Мервин Пик – Титус Гроун (страница 39)

– Кто там? – обеспокоенно спросила госпожа Слэгг.

– Я, Флей! – послышался с той стороны голос камердинера лорда Сепулкрейва. Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель проснулось узкое костистое лицо главного слуги замка.

– Чего тебе? – неприветливо поинтересовалась нянька. – Что случилось?

Фуксия с любопытством уставилась на гостя – она знала, что просто так Флей ни за что не пришел бы сюда. Если уж пожаловал – то по серьезной причине.

– Флей, что ты там стоишь? – не выдержала девочка.

– Но ведь вы не пригласили меня войти! – удивился камердинер, делая, тем не менее, робкий шаг вперед. Войдя, Флей оценивающе посмотрел на Фуксию, на няньку, окинул взглядом принесенный нянькой поднос со снедью и интерьер комнаты. Поймав на себе выжидательный взгляд хозяйки комнаты, лакей стеснительно почесал в затылке.

– Сударыня, известие от его сиятельства, – наконец сообщил Флей, снова косясь на поднос с едой.

– Он что, хочет меня видеть? – бросила с удивлением девочка.

– Его сиятельство, лорда Титуса, – пояснил старик, глядя теперь в камин.

– Что, он хочет видеть мальчика? – встрепенулась госпожа Слэгг.

Флей сонно кивнул:

– Да, специально вызвал меня, чтобы объявить свою волю.

– Ты слышишь, его сиятельство желают посмотреть на сына! – восторженно прошептала нянька Фуксии. Однако девочка восприняла известие равнодушно – резкая антипатия к брату давно перегорела в ее душе, и теперь она не испытывала к Титусу совершенно никаких чувств, словно его вообще не было на свете.

– Что ж тут странного? – удивился Флей. – В общем, его сиятельство распорядилось принести в девять часов ребенка в библиотеку.

– Но как же так, ведь в это время ребенок уже должен спать! – вскричала негодующе старуха, еще крепче прижимая к себе младенца.

Фуксия равнодушно смотрела на поднос, мысленно считая сложенные стопкой пшеничные лепешки.

– Послушай, Флей, – обратилась девочка к лакею, – не хочешь ли скушать чего-нибудь?

Вместо ответа камердинер вытащил из кармана огромные часы и, отколупнув ногтем крышку, посмотрел на циферблат. Узнав время, он живо возвратил часы в карман и уселся на давно облюбованный стул. Флей был вышколенным слугой – он давно бы сел, но не мог сделать этого без приглашения юной леди. Как только Фуксия предложила ему поесть, камердинер истолковал приглашение и как предложение присесть. Ведь стоя, кажется, не едят?

Нянька проворно соскочила с кресла и, положив младенца на большую подушку, стала наливать гостю чаю. Камердинер принял чашку, бормоча слова благодарности. Госпожа Слэгг налила чаю Фуксии и себе. Некоторое время все трое сидели молча, прихлебывая чай и глядя в огонь. Каждый думал о своем. Пламя как раз разгорелось вовсю – по стенам комнаты метались багровые блики, за окном уже начало смеркаться, и сидеть здесь было уютно. Флей вдруг подумал, что ему не хочется выходить из помещения – сегодня у него был очень хлопотный день.

Но служба есть служба – камердинер, аккуратно поставив пустую чашку на поднос, вновь извлек на свет свои громоздкие часы. Все, его время вышло. Как только старик вскочил на ноги, он задел обшлагом рукава белую фарфоровую тарелку. Дробный звон прощавшейся с жизнью посудины огласил комнату. Флей испуганно крякнул – он вообще был бережливым человеком и ему стало жаль разбитой тарелки. Нянька же первым делом посмотрела на ребенка – Титус заворочался и открыл было рот – явно с целью разразиться плачем – но потом, видимо, передумал. А Фуксия вообще не обратила на случившееся никакого внимания.

Тем не менее кое-что девочка все-таки подметила – она видела, как побледнел камердинер, видя белые черепки на полу. Это было странно, хотя бы потому, что она с детства привыкла видеть Флея невозмутимым. Но, выходит, у него нервы тоже не скручены из железной проволоки. Она попыталась заглянуть ему в глаза, но тот поспешно уставился в землю.

– Флей, что ты отворачиваешься? И почему дрожишь? – не удержалась девочка.

Но старик уже успел прийти в себя и, натянув на лицо бесстрастную маску, взглянул на юную госпожу:

– Поздно уже, сударыня моя. А меня, как назло, бессонница мучает. Что поделаешь – годы, годы! – И хрипло рассмеялся, радуясь в душе, что ловко вышел из неприятной ситуации.

После чего, подойдя к двери, Флей осторожно повернул ручку и высунул голову в коридор – там никого не было. Вздохнув с облегчением, камердинер вышел из комнаты Фуксии.

– Что нужно твоему батюшке от Титуса в девять часов? – озабоченно спросила девочку нянька. – Что ему нужно? Просто ума не приложу!

Но Фуксия, утомленная перипетиями минувшего дня и разогретая блаженным теплом, уже спала, положив голову на высокую спинку кресла.

В БИБЛИОТЕКЕ

Библиотека Горменгаста помещалась в восточном крыле, что тянулось узким длинным выступом, нарушая геометрическую точность планировки замка. Впрочем, о какой-либо архитектурной точности и планировке тут можно было говорить только условно – каждый из последующих владельцев Горменгаста считал нужным оставить память о себе в виде какой-нибудь пристройки или дополнения к уже существовавшему комплексу зданий. Именно к восточному крылу примыкала и Кремневая башня – самая высокая и внушительная из всех башен замка.

Когда-то Кремневая башня стояла отдельно, но кто-то из Гроунов догадался соединить ее с восточным крылом сначала просто галереей, а потом уже и надстроенными жилыми помещениями, в которых, впрочем, в настоящее время никто не жил.

Замок Горменгаст был бы отличным пособием для изучающих историю архитектуры – каждое здание, башня, корпус, пристройка несли на себе отпечаток своей эпохи. Самые первые сооружения – стены, сторожевые башни и северное крыло – были выстроены из грубо обработанных блоков, причем отдельные участки стен были сложены из скрепленных прочным древним раствором булыжников. Остальные части замка были выстроены позже, так что тут можно было наблюдать полное смешение стилей. Не было исключением и восточное крыло – с улицы туда можно было попасть через несколько выходов, над одним из которых была укреплена искусно высеченная из розоватого камня голова льва с оскаленной пастью. В пасти бессильно болталось мертвое, по-видимому, тело человека, и по кругу шла устрашающая надпись: «Он был врагом Гроунов». Просто и четко, без излишних завитушек или восклицательных знаков. Кто хочет – тот поймет. Другой вход являл собой изящную резную арку – явно скопированную с рисунка в книжке о жизни древних народов. Во многих местах все это архитектурное великолепие было густо оплетено плющом. Впрочем, плющ придавал серой громаде замка некую привлекательность.

Рядом с восточным крылом располагалась внушительная колоннада – серые и белые колонны, частью сделанные на месте, а частью купленные кем-то из прежних Гроунов. Флей уверял всех, что это место раньше использовалось как место летнего отдыха и пиров. Спорить с ним никто не пытался – не только потому, что он знал о Горменгасте все, но и потому, что пользы от этого не было бы никакой. Тем более что сейчас колоннадой никто не пользовался. Только в теплое время года дети играли тут в прятки, скрываясь за колоннами, большая часть из которых также была оплетена вездесущим плющом.

Внутри восточного крыла располагались самые различные залы и помещения – круглые, прямоугольные, даже треугольные. Некоторые были предназначены для проведения балов, другие имели под потолком антресоли – несомненно, для оркестра, что должен был услаждать слух именитых господ.

В одной комнате на втором этаже кто-то в давние времена держал птиц – тут сохранились сухие ветви, подвешенные на цепях в живописном беспорядке, стояли кадки с давно засохшими деревцами, на покрытом слое пыли полу громоздились кучки закаменевшего птичьего помета и стояли поилки, в которых давно высохли последние остатки воды.

Случилось так, что при нынешнем хозяине Горменгаста восточным крылом не пользовались – тут располагалась только единственное более-менее посещаемое помещение – библиотека.

Если смотреть на восточное крыло, стоя на улице, то библиотека располагалась между встроенной в жилые помещения башней с куполом в форме луковицы и квадратным зданием, фасад которого был когда-то облицован желто-розовой керамической плиткой. Теперь почти половина плитки осыпалась, только кое-где желто-розовый рисунок продолжал из последних сил напоминать о лучших временах.

Библиотека занимала длинную галерею, что располагалась между этими примечательными зданиями. Попасть сюда можно было через отдельную дубовую дверь, что обычно никогда не закрывалась на замок – камердинер справедливо полагал, что среди обитателей замка если и есть воры, то уж интересуются они чем угодно, только не книгами. К двери вели несколько массивных гранитных ступенек, вокруг которых буйно разрослась крапива. Вообще-то в книжное царство можно было попасть и через дверь в противоположной стене, и даже из главного корпуса замка – то есть не выходя на улицу. Но лорд Сепулкрейв пользовался неизменно одним и тем же маршрутом – выходил на улицу, миновал башню с луковичным куполом и поднимался по гранитным ступеням. Герцог был самым заядлым читателем замка, но проводил он в библиотеке куда меньше времени, чем ему хотелось бы – все в этом мире имеют свои обязанности, даже власть предержащие. Лорду Сепулкрейву в силу занимаемого им положения приходилось участвовать в разного рода церемониях, и не только у себя дома, так что немногие свободные часы он старался посвящать чтению. Был у герцога и еще один обычай – как поздно бы он не освобождался от текущих дел, он всегда приходил в библиотеку и просиживал тут почти до рассвета.