Мерседес Рон – Моя вина. Трилогия в одном томе (страница 29)

– У нас у всех есть свои секреты, – ответила я тихим голосом и почувствовала, что у меня задрожали ноги.

– Предупреждаю, я очень хороший детектив, – сказал он, наклонившись, чтобы поцеловать меня.

Я оттолкнула его, правда, он даже не сдвинулся с места.

Его ответ как будто развеял чары, которыми он окутал меня. Сердце бешено колотилось.

– Держись от меня подальше, – сказала я серьезным тоном.

Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то вроде него копался в моем прошлом. Я всегда держала свой скелет в шкафу, но теперь, когда мы жили под одной крышей, многое стало трудно скрывать. Меня беспокоило, что за такое короткое время он уже обнаружил, что у меня есть тайны.

– Держаться подальше от тебя? Кажется, твое тело хочет другого.

Будь проклят он и его магическая способность притягивать меня к себе. Он стоял передо мной, такой большой и мужественный. Я чувствовала себя как маленький зверек, загнанный в угол. И мне это не нравилось.

Он оперся на машину руками, так что я оказалась в ловушке.

– Чего ты боишься? – спросил он, глядя мне в глаза.

Его губы были рядом с моими, а дыхание ласкало лицо. Его глаза такие голубые… Теперь, когда он был так близко, я увидела вокруг его зрачков маленькие аквамариновые пятнышки.

– Тебя, – ответила я едва слышным шепотом.

Ник улыбнулся в сторону, казалось, довольный моим ответом. А меня как будто окатили холодной водой. На этот раз я сильнее оттолкнула его и выскользнула из-под его рук.

– Ты придурок, – бросила я, раздраженная на себя за то, что была так откровенна с ним.

Ник засмеялся.

– Почему? Тебе не нравится то, что я знаю, что ты меня боишься? Это нормально, Веснушка, а то я уже начал волноваться, что ты меня действительно не боишься.

– Я боюсь, что из-за тебя у меня будут неприятности, – солгала я в отчаянной попытке стереть из его памяти мои последние слова. Они давали ему слишком много власти.

– Думаю, это то, чего я довольно умело избегаю. Тебе не стоит волноваться.

– В том-то и проблема, что я не хочу волноваться. Теперь отдай мне мой телефон, чтобы я могла убраться отсюда.

Николас вздохнул, хотя на его губах все еще блуждала довольная улыбка.

– Жаль, что ты так напряжена. Я думал, мы с тобой сможем немного повеселиться.

– Мы с тобой – нет… и никогда не сможем.

Двадцать минут спустя Дженна высадила меня у дома. Я спокойно вздохнула и поклялась себе, что больше никогда не попадусь в его сети. Мы с Николасом должны держаться подальше друг от друга.

На следующий день я мыла машину. Ник был в доме. Мы в этот день почти не виделись. Забавно было наблюдать за соседями – невероятными, шикарными, одетыми исключительно в «Шанель». Они неодобрительно поглядывали на меня – в обычных коротких шортах, футболке, купленной на распродаже, с небрежным пучком на голове, надраивающую свою машинку.

Мне было абсолютно наплевать, что обо мне подумают моя соседка-блондинка и ее муж, владелец телевизионного канала.

В момент, когда я пыталась дотянуться губкой до капота и сдувала прядь волос с лица, раздался голос, который я меньше всего ожидала услышать:

– Вижу, ты по-прежнему ненавидишь автомойку на заправках.

Я застыла на месте. Это не могло быть правдой.

Повернувшись, я увидела его, стоящего посреди проезжей части рядом с машиной Николаса. Он выглядел так же, как две недели назад, когда мы попрощались. Взъерошенные светлые волосы, шоколадного цвета глаза, излучающие уверенность… Я сделала несколько глубоких вдохов.

Передо мной стоял Дэн, который изменил мне с моей лучшей подругой.

С губки, зажатой в руке, беззвучно стекала вода, а другая рука повисла, как мертвая. В голове всплывали картины из прошлого. Вот мы после одного из выигранных им матчей, на котором я была зрительницей, он подошел ко мне, чтобы сказать, что совершенно не мог сосредоточиться, когда увидел меня на трибунах. Вот наше первое свидание, когда он пригласил меня в индийский ресторан, и мы оба плохо себя чувствовали следующие три дня из-за острых блюд. Наш первый поцелуй настолько сладкий и особенный, что он был в списке моих лучших воспоминаний до самого последнего времени. И в это мгновение образ Бэт и их поцелуя пронесся у меня в голове, и я почувствовала острую боль в груди.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я, бросив губку в ведро с водой и обрызгав свои босые ноги.

Он смотрел на меня не отрываясь.

– Я скучаю по тебе.

Я не могла не рассмеяться.

– А я уверена, что нет. Ты был в прекрасной компании, – сказала я, повернувшись к нему спиной.

– Ноа… Прости меня, – извинился он тем же бархатистым голосом, которым тысячу раз говорил мне, что любит меня больше всего на свете.

