересней. Фурия выгнулась дугой, когда два жадных рта накинулись на её соски, а нежные руки, пройдясь по животу и бёдрам, вернулись к исходной точке, накрыв её одновременно. Снова шлёпнули друг друга по рукам, причём, это отдалось внизу живота Фурии волной желания.

— Изверги… — простонала она.

Отвечать ей не стали, заняты были дислокацией на местности. Распределяя пальцы, одни легли на клитор, другие скользнули ниже. Ноги братьев вклинились между её коленей, оплетая и раздвигая в стороны… Она мокрая. Для них. Уже не в их мечтах. Не в полубреду. Осознанно.

Один из них не сдерживается, проникает внутрь сначала одним пальцем, застывая. От тесноты и того, как она задыхается. То ли от неожиданности, то ли от плавного движения. Затем — двумя. Она выгибается, запрокидывая голову, упираясь затылком в кровать и собирая раскинутыми крестом руками простынь.

В ней так туго. Немного разводит пальцы, начинает медленное движение внутри… горячая, влажная. Два других, не менее умелых пальца, играют на точке запуска во вселенную. И её тело отзывается на каждое их движение дрожью и стонами. Каждый из них готов молиться вслух, чувствуя отчаянную пульсацию в члене. Они не сдержатся, если она ещё раз застонет, ещё раз заёрзает задом. Им нужно в неё. Сейчас. Всегда. Но сначала её увести за грань. Губы одного отрываются от груди вычерчивают влажными поцелуями свой путь вниз. И девушка вздрагивает, когда его губы смыкаются на её клиторе. Знать, что ты первый так касаешься её, сносит мозг и тебе, и ей. Потребовалось всего несколько движений языка, и Фурия забилась в их руках в судороге. И громкий полустон-полукрик, пойманный другими губами. Сдерживаться сил не осталось, и тот, чьи губы словили её крик, отстранил голову брата и прижался горячим членом ко входу. Брат сменил его, продолжая прерванный поцелуй. Хотел войти медленно и нежно, но когда её тело само подалось ему на встречу, насаживаясь на головку, самоконтроль рухнул. Одно резкое движение, сильный рывок, и он внутри. Её громкий вскрик, и подзатыльник от брата были ему наградой. Не двигался, осознавая: первый. Действительно, первый, слизень залижи! И сделал ей больно.

— Больно? — доносится шёпот брата, сквозь ревущую в ушах кровь.

— Когда зуб выбили, было больнее, — её тихий, смеющийся голос.