Мервин Пик – Титус Гроун (страница 86)

Затем до слуха Флея донеслись отвратительные звуки, напоминавшие приглушенное кваканье. Поначалу камердинер не мог понять, что это такое. Лишь потом, применив обычную логику, он догадался, что то был злорадный смех врага.

Между тем хохот шеф-повара прекратился. Осторожно выглянув из-за угла, Флей увидел, что Свелтер уже находится в конце коридора, готовясь ступить на лестницу. По этой лестнице можно было попасть прямо к двери в спальню герцога. Флей снова подивился изворотливости врага – как знал, что начнется ливень. Шум дождя проникал в коридор сквозь полукруглое окно у лестницы, одна створка которого была распахнута. Флей вдруг подумал, что обратно придется идти по влажной траве. Промокнет до нитки. Ничтожность этого факта по сравнению с предстоящим актом мести даже развеселила старика. В конце концов, будь что будет…

Бывший камердинер думал – какие шутки иногда вытворяет с людьми судьба. Вот госпожа Гертруда вышвырнула его из замка. У нее твердый, несгибаемый характер. Но одновременно с таким душевным потрясением судьбе было угодно подарить Флею одно неоспоримое преимущество – внезапность. Именно в силу твердости характера герцогиня не сочла нужным поделиться с кем-либо своим решением изгнать Флея, потому-то Свелтер справедливо рассчитывал найти недруга возле входа в спальню герцога.

Бывшему камердинеру стало смешно – пьяный враг крался по лестнице с таким видом, будто от выполнения его замысла зависит судьба всего мира. Да, самонадеянность всегда была слабым местом шеф-повара. Она же его и погубит. И их извечный спор разрешится навсегда…

Дождавшись, пока Свелтер поднимется повыше по винтовой лестнице, бывший камердинер осторожно направился следом. Можно было не осторожничать чрезмерно – все равно внимание шеф-повара обращено вперед. Нападения сзади он ожидать никак не может. Флей подумал – не стоит идти за Свелтером до господской двери. Это глупо. Тут нужно действовать иначе…

Шаги Свелтера раздавались вдали. Выходит, он успел отойти от лестницы. Флей быстро преодолел оставшиеся ступеньки и оказался наверху. У начала перил стояла вытесанная из дерева статуя. Старик спрятался за нее – это самая удобная позиция для нанесения окончательного удара. Свелтер в любом случае не ожидает нападения. Когда он будет возвращаться назад, ошарашенный его отсутствием на привычном месте, он и получит то, что давно заслужил.

Между тем Свелтер действительно шел на поводу у своей обычной самонадеянности. Подойдя к постели врага, он увидел то, что ожидал увидеть – закутанную в одеяло фигуру человека. Шеф-повару было невдомек, что перед уходом из Горменгаста многоопытный камердинер свернул камзолы и чулки в форме чуть скрюченного тела и накрыл получившуюся «куклу» одеялом. Разумеется, Свелтер не знал всего этого. Злорадно улыбаясь, он подкрался к постели камердинера и, изловчившись, обрушил вниз лезвие кинжала.

Стоя за статуей, Флей даже вздрогнул – удар шеф-повара был настолько силен, что деревянный мозаичный пол задрожал.

Между тем Свелтер, пытаясь освободить вонзившийся глубоко в пол кинжал, только теперь сообразил, что что-то не так. Возможно, он не ожидал, что пробьет тело недруга насквозь. А может, он думал, что во все стороны брызнет алая горячая жидкость. В самом деле, откуда он мог знать, что впервые за многие годы Флея не оказалось на привычном месте?

Все еще не понимая сути случившегося, шеф-повар пытался вырвать из пола лезвие ножа. Впрочем, попытки его были пока бесплодны. Свелтер решил, что кинжал застрял между ребрами. Тогда он стал наклонять оружие из стороны в сторону. Темнота мешала пьяному повару правильно воспринимать происходящее – окна были зашторены. Так что Свелтер мог думать, что не видит крови из-за темноты. К тому же он умел орудовать ножом, поскольку часто забивал скотину и знал, как наносить удар, чтобы не запачкаться кровью. Наконец его попытки увенчались успехом – он сумел-таки вырвать нож из пола. Вытерев и без того чистое лезвие о край одеяла, Свелтер направился назад.

Между тем Флей позволил себе выйти из-за статуи – он решил встретить врага на подходе к лестнице, поскольку там было больше пространства для маневра. Тьма здесь не была кромешной – скупой свет проникал через окно у лестницы, так что действовать здесь можно было наверняка.

Именно теперь произошло то, что рано или поздно должно было произойти – лютые враги увидели друг друга. Флей, столкнувшись с шеф-поваром, что называется, нос к носу, даже несколько растерялся. А уж про Свелтера и вовсе говорить нечего. Его чувства можно легко понять.

Не помня себя, Флей схватил меч обеими руками и, размахнувшись, обрушил оружие на противника.

Свелтер сам не знал, как сумел отскочить в сторону в самый последний момент. Меч врага рассек со свистом воздух. У шеф-повара подкосились ноги – он просто не мог представить себе, как поверженный несколько минут назад противник сумел не только встать, но и оказаться перед ним. Неужели удар был не смертельным? Или происходящее только сниться ему?

В этот момент тучи в очередной раз заслонили луну, и в комнате воцарила кромешная тьма. Оба противника теперь обладали примерно равными возможностями. Оба должны были уповать на свой слух и быстроту реакции. Оба понимали, что один из них уйдет отсюда победителем, а второй останется коченеть на узорчатом паркете.

Флей решил попробовать заманить врага вверх по лестнице, в совершенно пустое помещение. Там было одно единственное окно во всю стену. Через окно можно было запросто попасть на плоскую крышу. Но замыслу его не суждено было воплотиться в жизнь. Как только Флей поднял меч, чтобы ткнуть им вперед, где, как он был уверен, до сих пор стоял его недруг, неожиданно открылась дверь спальни лорда Сепулкрейва. На пороге появился сам герцог с лампой в руках.

– Кто здесь? – настороженно спросил аристократ, слегка приподнимая лампу.

Лицо у него было странно сосредоточенное – в последнее время Флей не видел на лице господина столь серьезного выражения.

Свелтеру показалось, что пол уходит из-под его ног. Прислонившись к стене, шеф-повар устремил взгляд на лорда Сепулкрейва. Что он подумает, когда увидит его, Свелтера, с ножом в руках у дверей своей комнаты? Более идиотской ситуации нельзя было придумать. Вдруг повару показалось, что глаза герцога закрыты. Неужели его сиятельство спит? Выходит, герцог ходит во сне? Может, все еще обойдется… На какое-то время Флей получил неоспоримое преимущество – он видел и герцога, и Свелтера, а они его не замечали. Но теперь бывшего камердинера одолевали тревожные мысли. Как оказалось здесь его сиятельство? Он никогда прежде не поднимался среди ночи. Потому ни сам Флей, ни Свелтер не смогли обратить в свою пользу неожиданное появление лорда, а когда он приблизился, было уже поздно. Флей теперь тоже заметил, что глаза герцога закрыты. Бывший камердинер понял, что нужно действовать быстро и решительно. Он слегка отступил в сторону, давая возможность господину пройти мимо, чтобы сразу после этого нанести разящий удар врагу – на этот раз точно в цель. Конечно, в задумке была известная доля риска – лампа герцога осветила бы и старика, в то время как шеф-повар по-прежнему оставался бы в темноте. Но, с другой стороны, это преимущество сводилось на «нет» почти стопроцентной вероятностью того, что при попытке Свелтера нанести удар герцог проснется. Если в башке повара есть хоть немного мозгов, думал Флей, он не сделает такую глупость.

Флей принялся медленно отступать в сторону, не спуская глаз с заплывшего жиром лица Свелтера. Герцог по-прежнему вышагивал рядом. Старик поразился – он никогда прежде не видел, чтобы лорд Сепулкрейв разгуливал во сне. Свет лампы нестерпимо резал глаза, но это неудобство приходилось безропотно сносить – резкое движение могло повлечь падение, неизбежный грохот. А если герцог проснется – страшно представить себе, какой поднимется переполох.

Между тем Свелтер осторожно приближался к герцогу. Как видно, он боялся, что Флей воспользуется появлением аристократа и попытается удрать. Шок от появления уже, казалось бы, убитого камердинера, прошел, и теперь шеф-повар вновь был объят боевым пылом. Герцог, Флей и Свелтер теперь стояли совсем близко друг к другу.

Флей оглянулся и не поверил своим глазам – лорд Сепулкрейв двигался в сторону лестницы наверх. О таком везении он даже не мог мечтать. Теперь Свелтеру волей-неволей придется идти следом. Флей положил руку на ажурные железные перила и шагнул на первую ступеньку. Сверху сочился слабый свет – на верхнем пролете, как знал старик, слуги каждый вечер зажигали свечу. То была одна из странных традиций Горменгаста.

Между тем Флей шагнул на вторую ступеньку, потом на третью. И тут случилось неожиданное – герцог встал, как вкопанный. Естественно, что остановиться пришлось также и Свелтеру. Шеф-повар поднял свои крохотные свиные глазки и посмотрел на противника с такой лютой ненавистью, что Флей невольно вздрогнул. Ничего, они еще поквитаются.

Лампа горела все слабее – по-видимому, в ней кончалось масло. И тут герцог заговорил. Оба противника от неожиданности едва не выронили оружие. Впрочем, лорд Сепулкрейв по-прежнему не просыпался. Но голос его звучал вполне осознанно, так что ни шеф-повар, ни старик камердинер не осмелились бы начать сражение прямо сейчас, даже если бы им представился подходящий момент.