Я встряхнула головой, желая, чтобы реальность оказалась дурным сном. К встрече с Дэном я оказалась не готова, потому что часть меня хотела, чтобы все оставалось как есть, а другая хотела повернуться и позволить ему обнять меня, поцеловать и сказать, как сильно он меня любит и по мне скучает. Мне отчаянно хотелось быть с кем-то из своей прежней жизни. Пусть даже на несколько мгновений, я хотела стать той Ноа Морган, которой была до того, как уехала из родного города.

– Ноа, я люблю тебя, – сказал он, и я почувствовала его за своей спиной. Он подошел ко мне очень близко.

Я повернулась, чувствуя, как эти слова разрывают мое сердце на части.

– Никогда больше не говори мне этого, – резко сказала я и пристально посмотрела на него, на маленькие золотые пятнышки в его карих глазах, на шрам, который был у него на скуле от удара хоккейной клюшкой. И вспомнила, как стояла рядом, когда ему накладывали швы, и нервничала, потому что я плохо переношу вид крови. Воспоминания причиняли мне нестерпимую боль.

Дэн явно нервничал, я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что все происходящее стоило ему нервов даже больше, чем мне.

– Я говорю тебе это, потому что это правда, Ноа, – сказал он и, не отрывая своих глаз от моих, взял мое лицо в руки. Это прикосновение заставило меня вздрогнуть от тепла пробуждающихся воспоминаний. Девять месяцев этот парень значил для меня так много, моя первая любовь… У меня до сих пор оставались очень сильные чувства к нему.

– Прости меня, – повторил он, гладя меня по щекам. – Когда ты уехала, мой мир рухнул, я не знал, что делать и как с этим справиться, – он говорил с отчаянием в голосе, а его руки уже мягко касались моих плеч. – Ты должна простить меня… Ноа, пожалуйста, скажи что-нибудь, мне нужно, чтобы ты сказала, что прощаешь меня…

Я закрыла глаза. Зачем он приехал сюда? Зачем он пробуждает во мне боль? И все же увидеть его снова было так утешительно.

Я вдруг почувствовала его губы. Это было так неожиданно, что даже показалось чем-то обыденным. Чувствовать их было обычным делом в моей прошлой жизни, чем-то приятным и необходимым, к чему я хотела вернуться с того самого момента, как села в самолет.

Он положил руку мне на затылок и притянул меня к себе. Я была настолько поражена тысячами противоречивых ощущений, что не могла пошевелиться.

– Поцелуй меня, Ноа, не стой так, – попросил он, прижимая свои губы еще сильнее. Я приоткрыла губы, и его язык искал мой, как это было в наш первый поцелуй. Я чувствовала тепло во всем теле, но что-то изменилось… Как будто мое тело хотело огня, а не тепла.

Неожиданно рядом с нами раздался какой-то шум. Я сделала шаг назад.

Приехали мама и Уильям. Я была настолько погружена в свои противоречивые мысли и чувства, что даже не услышала, как они подъехали.

Мама смотрела на нас, широко улыбаясь.

– Тебе понравился наш подарок? – спросила она, поочередно глядя на нас.

Я повернулась к Дэну в замешательстве.

– Твоя мама прислала мне билет, чтобы сделать тебе сюрприз, – сказал он, пожимая плечами. Мне показалось, его лицо стало виноватым. Теперь я поняла. Моя мама думала, что сделает мне подарок, пригласив сюда моего парня. Только она не знала одной маленькой подробности: мы больше не были парой влюбленных.

– Ты была такая грустная, Ноа, я знала, что единственный, кто мог бы заставить тебя улыбнуться, – это Дэн. Так почему было не пригласить его провести несколько дней здесь, с нами?

О, мамочка! Как же ты ошиблась.

Я с усилием улыбнулась, когда Уильям пожимал Дэну руку. Мама тоже обняла его, а потом они повернулись, чтобы посмотреть на нас, стоящих рядом друг с другом.

– Мы оставим вас наедине, я уверена, что вы с нетерпением ждете момента, чтобы побыть вместе, – с воодушевлением сказала мама. – Я подготовила для тебя комнату для гостей, Дэн. Если что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать.

Дэн вежливо кивнул, а моя мать и Уилл исчезли через парадную дверь.

Когда они исчезли из виду, я, разъяренная, набросилась на Дэна:

– Я не могу поверить, что у тебя хватило наглости приехать сюда!

Отвернувшись от него, я начала собирать в ведро губки и тряпки. Но сейчас с этим можно было бы и подождать, у меня было кое-что гораздо более важное.

Все было неправильно. Дэн не мог остаться в этом доме, и я не должна была позволять ему целовать меня.

– Я не мог упустить такую прекрасную возможность лично извиниться перед тобой, – сказал он, сделав шаг ко мне.

Прежде чем он смог дотронуться до меня или поцеловать, я отступила назад: