Мэт Осман – Призрачный театр (страница 52)

Она пошла забрать их у него, но он предупредительно помотал пальцем.

– Э нет, сама раздобудь их.

Лошади осторожно вышагивали по темной дороге. Шэй видела впереди лишь силуэт Бесподобного, но его оживленный голос словно искрился от удовольствия.

– Именно такие представления мы могли бы устраивать постоянно, – его пальцы почернели от копоти, он пах чем-то разрушительным. – Они изменяют любую деревню. Вы видели тамошних детей? Я никогда не видел такого восторга на наших представлениях!

Его явно охватило возбуждение. После каждой фразы он пришпоривал свою лошадь и улетал вперед. Да еще, размахивая мечом, пытался разогнать мотыльков. Алюэтта разволновалась не меньше, чем он. Она ехала рядом с Шэй.

– Греческий огонь! – воскликнула она. – Жидкое пламя! Ты понимаешь, что это значит?

Шэй не понимала.

– Это же… это же… – Шэй еще не приходилась слышать, чтобы подруга терялась в выборе слов, – это же легендарная смесь, ее использовали еще византийцы. Они запускали огненные струи со своих кораблей. Они заливали эту смесь в гранаты. А смоченные ею стрелы горели часами.

Она и Бесподобный одновременно покачали головами.

– Какие же они шустрые, шустрые и умные провинциалы.

Езда по ночам всегда вызывала у Шэй чувство вины, как будто она пропустила комендантский час и стража в любой момент может задержать их. Они медленно ехали по невидимым дорогам, переезжая из рощицы в рощицу. Теплый воздух и тусклый лунный свет. Бесподобный и Алюэтта, разговаривая друг с другом, то пришпоривали лошадей, то придерживали их.

– Подожжем Темзу, и устроим в пламени лодочные гонки!

– Натянем проволочные ограждения на крыше собора Святого Павла и покажем сценические бои на мечах на фоне пылающих небес.

– А в облаках будет пылать надпись: «Призрачный театр».

Они скакали по дороге, обсаженной деревьями, их кроны мягко склонялись друг к другу. Они напоминали арочные своды собора Святого Павла. Шэй уловила миндальный аромат луноцвета, но к нему примешивался легкий запашок табачного дыма.

Бесподобный опять взмахнул мечом, отмахиваясь от ночных бабочек.

– Отвяжитесь, летучие чертенята. – В сотый раз он натянул поводья, замедлив шаг лошади, чтобы позволить отставшим догнать их. – Представь только, что мы сможем устроить в Лондоне. Вот уж страху-то будет! Мы тратим время впустую! – Он достал стрелу из своего колчана и вставил ее в лук. – Черт! – потом окунул кончик стрелы в пламя факела, и она тут же начала искрить.

– Ради бога, Бесподобный, не пугай лошадей! – едва успела воскликнуть Алюэтта, когда стрела взмыла в небо по великолепной спирали и взорвалась ливнем белых искристых брызг. Стало светло как днем. И на этот краткий миг в черном обрамлении дали перед ними возникли три всадника с обнаженными мечами.

Первым опомнился Бланк.

– Тихо, молчите, – прошептал он, – просто разворачиваемся. Спокойно.

Трасселл смотрел в другую сторону.

– Что? Почему?

– Объясню позже. Делайте, как я говорю. Быстро.

Шэй развернула лошадь. Ее глаза еще не привыкли к темноте после вспышки света, поэтому она оценивала расстояние по звуку. Тихий стук копыт и никаких разговоров. Они успели проехать ярдов десять, но внезапно Бесподобный вытянул руку, преградив ей путь.

– Погодите. Так лучше слышно. – Они замерли на дороге, и лошади тут же начали рассеянно щипать траву. Перешептывание:

– В какую сторону теперь?

– Свернем с дороги?

– Там же дикие заросли. Если мы направимся туда, то лошадь может сломать ногу.

Послышался перестук копыт, близкий. Чиркнул кремень, и внезапно загорелся факел. В непосредственной близости от нее появилось чье-то лицо. Низколобый мужчина с завязанными на затылке волосами мрачно добавил:

– Хуже того. Вы сами можете сломать шеи.

Попятившись, она увидела, как вокруг нее зажглись огни. Четверо мужчин с фонарями и мечами. Все они были с «конскими хвостами» и выглядели очень довольными. Самый дальний приблизился и сказал:

– Мы хотели бы поговорить с Воробушком.

Его лошадь била копытом по земле, и Шэй почувствовала, а не увидела, что остальные ждут за ее спиной.

– Ну так говорите, – сказала она.

– Наедине, если вы не возражаете.

Выехав вперед, Алюэтта перегородила Шэй дорогу.

– Никуда она с вами не поедет. Придете завтра на наше выступление. И купите, черт возьми, билеты.

Четверо здесь и трое на дороге. А актеров Призрачного театра только пятеро. Не слишком неравный бой, но в незнакомцах чувствовалась та вольная лихость, что ассоциировалась для Шэй с убийцами. Она сказала как можно равнодушнее:

– Алюэтта права. Приходите завтра на наше представление. И, разумеется, вам не понадобятся билеты. Мы будем рады видеть вас.

Мужчины, казалось, выразили молчаливое согласие. Передняя лошадь потянулась к траве, но всадник вновь натянул поводья, заставив ее поднять голову.

– Боюсь, это вовсе не предложение. Считайте это нашим требованием.

Бесподобный поставил свою лошадь рядом с Алюэттой и сказал:

– Требование? Вы что, банда вербовщиков? – он ухмыльнулся. – Или того хуже, это можно назвать чем-то вроде человеческого огораживания.

Он явно порадовался собственной шутке, но низколобый смерил его равнодушным взглядом.

– Называйте как хотите. Она нам нужна. У нее есть дар, а дарами надо делиться.

Бесподобного, казалось, устраивало, что они обменивались словами, а не ударами.

– Дары даются, а не отбираются. – Он расслабленно держался в седле, но его голос звучал напряженно.

– Тогда давайте, – рассмеялся низколобый, протягивая руки.

Бесподобный сжал пятками бока лошади.

– Вытягиваемся в линию, – прошептал он, и они быстро перестроились. Бесподобный протянул руки в обе стороны. Шэй взяла левую; она была прохладной и сухой.

– Мы едем дальше. Если вы остановите нас, то это будет ваш выбор.

Шэй свела бедра, и ее лошадь двинулась вперед. Она крепко сжала руку Бесподобного. Его лошадь, сделав неуверенный шаг, остановилась. Шэй заметила, как его пятки еще сильнее сжали бока животного. Неохотно лошадь подошла ближе к незнакомцам, и остальные последовали за ней, но мелкими настороженными шагами. Когда они оказались достаточно близко, чтобы услышать дыхание людей, лошадь Бесподобного вскинула голову и заартачилась. Она поднялась на дыбы, но Бесподобный успокоил ее.

– Ну же, девочка, – еще один маленький шаг. Шэй тоже настаивала на своем. Она уже приблизилась настолько, что почувствовала табачный запах в мужском дыхании. Тем не менее они продолжали двигаться дальше.

Лязг металла. Трижды просвистели клинки. «Вжик – вжииик – вжииик». В лунном свете блеснули ножи. Трасселл вскрикнул, когда его лошадь встала на дыбы и, развернувшись, поскакала прочь. Он исчез в мгновение ока.

– Есть один умный парень. И вам лучше последовать за ним.

Шэй побуждала лошадь идти вперед, но она фыркнула и забила копытом по земле. На морде ее появились следы пены. Животное явно боялось протискиваться между лошадьми коммонеров, но Шэй впилась пятками в лошадиные бока. Еще два шага. Она уже оказалась практически рядом с людьми Джаггера, достаточно близко, чтобы дотянуться и сорвать шляпу с ближайшего всадника. Еще один шаг, седла уже задевали друг друга, и лошади опять остановились. Бесподобный оказался лицом к лицу с их лидером.

– Не будет ли Джаггер возражать, – спросил он, если ты доставишь ему мертвого воробушка?

– Да, будет, – кивнув низколобый, – но сомневаюсь, что в этом есть необходимость.

Шэй не понимала, что он имел в виду, пока он не вонзил свой клинок глубоко в живот Бесподобного с таким церемонным видом, словно передавал некое послание. Мгновение они смотрели друг на друга, а затем коммонер вытащил лезвие. Бесподобный опустил взгляд на свою белую рубашку; лунного света хватило, чтобы увидеть, как она потемнела до самого подола. Все замерли, а потом Бесподобный почти изящно соскользнул с лошади. Стояла такая тишина, что Шэй услышала, как толчками изливается его кровь, почувствовала даже ее запах: металлический привкус крови.

Но внезапно Шэй вдруг обхватили чьи-то руки, и мир в ее глазах перевернулся. Лошади коммонеров припустили рысью, и она еще видела в лунном свете, как Алюэтта и Бланк спешились и, уменьшаясь в размерах, сгорбились над упавшим Бесподобным, видела, как они уложили его на спину и зажали ему рану, а потом сцена превратилась в размытую миниатюру, лошади перешли на галоп, и она слышала теперь только стук копыт и пульсацию крови в ушах, но неожиданно они свернули на другую дорогу, и в тот же миг весь ее знакомый мир исчез бесследно.

Для нее приготовили большую птичью клетку. Шесть футов в высоту и четыре – в поперечнике; достаточно большую, чтобы во время езды биться о борта телеги. Стены сколотили из деревянных реек, а основание заполнили тяжелым балластом. Шэй держалась за рейки, раскачиваясь туда-сюда, но едва могла оторваться от дна. Ее повозка ехала в середине медленно ползущего в ночи обоза. В какой-то момент к ней подошел парень с повязкой на глазу и передал тарелку супа, кусок хлеба и ведро. Ведро встревожило ее больше всего, очевидно, они не собирались останавливаться в ближайшее время.

Она потерла ноющие запястья. Похитители связали их, а затем подвесили к шесту за спинами, как обычную поклажу. Они долго ехали в молчании, не обращая внимания на ее тщетные попытки освободиться, а в итоге затолкали в эту клетку и заперли дверцу. То, что в хозяйстве Кокейна имелся такой реквизит – клетка размером с человеческий рост, – добавляло страха к ее мучениям.